Ромео и Джульетта

вот и новая долгожданная глава, сразу предупреждаю вам после прочтения нужна будет валерьянка.. также не забываем о лайках и комментариях, с радостью прочту каждый 🤍 Вторник. Институт. Две недели после отчисления Марии. Официально Мария больше не числилась студенткой. Но она продолжала ходить на занятия — по договорённости с Борисом Семёновичем, который сказал: «Вы талантливы, девочка, и я не позволю бюрократии вас похоронить. Приходите, играйте, а бумажки пусть решают те, кому больше нечего делать». Ректор закатил глаза, но спорить с мастером не стал. Она жила у Максима. На его узкой кровати, на продавленном диване, на кухне, где они пили дешёвый чай и строили планы. Родители не звонили. Катя передавала вести — Ирина плачет, Юрий молчит, Захаровы давят. Дмитрий прислал одно сообщение: «Мне жаль, что так вышло. Дверь открыта». Она не ответила. Максим репетировал выпускной спектакль. Мария помогала ему с текстом, с пластикой, сидела в зрительном зале и смотрела, как он играет — страстно, талантливо, обречённо. Она видела, что он изменился. Стал жёстче, циничнее, чаще курил, меньше говорил о будущем. Но когда они оставались вдвоём, он был прежним — нежным, пугающим, её. Она не знала, что за её спиной плетётся сеть. Соболева, та самая, с длинными ногами и томным взглядом, давно точила зуб на Марию. Не потому, что ненавидела — потому что завидовала. Мария получила лучшие роли, лучшего партнёра, любовь всего курса. А Соболева была просто красивой девочкой, которую приглашали на вторые планы и эпизоды. Когда Марию отчислили, Соболева почувствовала свой шанс. Не столько отнять Максима — сколько унизить ту, которая была лучше. Она подошла к нему после репетиции, когда Мария ушла в буфет. — Аверин, — сказала она, загораживая проход. — Ты идиот. — С чего бы? — спросил он, не останавливаясь. — Ты губишь свою карьеру ради девчонки, у которой нет ничего, кроме тебя. Ты это понимаешь? — Уходи, Соболева. — Не уйду, — она взяла его за рукав. — Мне жалко тебя. Ты талантливый, а она тебя тянет на дно. — Это не твоё дело. — Моё, — она приблизилась. — Потому что я могла бы дать тебе больше. Связи, деньги, роли. Мои родители не бедные люди. Максим усмехнулся. — Ты предлагаешь мне себя продать? — Я предлагаю тебе подумать, — сказала она. — Не сейчас. Потом. Когда всё рухнет. Она развернулась и ушла, оставив его с тяжёлым осадком в душе. Он не знал, что этот разговор слышала не только Мария — её не было в коридоре, — но и Захаров-старший, который приехал в институт для переговоров с ректором. Он стоял за углом, слушал, улыбался и делал пометки в телефоне. Среда. Ресторан. Встреча Захарова-старшего и Соболевой. Елена Захарова позвонила Соболевой сама. Представилась, объяснила цель: «Нам нужен компромат на Аверина. Вы поможете — мы поможем вам. Роль в нашем театре, хорошая зарплата, имя. Всё, что захотите». Соболева колебалась недолго. Она не любила Марию, не любила Максима, который даже не смотрел в её сторону. А тут — такой шанс. — Что я должна сделать? — спросила она. — Устроить так, чтобы Мария увидела вас вместе. В двусмысленной ситуации. Фотографии, свидетели — неважно. Главное — чтобы она поверила в измену. — А если он не согласится? — Он не будет знать, — улыбнулась Елена. — Вы просто пригласите его на вечеринку. Под каким-нибудь предлогом. А дальше — мы всё организуем. Соболева кивнула. План был грязным, но соблазнительным. Пятница. Институт. После репетиции. Соболева подошла к Максиму, когда Мария разговаривала с Катей в другом конце коридора. — Аверин, — сказала она тихо. — У меня к тебе дело. Не здесь. Выйдем? — Говори здесь. — Не могу. Это касается Маши. Он нахмурился, но пошёл за ней. Они вышли на улицу, к чёрному ходу. — Захаровы хотят подставить тебя, — сказала Соболева. — Они наняли каких-то людей. Готовят провокацию. — Откуда ты знаешь? — Я слышала разговор. Елена Захарова говорила с кем-то по телефону, а я была рядом. Они хотят, чтобы Маша увидела тебя с другой. Чтобы вы расстались. Максим сжал кулаки. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что это подло, — сказала Соболева, глядя ему в глаза. — Я не люблю тебя, Аверин. Но я не хочу быть частью этой грязи. Она замолчала. Потом добавила: — Они собираются устроить всё в субботу. В клубе «Модерн». Будет вечеринка студентов, и они хотят, чтобы ты там оказался. А Маше пришлют «случайное» фото. — И что мне делать? — Не ходи в клуб. Или иди, но будь осторожен. И скажи Маше, чтобы она не верила ничему, что увидит. Максим кивнул. Соболева ушла, а он остался стоять на холоде, чувствуя, как внутри закипает ярость. Они хотят разлучить их любой ценой. Даже такой грязной ценой. Он вернулся к Марии, обнял её, сказал: «Всё хорошо». И ничего не рассказал. Он не знал, что Соболева солгала. Что план был другим. И что он сам попадёт в ловушку, из которой не будет выхода. Суббота. Вечер. Клуб «Модерн». Максим не собирался идти. Но в пять вечера ему позвонил Борис Семёнович и сказал, что в клубе будет встреча с режиссёром из Питера, который ищет актёров на главную роль. «Если ты хочешь спасти свою карьеру — приходи. В семь. Я буду там». Максим не мог отказать мастеру. Он сказал Марии, что идёт на встречу, поцеловал её в лоб и уехал. В клубе было шумно, темно, пахло дешёвым алкоголем и потом. Бориса Семёновича нигде не было. Зато была Соболева. Она стояла у барной стойки в коротком платье и улыбалась. — Аверин, — сказала она. — А мастера нет. Он передумал. Но ты уже здесь, выпей со мной за компанию. — Не пью. — Хотя бы сок. Она протянула ему стакан с апельсиновым соком. Максим взял, сделал глоток. Сок был горьковатым — он подумал, что это от апельсинов. Не придал значения. Через десять минут у него закружилась голова. Он попытался встать — ноги не слушались. Соболева поддержала его, что-то шептала, вела куда-то в подсобку. — Что ты мне дала? — спросил он, заплетающимся языком. — Ничего страшного, — ответила она. — Просто успокоительное. Ты поспишь немного, а когда проснёшься — всё уже будет кончено. Он хотел крикнуть, но язык не слушался. Темнота накрыла его. Та же ночь. Квартира Максима. Мария ждала его до двенадцати. Потом до часа. Потом до двух. Она звонила — телефон не отвечал. Писала — без ответа. В три часа ночи пришло сообщение с незнакомого номера. Фотография. Максим лежал на диване в какой-то подсобке, его рука обнимала Соболеву, которая прижималась к нему с полуоткрытым ртом. Оба были в полураздетом виде — у него расстёгнута рубашка, у неё платье задралось до бедра. Под фотографией — текст: «Твой Максим не так верен, как ты думаешь. Мы давно вместе. Прости, что пришлось узнать так жестоко». Мария смотрела на экран и не верила глазам. Её сердце остановилось. Потом забилось — больно, часто, разрывая грудь. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет. Она перезвонила на номер — абонент был недоступен. Написала Максиму — он не отвечал. Соболевой — та прочитала и промолчала. Она просидела до утра, сжимая телефон в руке, смотря на эту фотографию. Пытаясь найти в ней подвох, монтаж, ошибку. Но всё выглядело реальным. Его лицо, его руки, его рубашка. Когда за окном рассвело, она собрала свои вещи — немного, в один рюкзак. Написала записку: «Я всё видела. Не ищи меня». И ушла.