Версаль в огне

Грохот стрельбы наверху нарастал, превращаясь в неразличимую канонаду, от которой вибрировали стены туннеля. Сокджин, тяжело дыша, тянул Тэхёна за собой, его пальцы впивались в плечо младшего до синяков. В этой темноте, пахнущей сыростью и порохом, не было места для сантиментов — только первобытный инстинкт выживания, который Сокджин вбивал в каждого члена команды годами. — Быстрее, Тэхён. Если мы не успеем к запасному выходу, нас завалят прямо в этой кишке, — прошипел Джин, едва не сбивая Тэхёна с ног. Но Тэхён почти не слышал его. Его сознание застряло там, в залитой кровью и закатным солнцем, где Чимин стоял один против целой армии. Его собственное предательство жгло изнутри сильнее, чем любая пуля. Он вернул отцу активы, он разрушил план всей жизни Чимина, надеясь купить ему жизнь, но вместо мира он принес на этот остров только более дорогую смерть. Сзади послышался топот и резкий, прерывистый звук автоматной очереди. — Чимин, — вскрикнул Тэхён, пытаясь вырваться, но Сокджин не отпускал. — Это Юнги и Хосок, — Джин обернулся, вскидывая оружие, — Они прикрывают наш тыл. Двигайся, черт возьми. В узком пространстве туннеля звуки искажались, становясь гулкими и пугающими. Тэхён обернулся и в свете тусклого аварийного фонаря увидел их. Юнги бежал, прижимая к груди тяжелый кейс с портативными серверами — последним, что осталось от их цифровой мощи. Его лицо было бледным, искаженным от напряжения. Хосок шел следом, двигаясь спиной вперед, методично огрызаясь короткими очередями в темноту прохода, откуда уже слышались крики наемников. — Еще немного, — крикнул Хосок, его голос сорвался на хрип, — Юнги, не смей замедляться. Выноси железо. В этот момент туннель осветила яркая вспышка. Наемники применили подствольный гранатомет. Взрывная волна толкнула их в спины, сбивая с ног. Пыль, куски бетона и гарь заполнили пространство, ослепляя и лишая возможности дышать. Тэхён закашлялся, пытаясь подняться. Сквозь оседающую пыль он увидел, как Юнги, пошатываясь, ползет к кейсу, который отлетел в сторону. Но его взгляд замер на Хосоке. Хосок не поднимался. Он лежал на спине, и под его телом стремительно расползалось темное, почти черное пятно. Пуля или осколок, теперь это уже не имело значения. Ранение было глубоким, в районе груди, там, где жизнь не дает второго шанса. — Хоби, — крик Юнги разорвал тишину туннеля, став громче, чем звуки боя. Юнги бросил сервера, забыв про ценность информации, про приказ Чимина, про собственную безопасность. Он прополз оставшиеся метры и рухнул на колени рядом с возлюбленным. Его руки, обычно такие точные и холодные на клавиатуре, теперь судорожно метались по телу Хосока, пытаясь зажать рану, остановить то, что остановить было невозможно. — Нет, нет, нет, — Юнги кричал, и в этом крике было столько первобытного ужаса, что у Тэхёна заледенело в жилах, — Хосок, смотри на меня. Не смей закрывать глаза. Слышишь? Мы почти вышли. Португалия, виноградники, помнишь? Ты обещал. Хосок судорожно вздохнул, его губы окрасились алой пеной. Он попытался улыбнуться, но эта улыбка превратилась в болезненную гримасу. Его пальцы, испачканные в масле и крови, слабо сжали рукав Юнги. — Юнги-я, — прохрипел он, и каждый звук давался ему с нечеловеческим трудом, — Забирай сервера. Уходи. Не трать время на пепел. — Заткнись. Молчи, — Юнги сорвался на рыдания, его плечи сотрясались, — Сокджин, помоги ему. Сделай что-нибудь. Джин подбежал, его лицо было каменным, но глаза выдавали всё. Он быстро осмотрел рану и едва заметно, почти незаметно для других, покачал головой. Слишком поздно. Слишком много крови ушло в холодный пол туннеля. Тэхён стоял, прижавшись к стене, глядя на эту сцену сквозь пелену собственных слез. Это он сделал это. Его предательство, его сделка с Чонгуком привели к тому, что наемники оказались здесь быстрее, чем кто-либо ожидал. Он хотел спасти Чимина, но вместо этого начал обратный отсчет для всех остальных. — Тэхён-а, — Хосок повернул голову, его затуманивающийся взор нашел лицо принца, — Живи. Не дай им победить. Его рука бессильно упала на бетон. Последний вздох был коротким и тихим, почти незаметным на фоне далеких выстрелов. Хосок замер, его лицо разгладилось, приобретая ту самую тишину, о которой они все так мечтали, но обрели ее лишь в смерти. — Хосок! — Юнги завыл, прижимаясь лицом к груди друга. Это был звук разбитого мира. Солнце их маленькой, странной команды, человек, который умел улыбаться даже в эпицентре ада, погасло. Осталась только холодная, безжалостная тьма. Юнги не хотел уходить, он вцепился в остывающее тело, словно надеясь передать ему свое тепло, свою жизнь. — Юнги, надо идти, Они уже близко, — Сокджин силой попытался поднять его, но Юнги отбивался, не желая оставлять Хосока в этом грязном подземелье. — Оставьте меня, Уходите, — кричал Юнги, его глаза были красными от слез и ярости, — Я не оставлю его здесь одного. — Он уже не здесь, Юнги, — Джин ударил его по лицу наотмашь, чтобы привести в чувство, — Если ты сдохнешь здесь, его смерть будет напрасной. Он прикрыл тебя, чтобы ты вынес данные. Вставай. Тэхён подошел и, не говоря ни слова, взял один из краев кейса с серверами. Его взгляд встретился со взглядом Юнги. В глазах старшего Тэхён прочитал приговор. Юнги знал. Он чувствовал, что что-то пошло не так, что их предали изнутри. Но сейчас у них не было времени на расправу. Юнги медленно поднялся. Он в последний раз коснулся ладонью щеки Хосока, закрывая ему глаза. Его лицо в одно мгновение превратилось в маску из застывшего мрамора. Эмоции исчезли, оставив после себя лишь выжженную пустыню и ледяную, концентрированную ненависть. — Идем, — коротко бросил Юнги. Он подхватил кейс, и они двинулись дальше по туннелю. Каждый шаг давался Тэхёну с трудом. Он чувствовал, как за его спиной остается не только тело друга, но и вся та надежда на искупление, которую он лелеял. Хосок умер, защищая их, пока Тэхён играл в бога, пытаясь обмануть судьбу. Методично и плавно они приближались к выходу, который вел в густые джунгли на другой стороне острова. Там их должна была ждать лодка, а затем встреча с Чонгуком. Но теперь эта встреча не обещала спасения. Она обещала только продолжение войны, в которой больше не было правил. Тэхён шел вслед за Сокджином, слыша за спиной тяжелое, рваное дыхание Юнги. Он понимал. Юнги никогда не простит его. Чимин никогда не простит его. И самое страшное он сам никогда не найдет в себе сил для прощения. Пепел их прошлой жизни засыпал всё вокруг. Когда они наконец вырвались на поверхность, ночной воздух показался Тэхёну ледяным. Остров горел. Особняк наверху был охвачен пламенем, подсвечивая небо кроваво-красным. — Туда, — Сокджин указал на скрытый причал. Они бежали сквозь заросли, и ветки хлестали по лицу, словно плети. Тэхён не чувствовал боли. Он чувствовал только пустоту. Солнце гаснет, подумал он, глядя на полыхающий горизонт. И завтрашний день никогда не наступит. Он продолжал бежать, неся в руках тяжесть серверов и еще более тяжелый груз вины, который теперь станет его вечным спутником. Юнги молчал, но это молчание было громче любого крика. Хосок остался там, в темноте, а они уходили в другую темноту — ту, где их ждали Чонгук, отец и окончательный крах всего, что они любили.