Версаль в огне

Гонконг встретил их удушливым зноем, запахом пряного стрит-фуда и неоновым маревом, которое, казалось, подпирало само небо. Сухогруз затерялся в лесу портовых кранов терминала Квай-Цинг. Здесь, на конспиративной квартире в районе Коулун, где за окном круглосуточно гудел муравейник, команда развернула свой новый штаб. На центральном столе, заваленном голограммами чертежей и распечатками логистических цепочек, Намджун вывел схему Golden Dragon — главного финансового узла Ким-старшего в Гонконге. — Это не просто банк, — Намджун постучал пальцем по экрану, — Это прачечная. Здесь отмываются деньги со всех черных архивов, о которых нам рассказал Тэхён. Если мы вскроем этот узел, империя твоего отца схлопнется за сорок восемь часов. Тэхён, одетый в простую черную шелковую рубашку, стоял у окна, наблюдая за тем, как внизу копошатся люди. Он выглядел спокойным, но Чимин видел, как напряжена его спина. — Система охраны там биометрическая, — подал голос Тэхён, оборачиваясь, — Но отец старой закалки. Он не верит только технике. Внутри всегда находится куратор, человек, который лично подтверждает крупные транзакции. И завтра там будет его правая рука. — Кто? — Чимин подошел к нему, обхватывая за плечи и заставляя почувствовать свою поддержку. — Мой дядя. Ким Сокхо, — Тэхён криво усмехнулся, — Он единственный, кто знает мой голос и сетчатку глаза так же хорошо, как свои собственные. Чимин прищурился. План начал вырисовываться сам собой — дерзкий, наглый, в их стиле. — Значит, мы пойдем через парадную дверь, — Чимин обернулся к команде, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, — Намджун, готовь легенду. Сокджин, нам нужны костюмы, которые стоят дороже, чем всё это здание. Юнги, ты должен перехватить связь банка с Сеулом, чтобы они не смогли подтвердить наш визит. — А я? — спросил Тэхён, глядя прямо на Чимина. Чимин подошел вплотную, проводя тыльной стороной ладони по его щеке. — А ты, будешь играть свою лучшую роль. Роль блудного сына, который вернулся, чтобы спасти активы отца от похитителей. Ты зайдешь туда, предъявишь права и откроешь нам доступ к главному серверу. — Чимин, это самоубийство, — вставил Юнги, не отрываясь от монитора, — Сокхо не дурак. Если он почувствует подвох. — Он не почувствует, — отрезал Чимин, — Потому что я буду рядом. Как его новый партнер по бизнесу из Макао. Вечером, когда подготовка была в самом разгаре, Чимин затащил Тэхёна в дальнюю комнату. Воздух здесь был наэлектризован предвкушением большой крови и больших денег. — Ты боишься его? — Чимин прижал Тэхёна к стене, глядя в его глаза, — Своего дядю? — Я боюсь того, что я сделаю, когда увижу его, — прошептал Тэхён, и его пальцы судорожно вцепились в ремень Чимина, — Он бил меня в детстве, когда я не хотел учить финансовые отчеты. Он называл меня слабым звеном. Чимин хищно улыбнулся и резко дернул Тэхёна за волосы, заставляя его выгнуться навстречу. — Завтра ты покажешь ему, какое звено на самом деле самое прочное. Ты уничтожишь его, Тэхён-а. А сегодня я хочу, чтобы ты выплеснул всю свою ненависть в меня. Чтобы завтра у тебя остался только холодный расчет. Он сорвал с него рубашку, впиваясь зубами в шею, оставляя метки там, где завтра их скроет безупречный галстук. Тэхён застонал, отвечая с удвоенной силой, его руки жадно исследовали тело Чимина. В этой тесной гонконгской коморке, под гул кондиционера, они ковали свою решимость через пот и крики, готовясь завтра обрушить небо на голову тех, кто считал их своей собственностью. — Завтра мир узнает, кто такой Ким Тэхён, — выдохнул Чимин, врываясь в него с новой силой,— Твой отец построил этот город, а мы его сожжем. Вместе. Тишина в гонконгской квартире взорвалась не звуком, а резким, ритмичным писком терминалов. Юнги, который спал прямо в кресле перед мониторами, подскочил, и его пальцы ударили по клавишам еще до того, как он окончательно открыл глаза. — У нас пробой, — хрипло бросил он, — Внешний контур слепого пятна горит. Кто-то заходит через старый бэкдор, и он знает наши текущие ключи шифрования. Намджун уже стоял за его спиной, вглядываясь в бегущие строки логов. Его лицо, обычно спокойное, превратилось в каменную маску. Чимин и Тэхён вышли из спальни на шум. Тэхён выглядел заспанным и растерянным, но Намджун не дал ему вставить ни слова. Он резко развернул один из мониторов в сторону Тэхена. — Ты сказал, что черный каскад стерт, — голос Намджуна вибрировал от сдерживаемой ярости, — Но сейчас по нашему адресу стучится пакет данных, подписанный личным идентификатором твоего отца. Твоим старым идентификатором. Юнги перестал печатать и медленно повернулся в кресле. В его руке, скрытой под краем стола, Чимин отчетливо увидел рукоять ножа. — Тэхён-а, — тихо произнес Юнги, и это было опаснее любого крика, — Вчера ты был соавтором катастрофы, а сегодня кто-то пытается выпотрошить наши счета, используя твои доступы. Либо ты гениальный лжец, либо ты притащил за собой «хвост», о котором умолчал. Чимин стоял между своей командой и Тэхёном. Он чувствовал, как воздух в комнате сгущается. Он посмотрел на Тэхёна — тот стоял неподвижно, его бледность стала почти мертвенной. — Чимин, — Тэхён сделал шаг вперед, но Намджун преградил ему путь, — Я не делал этого. Мой ID был аннулирован еще в Сеуле. — Но он работает, — отрезал Юнги, — И он запрашивает координаты нашего текущего шлюза. Если я не обрублю связь через тридцать секунд, нас накроет группа захвата твоего дяди раньше, чем мы успеем допить кофе. Чимин медленно подошел к Тэхёну. Его взгляд был тяжелым, прощупывающим. Он взял Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза — те самые глаза, которые вчера обещали ему свободу. — Если ты меня предал, — прошептал Чимин так, чтобы слышал только Тэхён, — Я не буду тебя убивать. Я верну тебя отцу. Но сначала я выжгу в тебе всё, что успел полюбить. Чимин кивнул Хосоку. Тот, без лишних слов и привычных шуток, подошел к Тэхёну и жестко взял его за локоть. Тэхён не сопротивлялся, он лишь продолжал смотреть на Чимина — во взгляде не было страха, только невыносимая, ледяная обида. — Юнги, у тебя десять минут, — бросил Чимин, отворачиваясь, — Найди мне правду. Или подготовься к ликвидации джокера. Дверь конспиративной квартиры не просто открылась — она взорвалась внутрь, сорванная с петель мощным ударом. Юнги не успел дотянуться до ножа, как в проеме материализовалась фигура, пропахшая дождем, порохом и застарелой яростью. Чонгук. Он выглядел как призрак возмездия: одежда в пыли, глаза воспалены от бессонных ночей, в руках — штурмовой пистолет, замерший в идеальном наведении. Но он целился не в Юнги и не в Намджуна. Его ствол был направлен прямо в грудь Чимина, который стоял в центре комнаты, небрежно прихлебывая остывший кофе. — В сторону, — прохрипел Чонгук, — Господин, идите ко мне. Живо. Тэхён, запертый в углу Хосоком, замер. Вид Чонгука, преодолевшего тысячи миль ради него, заставил его сердце пропустить удар. Это была верность, граничащая с безумием. — Чонгук, уходи, — голос Тэхёна дрогнул, — Тебя убьют. — Пусть пробуют, — Чонгук сделал шаг внутрь, его взгляд метался по лицу Тэхёна, ища признаки гипноза или насилия, — Он сломал вас, Тэхён-и. Он залез вам в голову. Я заберу вас отсюда, даже если мне придется прострелить ему колени и тащить вас на себе. Чимин медленно поставил чашку на стол. На его губах играла та самая змеиная улыбка, от которой у Намджуна холодело в животе. Он не боялся. Он наслаждался. — Какая преданность, — пропел Чимин, — Намджун, Юнги, не вмешивайтесь. Это частная беседа. Чимин подошел к Тэхёну и, не сводя глаз с мушки пистолета Чонгука, вытащил из-за пояса Хосока запасной глок. Он развернул его рукоятью вперед и вложил в холодную ладонь Тэхёна. — Докажи мне, — прошептал Чимин, прижимаясь губами к уху Тэхёна, игнорируя рык Чонгука, — Докажи, что ты не блудный сын, который ждет спасения. Избавься от своего прошлого. Прямо сейчас. Или вернись к папочке под крыло этого верного пса. Чонгук задрожал. — Не слушайте его. Тэхён, посмотрите на меня. Это я, Чонгук. Мы уедем в Пусан, я спрячу вас, он никогда вас не найдет. Тэхён медленно поднял пистолет. Вес оружия казался непосильным. Перед ним стоял человек, который обрабатывал его раны в детстве, который закрывал его собой от гнева отца. И за его спиной стоял Чимин — человек, который выжег в нем всё старое, оставив только эту невыносимую, сладкую тьму. — Стреляй, — приказал Чимин, его голос был как патока и бритва одновременно, — Оборви поводок, Тэхён-а. Покажи мне, что ты принадлежишь хаосу. Тэхён смотрел на Чонгука через прицел. Он видел слезы в глазах телохранителя — чистую, незамутненную любовь человека, готового сгореть за своего господина. И он чувствовал руку Чимина на своей талии, обжигающую, властную, клеймящую. — Господин, — выдохнул Чонгук, опуская свой пистолет. Он не мог стрелять в Тэхёна. Никогда. — Пожалуйста. Палец Тэхёна лег на спусковой крючок. Тишина в комнате стала такой густой, что было слышно, как капает вода из крана на кухне. Чимин наблюдал за этим с почти религиозным экстазом. Для него это было высшее проявление власти — заставить ангела убить своего защитника. — Прости меня, Гуки, — прошептал Тэхён. Раздался оглушительный выстрел. Чонгук дернулся, но пуля прошла в миллиметре от его уха, раздробив дверной косяк за его спиной. Тэхён не опустил пистолет. Его рука дрожала, но взгляд был мертвым. — Если ты сделаешь еще шаг, вторая будет в голову, — голос Тэхёна был лишен всего человеческого, — Уходи. Ты свободен, Чонгук. У меня больше нет господина, и у тебя его нет. Твой Ким Тэхён сдох в том архиве в Сеуле. Убирайся, пока Чимин не передумал. Чонгук замер. Он смотрел на Тэхёна и видел в его чертах нечто настолько чужое и хищное, что у него подкосились ноги. Это не было гипнозом. Это было перерождение. Чимин разочарованно выдохнул, но тут же усмехнулся. Тэхён не убил его, но он сделал нечто более жестокое — он разбил Чонгуку сердце окончательно. — Ты слышал его, офицер, — Чимин подошел к Тэхёну со спины и обнял его, забирая пистолет из ослабевших пальцев, — Свободен. Иди и скажи Ким-старшему, что его сын теперь играет за другую команду. Чонгук медленно попятился к выходу, не отрывая взгляда от Тэхёна, который прижался затылком к плечу Чимина, ища опоры. Когда дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён наконец рухнул бы на пол, если бы Чимин не подхватил его. — Ты не убил его, — Чимин приподнял его лицо за подбородок. В его голосе сквозила опасная смесь злости и восторга. — Я лишил его смысла жизни, — выдохнул Тэхён, его зрачки были расширены до предела, — Разве это не то, чего ты хотел? Чтобы я стал таким же монстром, как ты? Чимин впился в его губы в яростном, безумном поцелуе. — О, Тэхён-а. Ты стал гораздо лучше. Юнги в углу комнаты шумно выдохнул и убрал нож. — Психи. Намджун, заказывай уборку. И проверь, не оставил ли этот герой на нас маячок. У нас завтра банк, а мы тут драму шекспира разыгрываем.