Версаль в огне

Вертолет Чонгука круто заложил вираж, уходя в сторону темного горизонта, и звук его двигателей стал лишь низкочастотной вибрацией в костях тех, кто остался внизу. На палубе скоростной лодки Сокджин не выпускал штурвал, его пальцы побелели от напряжения, а взгляд был прикован к приборам. Он чувствовал, как за его спиной вязнет густая, липкая тишина, прерываемая лишь рокотом мотора и яростными всплесками волн о борта. Юнги сидел на полу, прижавшись спиной к переборке. Он не моргал. В его руках был зажат кейс с данными, но пальцы судорожно сжимали не ручку, а пустой воздух, словно он все еще пытался удержать уходящее тепло жизни Хосока. — Джин, сворачивай к восточному мысу, — голос Намджуна раздался из динамика рации, приглушенный треском помех и грохотом чего-то рушащегося, — Я выхожу через технический коллектор. Со мной Чимин. Юнги дернулся. Его голова резко повернулась к рации. Зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а на бледном лице проступила сетка вен. Чимин. Единственное звено, связывающее его с тем предательством, которое только что разыгралось на берегу. — Намджун, статус? — крикнул Сокджин, перекрывая рев воды. — Плохо, Джин. Очень плохо. Мы в огне. Встречай у бетонного пирса, через три минуты. Если нас там не будет уходи. Это приказ. Юнги издал короткий, лающий смешок, больше похожий на хрип. Уйти. Снова бросить кого-то. Его взгляд упал на береговую линию, где дом превращался в гигантский погребальный костер. Там, в этом пламени, сейчас задыхался человек, который верил Тэхёну больше, чем самому себе. Человек, который привел в их команду ядовитого принца и тем самым подписал смертный приговор Хосоку. В это же время в глубине горящего здания Намджун пробивался сквозь завесу едкого черного дыма. Его легкие горели, каждый вдох ощущался как глоток раскаленного свинца. На его плече висел Чимин — тяжелый, обмякший, с неестественно вывернутой рукой и рваной раной на боку, которая пропитала его рубашку багряным. — Дыши, Чимин-а, только дыши, — хрипел Намджун, чувствуя, как под ногами дрожит бетонный пол. Чимин не отвечал. Его сознание балансировало на грани, окунаясь в образы Тэхёна — Тэхёна, который улыбался ему на палубе The Jade Shadow, и Тэхёна, который пять минут назад стоял перед Чонгуком, сдавая их всех за право стать чьей-то дорогой вещью. Каждая вспышка боли в теле Чимина резонировала с этим образом, выжигая изнутри остатки надежды. Внезапно впереди обрушилась часть потолка, преграждая путь огненной стеной. Намджун затормозил, едва не упав. Жар был такой силы, что брови и ресницы начали обугливаться. — Черт, — Намджун огляделся, — Нет, нет, не сегодня. Он заметил узкий проход, ведущий к дренажной системе. Не раздумывая ни секунды, он рванулся туда, прижимая Чимина к себе так крепко, словно пытался вплавить его в собственное тело. Они скатились по склизкому бетонному желобу вниз, прочь от палящего солнца особняка, в сырую, холодную тьму коллектора, которая пахла ржавчиной и смертью. Лодка ударилась о бетонный пирс с такой силой, что Сокджина едва не выбросило за борт. Он мгновенно заглушил двигатель. В наступившей тишине звук прибоя казался оглушительным. Юнги первым спрыгнул на бетон. Он двигался как механическая кукла — ломано, жестко. В его руках блеснул нож, который он так и не убрал в чехол. Он ждал. Он смотрел на черный зев коллектора, из которого валил серый пар. Прошла минута. Вторая. Пять минут, обещанных Чонгуком, истекали как песок в часах палача. — Они не выйдут, — прошептал Сокджин, стоя на корме с автоматом наперевес, — Юнги, надо заводить мотор, катера Чонгука уже. В этот момент из темноты коллектора вывалился силуэт. Намджун, весь в саже и крови, буквально вытащил на себе Чимина. Он упал на колени прямо в прибрежную грязь, не выпуская свою ношу. Юнги подошел к ним медленно. Сокджин бросился на помощь Намджуну, помогая перетащить раненого на лодку, но Юнги остался стоять на месте, глядя сверху вниз на Чимина. Тот приоткрыл глаза. Сквозь маску крови и гари его взгляд сфокусировался на лице Юнги. Чимин хотел что-то сказать, его губы шевельнулись, выталкивая хриплое Тэ, но звук оборвался. — Не смей, — голос Юнги был таким холодным, что Намджун, перевязывающий Чимина прямо на палубе, вздрогнул, — Не смей называть его имя. Юнги наклонился к Чимину, игнорируя попытку Сокджина его оттолкнуть. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Чимина. — Ты притащил его к нам, — прошипел Юнги, и его голос вибрировал от ненависти, — Ты клялся, что он один из нас. Ты смотрел, как он спал в соседней каюте, пока он рисовал карты наших маршрутов для Чонгука. Хосок мертв из-за твоей слепоты, Чимин. Он гниет в этом огне из-за твоей любви к этой шлюхе Кимов. — Юнги, прекрати, — крикнул Намджун, затягивая жгут на ноге Чимина, — Он ранен, он теряет кровь. — Он потерял больше, чем кровь, — Юнги выпрямился, и его взгляд скользнул по горизонту, где уже показались огни преследователей, — Он потерял право на наше сострадание. Сокджин рванул шнур стартера. Лодка взревела, срываясь с места и уходя в темноту океана. В каюте под палубой было тесно и пахло медикаментами. Единственная лампа раскачивалась в такт волнам, бросая мечущиеся тени на стены. Намджун работал быстро, его руки были по локоть в крови Чимина, но он не останавливался. Он зашивал рану на боку, используя скудный арсенал походной аптечки. Чимин лежал на узкой койке. Его тело сотрясала крупная дрожь. Боль была везде — в сломанных ребрах, в пробитом боку, но сильнее всего она жгла где-то за грудиной. Он помнил холодный блеск в глазах Тэхёна. Помнил, как тот даже не обернулся, когда Чонгук уводил его в вертолет. Ты ведь знал, что я не дам ему уйти? Слова Чонгука звучали в голове Чимина колокольным звоном. Тэхён знал. Тэхён торговался. Он купил жизни Чимина, Юнги и Намджуна ценой собственной свободы, но Чимин понимал это не было спасением. Это было унижением. Тэхён лишил их права выбора, лишил их чести, оставив жить с этим клеймом помилованных. — Держись, Чимин-а, — шептал Намджун, вытирая пот со лба, — Мы почти в нейтральных водах. Сокджин свяжется с The Jade Shadow. Мы выберемся. Чимин вцепился в край койки. Его пальцы судорожно сжались, ломая ногти о дешевый пластик. — Зачем? — сорвалось с его губ вместе с кровавой пеной. Намджун замер с иглой в руках. — Что? — Зачем вытащил? — Чимин посмотрел на Намджуна, и в его взгляде была такая бездна отчаяния, что Намджун на мгновение отвел глаза, — Юнги прав. Я привел смерть. Я должен был остаться там. — Не говори глупостей, — отрезал Намджун, продолжая шить, — Мы команда. Были ей и остаемся. — Группы больше нет, Джун, — раздался голос от двери. Юнги стоял в проеме, прислонившись к косяку. Он смотрел не на Чимина, а на кейс, лежащий на столе. Его пальцы ритмично постукивали по рукояти ножа. — Есть только те, кто выжил, и те, кто предаст снова, — Юнги зашел в каюту. Его походка стала пугающе уверенной, из нее исчезла вся былая сутулость. — Намджун, ты вытащил его тело, но душа Чимина осталась в том вертолете вместе с Кимом. Юнги подошел к койке и посмотрел Чимину в глаза. — Ты ведь все еще любишь его, да? Даже сейчас, когда он подстилает себя под Чонгука, чтобы тот не приказал своим катерам нас потопить. Ты чувствуешь благодарность за его жертву? Чимин хотел крикнуть нет, хотел плюнуть в это искаженное злобой лицо, но у него хватило сил только на то, чтобы закрыть глаза. — Отвечай мне, — Юнги схватил Чимина за ворот рубашки, приподнимая его над койкой. Швы на боку Чимина натянулись, выступила свежая кровь. — Юнги, отпусти его, — Намджун вскочил, пытаясь разнять их. — Нет, пусть смотрит на меня, — взревел Юнги, и его голос сорвался на крик, полный нечеловеческой боли, — Хосок умер за то, чтобы этот ублюдок мог играть в благородство. Ты понимаешь это, Чимин? Хоби больше нет. Я не могу его обнять, не могу услышать его смех, потому что твой Тэхён решил, что он может распоряжаться нашими жизнями. Юнги швырнул Чимина обратно на подушки. Чимин глухо застонал, хватаясь за рану. — Я не дам ему покоя, — Юнги отступил к столу, открывая кейс. Экран ноутбука вспыхнул, заливая каюту мертвенно-синим светом. — Чонгук думает, что он забрал приз. Но он забрал свою погибель. Я вскрою каждый его счет. Я найду каждое его логово. И Тэхён будет смотреть, как я убиваю его нового хозяина. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Юнги посмотрел на Чимина с ледяным прищуром. — И если ты встанешь у меня на пути, Чимин, если ты попытаешься его спасти еще раз, я убью тебя собственными руками. Без колебаний. Он захлопнул кейс и вышел на палубу, оставив за собой запах гари и неминуемой катастрофы. Сокджин за штурвалом чувствовал, как за его спиной ломается мир. Он видел в зеркало заднего вида силуэт Юнги на корме. Юнги стоял под проливным дождем, который начал смывать сажу с его лица, но не мог смыть ту черную ярость, которая теперь текла по его венам вместо крови. Джин знал каждого из них годами. Он видел их триумфы и их падения. Но он никогда не видел их такими. Намджун, всегда рассудительный и спокойный, сейчас был похож на загнанного зверя, пытающегося собрать осколки разбитой вазы. Чимин — яркий, живой, опасный, превратился в бледную тень, раздавленную грузом собственного сердца. И Юнги, Юнги пугал его больше всего. — Мы входим в зону Jade Shadow, — тихо сказал Сокджин в микрофон внутренней связи, — Подготовьте носилки. И заприте оружейную. На всякий случай. Лодка разрезала волны, унося их в туман. Позади остался остров, ставший могилой для их прошлого. Впереди была только неизвестность и жажда мести, которая обещала стать единственным смыслом их существования. Тэхён был прав — он принес смерть. Но он не учел одного: те, кто пережил встречу со смертью и остался ни с чем, становятся самыми опасными существами на земле. Чимин в темной каюте смотрел на качающуюся лампу. С каждым ударом сердца в нем умирала та часть, что умела прощать. Он чувствовал, как лед Юнги медленно проникает и в его сознание. — Тэхён-а, — прошептал он в пустоту, и это был последний раз, когда в его голосе звучала нежность, — Ты действительно должен был меня убить. Потому что теперь я приду за тобой. Не как любовник. Как кара. В небе над океаном сверкнула молния, на мгновение осветив лодку, бегущую по волнам. Четыре человека. Четыре судьбы, связанные узлом, который теперь можно было только разрубить. И лезвие этого ножа уже было занесено.