Версаль в огне

Бункер вибрировал от низкого гула серверных стоек, который сливался с прерывистым, сиплым дыханием Чимина. Воздух здесь был пропитан озоном, сталью и чем-то неуловимо мертвым, Юнги не выходил на поверхность уже неделю, и казалось, сама пыль в этом помещении пропиталась его ледяным безумием. Юнги сидел неподвижно, его пальцы застыли над клавиатурой. На центральном мониторе в режиме реального времени отображалась тепловая карта пентхауса Ким Тэхёна. Две точки — одна ярко-оранжевая, постоянно перемещающаяся, и вторая, бледно-желтая, почти неподвижная. — Он не ест уже вторые сутки, — проскрежетал Юнги, не оборачиваясь к Намджуну, — Я вижу, как падает его температура. Он замерзает в своем шелковом гробу. — Ты убиваешь его медленно, Юнги. Это не месть, это вивисекция, — Намджун подошел к столу, сжимая в руке кружку с остывшим кофе, — Ты уже обрушил акции Ориона, ты запер их в четырех стенах. Зачем тебе это издевательство с музыкой Хосока? Зачем ты транслируешь ему звуки из туннелей? Юнги резко обернулся. Его лицо за это время превратилось в обтянутый кожей череп. Глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. — Ты спрашиваешь зачем? — Юнги поднялся, и кресло с грохотом отлетело к стене, — Хосок умирал в темноте. Он задыхался от дыма, зная, что человек, которого он считал братом, продал его за возможность спать в тепле. Я хочу, чтобы Тэхён чувствовал каждый вдох Хоби. Я хочу, чтобы тишина в его гребаном пентхаусе кричала голосом мертвого. В этот момент из медицинского отсека донесся слабый, едва слышный звук. Стеклянный стакан со звоном разбился о кафельный пол. Намджун и Юнги замерли. Чимин лежал на койке, его пальцы судорожно сжимали край простыни. Он пришел в себя внезапно, словно его вытолкнули из глубокого колодца в ледяную воду. Боль в боку была тупой и пульсирующей, но сознание прояснилось с пугающей остротой. Последнее, что он помнил — багровое небо над островом и холодный, отстраненный взгляд Тэхёна. — Чимин-а, — Намджун первым оказался рядом, придерживая его за плечи, — Тише, тише. Не двигайся, швы разойдутся. Чимин с трудом сфокусировал взгляд. Он увидел Намджуна — постаревшего, измотанного. А затем его взгляд переместился дальше, на фигуру Юнги, стоявшего в дверном проеме. Юнги выглядел как демон, вышедший из самого глубокого круга ада. — Хосок, — выдохнул Чимин. Его голос был похож на шелест сухой листвы. Юнги промолчал. Он лишь крепче сжал нож, который висел у него на поясе. Ответ был написан на его лице, в каждой глубокой морщине у рта. — Его нет, — Чимин закрыл глаза, и одна-единственная слеза скатилась по его виску, — Тэхён, он. — Тэхён цель, — отрезал Юнги, подходя ближе. В его голосе не было сострадания к слабости Чимина. — Он причина, по которой мы здесь. Он причина, по которой Хосок в земле. Ты пришел в себя вовремя, Чимин. Мне нужно, чтобы ты вспомнил коды доступа к личным архивам, которые Тэхён мог видеть в Сеуле. Чимин посмотрел на Юнги. Он видел в друге ту же пустоту, что разрасталась внутри него самого. Но если Юнги заполнил эту пустоту сталью и кодом, то Чимин чувствовал в ней только фантомную боль от прикосновений Тэхёна. — Юнги, он не должен был, — прошептал Чимин, пытаясь сесть. — Не должен был что? Предавать нас? — Юнги схватил Чимина за подбородок, заставляя смотреть на мониторы, — Посмотри на него. Посмотри, как он живет. На экране Тэхён сидел на полу в темной комнате, обхватив колени руками. Из динамиков в его комнате доносился тихий шепот Хосока, Юнги смонтировал его из старых аудиосообщений. Тэ, не забудь застегнуть куртку, сегодня холодно. Тэхён на экране зажал уши руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. Чимин вздрогнул. Вид сломленного Тэхёна ударил по нему сильнее, чем пуля на острове. Внутри него вспыхнула дикая, нелогичная смесь чувств: ядовитая ненависть за предательство и невыносимая, тошнотворная нежность к этому человеку, который сейчас медленно сходил с ума под пыткой Юнги. — Хватит, — Чимин попытался оттолкнуть руку Юнги, — Выключи это. Юнги, остановись. — Остановиться? — Юнги отпустил его и шагнул назад, раскинув руки, — Я только начал. Завтра я отключу в пентхаусе воду. А послезавтра я отправлю голову его главного юриста, который пытался скрыть их счета. Я уничтожу Ким Тэхёна психологически, физически и духовно. Я хочу, чтобы он сам просил меня о пуле. И я ему в ней откажу. Следующие три дня превратились в планомерный спуск в бездну. Чимин, несмотря на слабость, заставлял Намджуна помогать ему добираться до терминалов. Он следовал за Юнги, как тень. Его молчание было тяжелым. Намджун видел, как Чимин смотрит на экран, где Тэхён угасает день за днем. Чимин не помогал Юнги в пытках, но он и не мешал. Он изучал. Он впитывал каждую деталь новой реальности Тэхёна. — Ты хочешь его спасти? — спросил Намджун, когда Юнги ушел в оружейную проверять снаряжение. Чимин не отрывал взгляда от бледного лица Тэхёна на мониторе. Тот сейчас лежал на кровати, глядя в потолок остекленевшим взглядом. — Я хочу, чтобы он заплатил, Джун. Но я не знаю, какая валюта сейчас в ходу. Смерть? Это слишком просто. Жизнь с Чонгуком? Это и так ад. Чимин коснулся пальцами экрана, очерчивая контур лица Тэхёна. — Юнги прав в одном Тэхён принес смерть. Но Юнги ошибается в другом, он думает, что убивая Тэхёна, он возвращает Хосока. А на самом деле он просто хоронит нас всех в одной могиле. В этот момент Юнги вошел в зал. На нем была тактическая разгрузка, на бедре кобура. Он выглядел как ангел смерти, готовый к жатве. — Чонгук сорвался, — коротко бросил Юнги, — Он вызвал подкрепление. Он собирается вывезти Тэхёна из города сегодня в полночь. Думает, что в горах я его не достану. Юнги проверил затвор пистолета. Щелчок металла отозвался эхом в бетонных стенах. — Мы перехватим их на трассе. Намджун, ты остаешься здесь с Чимином. — Нет, — Чимин поднялся, держась за стену. Его лицо было мертвенно-бледным, но в глазах зажегся тот самый холодный огонь, который когда-то сделал его лучшим оперативником. — Я иду с тобой. — Ты не можешь стоять на ногах, — Юнги даже не посмотрел в его сторону. — Я могу стрелять, — Чимин сделал шаг вперед, преодолевая боль, — И я лучше всех знаю, как думает Тэхён. Если он увидит тебя он сдастся. Но если он увидит меня он сломается окончательно. Ты ведь этого хочешь, Юнги? Тотального разрушения? Юнги медленно повернул голову. Двое мужчин, потерявших всё, смотрели друг на друга. В этом взгляде была сделка, скрепленная пеплом особняка. — Бери оружие, — сказал Юнги. — Но если ты попытаешься его закрыть собой я выстрелю сквозь тебя. Чимин едва заметно кивнул. Трасса была пуста. Черный бронированный внедорожник Чонгука несся на огромной скорости, зажатый между двумя машинами сопровождения. Чонгук сидел на заднем сиденье, прижимая к себе Тэхёна. Тэхён был в полуобморочном состоянии, его голова бессильно моталась. — Еще немного, Тэ, — шептал Чонгук, сжимая пистолет, — Мы уедем. Я выжгу этот город, я найду этого крысенка Мина и скормлю его псам. Ты будешь в безопасности. Внезапно все фары внедорожника погасли. Система электроники автомобиля заблокировалась — вирус Юнги, сидевший в спящем режиме неделями, активировался по GPS-метке. Машину занесло. В ту же секунду на дорогу вылетел тяжелый грузовик, перекрывая путь. Удар был страшным. Подушки безопасности сработали с оглушительным хлопком. Из темноты вышли две фигуры. Юнги и Чимин. Юнги двигался плавно, как хищник. Он не прятался. Он шел прямо к внедорожнику, расстреливая выбежавших охранников с пугающей точностью. Каждый его выстрел был выверенным — в голову, в сердце. Никаких эмоций. Только сухая работа машины. Чимин шел позади. Его движения были скованными из-за раны, но пистолет в его руке не дрожал. Он видел, как из разбитой машины выбирается Чонгук, волоча за собой Тэхёна. — Стоять, — голос Юнги перекрыл шум горящего двигателя. Чонгук вскинул оружие, но пуля Юнги раздробила ему запястье. Вскрикнув, Чонгук упал на колени, но всё равно пытался прикрыть Тэхёна своим телом. Тэхён поднял голову. Свет горящей машины сопровождения осветил его лицо. Оно было белым, как маска театра Но. Когда его взгляд упал на Чимина, по его телу прошла судорога. — Чимин, — одними губами произнес Тэхён. Чимин подошел вплотную. Он наставил пистолет прямо в лоб Тэхёну. Его палец лежал на спусковом крючке. В этот момент мир сузился до этого крошечного пространства между дулом и кожей. Юнги стоял рядом, его пистолет был направлен в голову Чонгука. — Ну что, Ким Тэхён? — прошипел Юнги, — Ты думал, что купил им жизнь? Посмотри на Чимина. Посмотри, что ты с ним сделал. Ты вытащил из него всё живое. Ты превратил его в меня. Тэхён не смотрел на Юнги. Он смотрел только в глаза Чимина. В них не было гнева. В них была бесконечная, ледяная пустота, которая была страшнее любых криков. — Убей меня, — прошептал Тэхён. Из его глаз наконец-то хлынули слезы, прокладывая дорожки в пыли и крови. — Пожалуйста, Чимин-а. Сделай это. Я не могу больше, я слышу Хосока каждую минуту. Я вижу огонь. Пожалуйста. Палец Чимина дрогнул. — Ты предал нас, — голос Чимина был мертвым, — Ты убил Хосока. — Я знаю, — Тэхён закрыл глаза, подставляя лоб под холодный металл, — Я заслужил. Убей. Юнги взвел курок своего пистолета, глядя на Чонгука. — На счет три, Чимин. Мы закончим это сейчас. Раз. Чимин смотрел на дрожащие губы Тэхёна. Он видел в нем ту же сломленность, что была в нем самом. Если он нажмет на крючок, он окончательно станет Юнги. Он станет тенью без будущего. — Два, — голос Юнги вибрировал от нетерпения. Чонгук рванулся вперед, пытаясь перехватить руку Юнги, но получил удар прикладом в висок и повалился на асфальт. — Три, — выкрикнул Юнги. Раздался выстрел. Тэхён вздрогнул и зажмурился. Но он не почувствовал боли. Чимин выстрелил в воздух. Юнги замер, его рука с пистолетом, направленным на Чонгука, задрожала. — Что ты делаешь? Чимин, стреляй в него. Чимин медленно опустил пистолет. Он подошел к Тэхёну вплотную и ударил его наотмашь по лицу. Сильно. Тэхён упал на асфальт. — Смерть это подарок, который ты не заслужил, Тэхён, — прошипел Чимин, наклоняясь к нему. Его голос был полон такой ярости, что даже Юнги осекся. — Ты будешь жить. Ты будешь жить с этой памятью. Ты будешь жить, зная, что мы живы и что мы ненавидим тебя. Каждый твой вздох будет напоминанием о Хосоке. Каждая твоя минута с Чонгуком будет гнилью. Чимин обернулся к Юнги. — Мы не убиваем его, Юнги. Мы оставляем его в его золотой клетке. Но мы забираем у него всё остальное. Чимин достал из кармана флешку. — Ты никто. Просто вещь. И это твоя истинная кара. Юнги смотрел на Чимина с непониманием, переходящим в бешенство. — Ты оставил его в живых? После всего? Хосок. — Хосок бы не хотел, чтобы ты стал таким, Юнги, — выкрикнул Чимин, поворачиваясь к другу, — Посмотри на себя. Ты уже не помнишь его смех, ты помнишь только его кровь. Если мы убьем их здесь, мы никогда не выйдем из этого туннеля. Юнги долго смотрел на Чимина. Его рука с пистолетом медленно опустилась. Ярость в его глазах начала сменяться горьким, выжигающим опустошением. Он посмотрел на Чонгука, который пытался доползти до Тэхёна, на Тэхёна, рыдающего на асфальте. — Пошли, — хрипло сказал Юнги, — Ты прав. Они уже мертвы внутри. Они развернулись и пошли к своей машине, не оглядываясь. Позади догорал внедорожник, освещая двух сломленных людей, оставшихся в живых в центре рукотворного ада. В машине Юнги вцепился в руль так, что затрещал пластик. — Я никогда его не прощу, Чимин. Никогда. — Я тоже, — ответил Чимин, глядя в окно на проносящиеся мимо огни ночного города, — Но теперь мы хотя бы можем попробовать вспомнить, как пахнет небо без запаха гари. Чимин закрыл глаза. Внутри него всё еще была пустота, но теперь в ней не было образа Тэхёна. Осталась только тишина. Горькая, тяжелая, но наконец-то его собственная. А далеко позади, на пустой трассе, Тэхён кричал в пустоту, сжимая в руках холодный асфальт. Он был жив. И это было самым страшным проклятием, которое Чимин мог ему оставить.