Тень под маской

Ллойд входит в дом и на всякий случай оглядывается. Он не замечает никого: ни отца, ни Харуми, ни даже кого-либо из прислуги. Это пугает. Зачем его тогда звали? Он решает поторопиться и быстро разувается. Не хватало, чтобы он опоздал, и Харуми начала бы причитать о том, какой он "плохой сын", возвышая себя на его фоне, чтобы быть лучше в глазах отца. Не хватало, чтобы они заинтересовались, где он был, и Пайтор рассказал бы, что вовсе не в школе. Он нервно выдохнул и прошёл вглубь дома, прямо на встречу эшафоту — в кабинет отца. Длинная лестница, огромные коридоры и бесконечные двери действовали на него совершенно неуспокаивающе. Он резко остановился возле нужной комнаты. Золотая табличка на двери гласила: «Кабинет Лорда Гармадона». Блондин вспоминает, как в детстве маркером написал на этой двери "остарожно, злая сабака" и нарисовал злющее лицо отца. Как же долго он отмывал потом свои детские каракули, пока Гармадон, смотря на это, помирал со смеху. Сейчас за такие проступки его бы выгнали из дома, но тогда отец был не таким чёрствым. Интересно, что же всё-таки заставило его так сильно измениться? Ллойд всегда винил в случившемся Харуми. Она всегда была лучше него во всём, она смогла без особых проблем переманить всю любовь отца на себя… А точно, её ли он тогда ненавидел? Он нервно сжал ладонь в кулак и постучал в дверь. Громкий звук удара о древесину разнёсся по дому, казалось, оповещая всех о том, что Гармадона потревожили. Он сжался сильнее от осознания неизбежности; теперь ему точно не сбежать от разговора с отцом. За дверью послышались тихие ругательства и громкий голос: — Войдите. По голосу невозможно было понять, в каком он сегодня настроении, и эта неизвестность пугала даже больше. — Ты звал, отец? — спросил Ллойд, медленно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. Он поспешно оглядел кабинет и разочаровался, обнаружив Харуми, гордо восседающую на диване. — Нет, я по приколу послал Пайтора за тобой, когда обнаружил, что в выходные ты почему-то не дома, — только и ответил Гармадон, разворачиваясь к нему спиной и подходя к огромному окну за письменным столом. Прямо такому, как у типичных злодеев в фильме, явно скрывающих за таким гигантизмом и минимализмом свои комплексы. Интересно, а отец тоже делал так из-за комплексов? — Так, а… — он замялся, не зная, как именно спросить, и оглянулся на Руми, почему-то ища в её глазах подсказки, ну или хотя бы короткий, предупреждающий жест о том, что отец не в духе. Но он так и не увидел от неё ничего, кроме холодного, оценивающего взгляда, ничем не отличающегося от отцовского. — Зачем? — Довольно просто, ты помнишь, какой завтра день? — начал с вопроса отец, гордо разворачиваясь от окна к сыну. — Да… Да, конечно, — ответил блондин, замявшись. Безусловно, он помнил о собственном дне рождения, но почему-то в голову закрались подозрения, что отец имел в виду это. Он не помнил о дне рождения сына уже как шесть лет, с чего вдруг? — Ну так вот, я бы хотел, чтобы ты присутствовал на дне рождения Харуми. Может, хоть это чуть сблизит вас, — объяснил наконец-то отец. Ллойд почувствовал, как земля уходит из-под ног. В смысле, её день рождения!? Он точно помнит, что у неё день рождения другого числа. — Разве он не… — Я решила, что пусть мой день рождения будет в тот же день, когда меня официально удочерили, а то зачем два праздника? — подала наконец-то голос сидящая на диване Руми. Она хитро ухмылялась, почти скалилась, взглядом бросая вызов. Весь её вид говорил: "Ну же, ответь, ты ведь не станешь это терпеть?". Но она ошибалась, он будет. — Хорошо, отец, — только и ответил он. — Ещё Харуми подумала о тебе и учтиво пригласила твоих одноклассников тоже, — сказал Гармадон. "Она сделала, что!?" — хотелось заорать ему, но он сдержался. Должно быть, Руми хотела унизить его, но она не знала, что он давно уже учится в другой школе. Своих нынешних друзей он очень даже был бы рад видеть в этот день, правда, он не уверен, насколько рады будут они подобному приглашению… Ох чёрт, а ведь тогда придёт и Кай! Неловко получилось, что ему предстоит быть на побегушках у Харуми вместо обещанного свидания. Хотя на побегушках скорее будет он… — Хорошо, это всё? — спросил парень. — Да, свободен, — отец снова развернулся к окну. Ллойд обернулся на сестру и стрельнул в неё колким взглядом. Та в ответ улыбалась, довольная своими проделками. Она положила ногу на ногу и, поставив локоть на подлокотник дивана, оперлась на свою же руку. У блондина возникло ощущение, что все в этой комнате пародируют стереотипных злодеев, видимо, поэтому он тут и лишний. Он наконец-то позволил себе оглядеть Руми. За всей своей ненавистью к младшей, заносчивой сестре, забирающей внимание его отца, он и не заметил, как она выросла за эти три года. Из той девочки маленького роста, с ещё детскими, припухлыми щёчками, длинными косичками и очаровательной любовью к бантикам. Она стала девушкой с несколькими проколами в ушах, постоянно носящей чёрное, постоянно с фиолетовой помадой на губах. Её фигура стала женственнее, ноги теперь выглядели как у модели, а не как раньше, коротенькие настолько, что она никогда не могла его догнать. Грудь выросла, и Руми умела подчёркивать это стильным корсетом или топиком, как и сейчас. Он мысленно ударил себя за эту мысль; хоть его намерения и были просто увидеть, как она выросла, пожалуй, он переборщил с заглядываниями. Пусть он когда-то и любил её, сейчас она его сестра. Ллойд признавал, она выглядит прекрасно и такой, но та Руми, пожалуй, навсегда останется в его сердце. Он не стал ничего говорить, просто вышел из душного кабинета. Оказавшись за дверью, он вздохнул полной грудью, позволяя себе наконец-то расслабиться. Эта мелкая засранка заходит уже слишком далеко, а он, как назло, не может ничего сделать… Дойдя до своей комнаты, находящейся в противоположной части дома от кабинета отца, он сразу же завалился на кровать. Комната была большая, даже слишком; Ллойд себя чувствовал в ней немного неуютно. Тут не было почти ничего: кровать с зелёным постельным, стол в углу да небольшой шкаф. Это всё смотрелось очень пустым в такой большой комнате. Из его личного, что он сюда притащил, был только мягкий пуфик около окна и подушка на подоконнике. Стены белые и чистые, будто он не в комнате, а в психушке. Абсолютный порядок; он нервничает, когда что-то не на своём месте. Так же на тумбочке стояла фотка с его друзьями и дядей. А рядом ещё одна рамка, перевёрнутая фоткой вниз. Это было его фото с отцом, но он больше не хотел это видеть и вспоминать, а выбрасывать было выше его сил. Он выдохнул, приобнимая подушку, так же как Кая сегодня утром. Его сейчас очень не хватало: его тёплых рук, громкого смеха и нежных поглаживаний по голове… Они были в разлуке меньше часа, а он уже скучал по своему парню. Точно, Кай! Он же должен был написать ему. Ллойд потянулся за телефоном в карман, быстро достал и разблокировал, торопясь рассказать обо всём случившемся.

Огонёк

Вы: Кай, ты тут?..

Огонёк: конечно, малыш)

Вы: я поговорил с отцом…

Он звал меня потому что завтра они решили устроить день рождения для Руми

Видите ли, она хочет, чтобы её днём рождения был день её удочерения

В МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Она просто пыталась вывести меня на эмоции, и я уверен, что завтра продолжит

Огонёк: подожди-подожди, Ллойд Не спеши Я правильно понимаю, завтра у тебя день рождения (о котором почему-то ты мне не сказал ни слова), но твой отец решил устроить его твоей сестре?

Вы: именно

Извини, я привык, что о моём дне рождения не помнят, и я его не праздную обычно

Хотя эта ситуация всё равно задевает

Огонёк: даже своему парню о таком важном дне не сказал(

Вы: какая разница? Всё равно это теперь день рождения Руми

Огонёк: да пошла она нахуй, она мне не помешает тебя поздравить

Вы: она, кстати, пригласила всех вас

Видимо, думала, что я до сих пор учусь в той школе, где меня задирали

Огонёк: опа, так этой сучке можно будет всё испортить)

Вы: не надо, Кай

Во-первых: накажут меня

Во-вторых: портить праздник ребёнку не круто

Огонёк: а тебе портить праздник круто?

Вы: я его не праздную

И я не ребёнок

Огонёк: тебе только будет 18 Она младше тебя всего на годик Ты тоже ребёнок

Вы: а тебе уже 19, давая я в полицию заявлю?

Огонёк: заявление будет "Помогите, до меня домогается педофил"? А я, между прочим, не домогался! А очень хотелось, знаешь ли

Вы: КАЙ!

Огонёк: я прям вижу, как ты покраснел до кончиков ушей)

Вы: идиот…

Так ты придёшь?

Огонёк: только ради тебя, сладенький мой

Вы: 🙄

Спасибо.

Предупреди остальных, если не сложно

Огонёк: 👌 Монтгомери отложил телефон в сторону, пряча улыбку и покрасневшие щёки в подушке. После разговора со Смитом стало легче; больше в его голову не лезли пессимистичные мысли. Теперь все мысли были заняты Каем… Его улыбкой, его нежным взглядом, его ласковым голосом и трепетными поцелуями, его шутками, объятиями — всем-всем, в чём Ллойд был не против утонуть. Он смеялся в подушку, словно влюблённая маленькая девочка; сердце распирало от желания почувствовать Кая рядом. Крепко-крепко обнять и уткнуться ему в грудь, вслушиваясь в быстрое сердцебиение, пригреться в его объятиях и уснуть. С ним всегда было тепло и спокойно, как будто Смит своими сильными руками прятал его от всех проблем и невзгод, словно за каменной стеной. Ллойд вспомнил, как они впервые познакомились, сказал бы тогда кто-нибудь ему о том, что он будет встречаться с Каем, Ллойд бы рассмеялся и в жизни не поверил.