Версаль в огне

Ночь в Гонконге была душной, пропитанной запахом дождя и раскаленного асфальта, который просачивался сквозь щели кондиционера. В квартире царил полумрак, изредка прорезаемый синими вспышками мониторов Юнги в соседней комнате. Тэхён не находил себе места. Его движения стали резкими, рваными, как у раненого зверя, запертого в золотой клетке. В его голове всё еще звенел тот выстрел, а перед глазами стояло лицо Чонгука — разбитое, полное непонимания и боли. Образ идеального принца осыпался, оставляя под собой оголенные провода нервов. Он ворвался в комнату Чимина, когда тот изучал план эвакуации. Тэхён смахнул бумаги со стола одним яростным движением, заставляя Чимина поднять бровь. — Ты этого хотел? — прошипел Тэхён, хватая Чимина за воротник сорочки, — Ты хотел, чтобы я выпотрошил единственного человека, который любил меня просто так? Смотри на меня, Чимин. Я теперь пустой. Там ничего не осталось. Чимин не сопротивлялся. Он смотрел на Тэхёна с ледяным спокойствием хирурга, который видит, что пациент наконец-то вскрыт. — Ты не пустой, Тэхён-а, — тихо произнес Чимин, перехватывая его запястья и сжимая их до белых пятен, — Ты просто наконец-то избавился от мусора. Тебе больно? Хорошо. Боль это единственный честный учитель. Тэхён дернулся, пытаясь высвободиться, но Чимин держал крепко. Тогда Тэхён, задыхаясь от собственной ненависти и желания, впился в губы Чимина — это не был поцелуй, это был укус, вызов, попытка причинить ту же боль, что чувствовал он сам. — Возьми меня, — прохрипел Тэхён в самые губы Чимина, его глаза лихорадочно блестели, — Прямо сейчас. Сломай то, что еще не доломано. Сделай так, чтобы я забыл его лицо. Грязнее, Чимин. Я хочу чувствовать себя последним дерьмом, таким же, как и ты. Чимин почувствовал, как яростный вызов Тэхёна вибрирует в воздухе, смешиваясь с запахом озона от кондиционера. Он видел перед собой не принца, а раненого хищника, который сам пришел к своему укротителю, требуя окончательного разрушения. Чимин не собирался проявлять милосердие — этой ночью милосердие было бы предательством. Он резко схватил Тэхёна за затылок, наматывая густые пряди на кулак, и дернул голову назад так сильно, что тот невольно раскрыл рот в безмолвном стоне. Чимин впился в его губы, но в этом не было ласки — только вкус крови от разбитой губы Тэхёна и горький привкус отчаяния. Одной рукой Чимин продолжал удерживать его за волосы, а другой рванул шелковую рубашку Тэхёна, пуговицы которой градом посыпались на пол, выстукивая ритм их общего безумия. — Ты хочешь грязи, Тэхен? — Чимин прорычал это имя прямо в рот Тэхёну, толкая его к массивному столу, — Ты получишь её столько, что захлебнешься. Он развернул Тэхёна спиной к себе и грубо прижал его грудью к холодной поверхности стола. Тэхён рвано дышал, его щека была прижата к распечатанным схемам банка, которые теперь комкались под его весом. Чимин не стал медлить — он расстегнул его ремень, стягивая брюки вместе с бельем до колен, оставляя Тэхёна полностью открытым и уязвимым. Чимин достал из ящика стола небольшой флакон с маслом, который он припас для этого момента. Он не собирался входить всухую, не из жалости, а из желания продлить агонию подчинения. Он обильно облил свои пальцы и без всяких прелюдий вогнал сразу два внутрь Тэхёна. Тот вскрикнул, выгибаясь дугой, его пальцы судорожно вцепились в края стола, костяшки побелели. — Расслабься, — скомандовал Чимин, добавляя третий палец и начиная имитировать резкие, рваные толчки, — Смотри в окно, Тэхён-а. Там Гонконг. Тысячи людей спят и не знают, что их будущий бог сейчас стоит раком на столе у вора. Чимин чувствовал, как Тэхён дрожит, как его тело борется с болью и нарастающим, постыдным удовольствием. Чимин выждал лишь мгновение, прежде чем расстегнуть свои брюки. Он вошел в него одним мощным, сокрушительным движением, заполняя Тэхёна до самого предела. Громкий, хриплый вскрык Тэхёна заглушил гул города за окном. Чимин не дал ему времени опомниться — он начал двигаться, задавая быстрый, безжалостный темп. Каждый толчок был подобен удару тока. Чимин вбивал себя в него, чувствуя, как тесно и горячо внутри Тэхёна, как тот сжимается вокруг него в непроизвольных спазмах. Чимин свободной рукой потянулся вперед, накрывая ладонью пах Тэхёна, но не для того, чтобы доставить удовольствие, а чтобы сжать его, причиняя острую, отрезвляющую боль. — Смотри на меня через отражение, — Чимин кивнул на темное стекло окна, — Видишь? Это всё, что от тебя осталось. Тень, которую я имею так, как мне вздумается. Ты чувствуешь, как уходит Чонгук? Чувствуешь, как его лицо стирается с каждым моим движением? Тэхён стонал, и эти звуки превращались в бессвязный лепет. Он бился затылком о плечо Чимина, его кожа покрылась испариной, а разум окончательно помутился. Боль, о которой он просил, стала его единственной реальностью. Он сам начал подаваться назад, подставляясь под каждый удар, умоляя о большем, о более глубоком проникновении, которое бы выжгло в нем саму способность сострадать. Чимин сменил угол, приподнимая Тэхёна за бедра и заставляя его стоять на одних носочках. Толчки стали медленнее, но гораздо тяжелее. Он чувствовал, как Тэхён содрогается, как его воля окончательно ломается под этим напором. Чимин кусал его за лопатки, оставляя багровые отметины, которые будут гореть под дорогой рубашкой завтра в банке. — Ты мой, — выдохнул Чимин, его голос сорвался на хрип, — Мой шедевр. Мой маленький предатель. Он чувствовал, как финал подступает к обоим. Тэхён закричал, когда Чимин в последний раз вошел в него на полную глубину, изливаясь горячей волной внутрь. Тэхён содрогнулся в мощном оргазме, не касаясь себя, чисто от стимуляции простаты и психологического надлома. Его ноги подкосились, и Чимин подхватил его, не давая упасть на пол, продолжая удерживать в своих объятиях — властных, тяжелых и теперь единственно верных. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их рваным, прерывистым дыханием. Тэхён был окончательно пересобран. Чимин не спешил отстраняться. Он продолжал удерживать обмякшее тело Тэхёна, чувствуя, как его собственный пульс постепенно замедляется, в унисон с рваным дыханием парня. Тэхён тяжело навалился на стол, его лоб упирался в холодную полированную поверхность, а пальцы всё еще слабо подрагивали, сжимая скомканные чертежи. В комнате воцарилась тишина, которая бывает только после бури. Чимин медленно вышел из него, вызвав у Тэхёна тихий, надтреснутый всхлип. — Посмотри на меня, — негромко скомандовал Чимин. Тэхён не сразу нашел в себе силы подчиниться. Он медленно развернулся, придерживаясь за край стола, чтобы ноги окончательно не подогнулись. Его лицо было влажным от пота и слез, волосы в беспорядке липли ко лбу, а губы распухли и покраснели. Но в глазах больше не было той лихорадочной боли, которая съедала его после встречи с Чонгуком. Там осталась лишь бездонная, тихая пустота и абсолютная, почти религиозная преданность человеку, стоявшему перед ним. Чимин протянул руку и аккуратно застегнул на Тэхёне остатки рубашки, скрывая багровые следы на его ключицах. — Ты это чувствуешь? — спросил Чимин, заглядывая ему в самую душу, — Чонгука больше нет. Твоего отца больше нет. Есть только завтрашний день. И есть мы. Тэхён кивнул, его взгляд стал жестким, как у наточенного клинка. — Я готов, Чимин. — Иди в душ. Смой с себя этот вечер, — Чимин похлопал его по щеке, его жест снова стал почти деловым, холодным, — У нас осталось четыре часа до выхода. Намджун уже проверяет связь. Когда Тэхён скрылся за дверью ванной и послышался шум воды, Чимин подошел к окну. Он достал сигарету и закурил, глядя на просыпающийся Гонконг. Неоновые вывески начинали блекнуть в предрассветном тумане. В дверях комнаты бесшумно появился Юнги. Он выглядел так, будто не спал неделю, а в его руках был планшет с бегущими строками кода. Он бросил короткий взгляд на перевернутый стол и разбросанные бумаги, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Крики были слышны даже на кухне, — сухо заметил Юнги, не глядя на Чимина, — Ты уверен, что он не сломается в самый ответственный момент? Нам нужен хищник, а не истерик. — Он не сломается, — Чимин выпустил густое облако дыма в стекло, — Я выжег в нем всё лишнее. Сейчас он самое опасное оружие, которое у нас когда-либо было. Он пойдет против своего дяди с улыбкой на лице. Юнги хмыкнул, быстро пролистывая данные на экране. — Надеюсь. Потому что Чонгук всё еще в городе. Мои датчики зафиксировали его машину в трех кварталах отсюда полчаса назад. Он не ушел, Чимин. Он сидит в засаде. Чимин прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Тем лучше. Пусть смотрит, как рушится их мир. А теперь зови Намджуна и Хосока. Пора надевать костюмы. Через час команда была готова. На Тэхёне был безупречный темно-синий костюм-тройка, скрывающий все следы ночного безумия. Его лицо было непроницаемым, движения — выверенными и аристократичными. Он снова стал Ким Тэхёном, наследником империи, но внутри него теперь билось сердце вора. Чимин поправил свой галстук перед зеркалом, бросил быстрый взгляд на Тэхёна и кивнул. — Выходим. Golden Dragon ждет своих новых владельцев.