Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

Джейсон с ужасом уставился на клинок, не в силах пошевелиться от сковавшего его ужаса. Глаза Тима были затуманены, словно подёрнутые дымкой, и Джейсон сомневался, что он видел хоть что–то перед собой. Леденящая решимость, застывшая на бледном лице Тима, заставила всё внутри Джейсона перевернуться. Потому что Тим всегда был верен своему слову. Клинок плотнее прижался к коже: выступила маленькая красная бусинка, осевшая на острие металла. Джейсон почти шагнул вперёд, инстинкты кричали ему двигаться, но он остановился, когда рука Тима дрогнула, плотнее сжимая рукоять, словно она была единственным якорем, держащим его на ногах. Челюсть Джейсона сжалась до боли, беспомощность грызла изнутри. — Пацан… — вновь безнадёжно попытался позвать Джейсон, но Тим, казалось, не слышал его, словно и не видел. Его грудь часто вздымалась в судорожных попытках втянуть воздух, паника отразилась тёмными тенями под глазами. Джейсон молился, чтобы страх толкнул его через грань в бессознательность — что угодно, лишь бы остановить неизбежное. — Тим, — сказал Джейсон, голос надломился, несмотря на все приложенные усилия. — Тим, посмотри на меня. Его скрутило от отвращения к собственной мольбе, но он сделает что угодно для своего брата. Что угодно, лишь бы не дать ему сломаться. Даже если этот Тим не был его Тимом, даже если он принадлежал другому миру, другому Джейсону. Он вернёт его домой. Обратно к его семье. Обратно, где должен быть. Рвано втянув воздух, Джейсон поднял взгляд, туда, где стоял Дэмиан. Его губы были сжаты в тонкую линию, морщина залегла меж бровей, а взгляд прикован к Тиму, подобно тигру, ожидающего момента, когда жертва ослабнет, чтобы напасть. Но Тим не давал им и шанса. Он медленно отступал к перилам, не выпуская их из поля зрения. Тело напряглось, готовое к прыжку, и Джейсон знал — знал с болезненной уверенностью — что он не успеет вовремя поймать его. Если он двинется сейчас, то путь к двери станет открытым, и Тим сможет проскользнуть до того, как кто–нибудь успеет спохватиться. Но если Джейсон останется на месте, бездействуя… Тим ещё больше откинулся назад, спина выгнулась дугой над пустотой лестничного пролёта. Глаза метались между ними, клинок всё ещё царапал горло. Дэмиан шагнул вперёд, когда голос Тима вырвался резко и хрипло, отражаясь от стен. — Остановись! Дэмиан замер, его взгляд был пронзительным, однако — пугающе — нежным. Джейсон не мог понять, когда Дэмиан успел такому научиться. Возможно, сейчас, они все были друг другу незнакомцами, притворяющимися семьей. Но у Джейсона не было времени на самобичевание. Тим всё ещё задыхался. Рот был приоткрыт в жадной попытке втянуть хоть немного воздуха, грудь судорожно вздымалась. И всё же именно он держал их в узде. Они понимали правила игры: это было состязание на выдержку. И единственным их преимуществом было число. Джейсон прошёл взглядом сквозь Дэмиана, что стоял идеально ровно на верхнем пролёте, не спуская глаз с Тима, к Брюсу, что молчаливо изучал Тима взглядом, будто не мог в полной мере осознать, кто стоит перед ним. Джейсон скрипнул зубами, тяжесть давила прямо на плечи. И он это ненавидел. — Хей, пацан, — начал было Джейсон, приподнимая руки в знак перемирия, силясь улыбнуться. — Наш грозный Бэт просто хочет поговорить с тобой, хорошо? Его голос стал сухим, почти дразнящим. Что угодно, лишь бы этот клинок не скользнул глубже. — Он хотел извиниться за то, что был мудаком. Ты же позволишь ему извиниться, правда ведь? Такое не часто случается, и мне бы очень не хотелось пропустить шоу. Глаза Тима метнулись к нему, оставляя всё внимание на Джейсоне. Джейсон проигнорировал мрачный взгляд Брюса, направленный в свою сторону. Если Брюс не хочет сам всё исправить, Джейсон сделает это. — Ну так что скажешь, пацан? — Джейсон выдавливал из себя слова, пытаясь звучать обыденно. — Ты же не лишишь меня такого зрелища, правда? Он попытался усмехнуться, заставить свой голос звучать веселее. Отчаянно старался игнорировать клинок у горла Тима. Но его сердце билось всё сильнее с каждой секундой, отдаваясь шумом в висках, пока само зрение не пульсировало в такт. И всего на мгновение, рука Тима дрогнула — достаточно, чтобы хватка на кинжале ослабла. Джейсон облегчённо выдохнул — — а затем лезвие пролетело мимо его лица. Кинжал пролетел в узком пространстве и врезался в стену с глухим жёстким стуком, глубоко засев в штукатурке. На инстинктах Джейсон уклонился, и этот момент, одно мгновение, всё, что было нужно Тиму. Спина откинулась назад, тело сложилось пополам, а затем он упал. Прямо в лестничный проем. Джейсон мог только смотреть, как его брат падает вниз с двадцать второго этажа, и чувствовать, как что–то сжимается в груди. И в то мгновение свободного падения Джейсон увидел то, что будет ещё очень долгое время преследовать его в кошмарах. Тим улыбался. Джейсон рванулся к перилам, готовый прыгнуть прямо за ним. Дэмиан тоже метнулся вперёд, на лице застыл неприкрытый страх — таким Джейсон никогда раньше его не видел, но прежде чем кто–либо из них успел что–то сделать, тень под их ногами прошлась по пролёту. Знакомая. Точная. Ужасающе быстрая. Она схватила Тима в воздухе, прижимая плотно к себе, и игла вонзилась в шею Тима. В случилось за считанные секунды, но для Джейсона время будто застыло на месте. Он смотрел на нижнюю площадку, встречаясь взглядом со знакомой парой ярко–голубых глаз своего старшего брата. Лицо Дика было спокойным, но Джейсон заметил, как он стиснул зубы, напряжение в руках, что держали Тима, будто бы если он ослабит хватку, то тот бесследно исчезнет. И среди всего этого, только одна мысль въелась в разум Джейсона: Тим улыбался, потому что знал, что умрёт. Дик шёл прямо, следуя за спиной Брюса. Тело в его руках — безмолвное, как марионетка — было прижато к его груди. Холод исходил от кожи Тима, к ней словно прилип резкий металлический запах крови, столь явный, что Дику приходилось подавлять желание помчаться домой, чтобы укутать Тима — не их Тима — в одеяло и, наконец, согреть его. Альфред. Им нужен был Альфред. Альфред всегда знал, что делать. Дик был уверен, что Альфред может все исправить. — Не в этот раз, Диквинг, — прохрипел Джейсон, и Дик растерянно моргнул. — Ты бормотал себе под нос. — Я… — Дик приоткрыл рот, но потом снова закрыл его, опустошённо и безмолвно. Да и что он мог сказать? Существуют ли слова для этого? Поход до стоянки в подвале был удушающе тихим. Каждый замкнулся в собственных мыслях. Брюс шёл впереди и бросал хмурые взгляды через плечо время от времени. Дэмиан шёл позади подобно молчаливой тени, не издавая и звука. Тем временем, Дик продолжал в мыслях проигрывать тот момент, когда он увидел тело Тима, падающее сквозь лестничные пролёты. Если бы он тогда не оказался на том этаже. Если бы он не послушался Дюка. Если бы он не последовал за Брюсом. Если бы он не поймал Тима… Дик с трудом сглотнул и опустил взгляд на бледное лицо Тима. Возможно, дело было в седативных, но он выглядел спокойно во сне в руках Дика — так молодо, так легко, так беззащитно и хрупко. Что же они наделали? Что же Дик наделал? — Он сам выбрал упасть, — прошептал Дик, поймав то, как Джейсон вздрогнул, и посмотрел на Тима. Дик втянул воздух, так глубоко, что в груди заболело, и повторил свои слова. — Он выбрал упасть, Джей. И Дик знал, что нет смысла винить кого–то, кроме себя. — Для него принять смерть легче, чем довериться нам, — он продолжил, с каждым словом нечто в нём надламывалось, пока очередная ниточка надежды не оборвалась. Потому что он был Тимом. Он был его младшим братом. И Дик снова повторял одни и те же ошибки. — Тогда он не знал, что его поймают. Он не мог знать. Наш Тим… Дик выдохнул резко и надломленно и поднял взгляд на Джейсона с видимым отчаянием. Глаза Джейсона переливались, зелень Лазаревых вод медленно пробиралась во взгляд, напоминая Дику, во что он втянул своих братьев, просто позволяя Робину существовать. Позволяя своим братьям идти той же тропой. — Он каждый раз выбирает смерть, и я никогда не видел этого. Как я могу называть себя старшим братом после такого, Джей? Подобно ему, у Джейсона не было ответа. Его живот скрутило от боли и голода. Металлический привкус крови осел на языке: густой, медный; кашель вырвался из горла — такой сильный, что он согнулся настолько, насколько позволяли кандалы. Кровь выплеснулась изо рта и тёмными каплями разбилась о каменный пол. Он рухнул на колени, окончательно выбившись из сил. Он услышал шаги — в этот раз они были тише, почти игривые. Тим приподнял подбородок, встречаясь с мрачным взглядом Клариона. Заинтригованная улыбка расцвела на лице мальчика–колдуна. — А ты упрям, не так ли? Снимаю шляпу, Робин. Немногие пленники Ра’са могут выносить Его Величество столь долго, — Тим услышал насмешку в его голосе, хотя было непонятно, на кого она была направлена: на Тима или на самого Ра’са. Мир расплывался перед глазами как свежая краска — цвета смешивались друг с другом, а звон в ушах пронзал сознание. Он почти желал, чтобы Ра’с наконец убил его. — Возможно, он теряет хватку на старости лет, — прохрипел Тим, кашляя и сплёвывая кровь. Каждый вдох болезненно отдавался в груди: рёбра были несомненно сломаны, отзываясь агонией с каждым движением. Сколько недель уже прошло? Он попытался посчитать, но терял сознание слишком часто, что отнимало у него ощущение времени, пока цифры перестали иметь какой–либо смысл. Всё равно его никто не искал. Красный Робин всегда был сам по себе. — Возможно, — прошептал Кларион, садясь на корточки слишком близко, и уставился прямо на Тима. Тёмная энергия ползла по его ладони, пульсируя подобно гнили, и Тим дёрнулся, пытаясь отступить. Кандалы прозвенели об пол, металл взвизгнул, но когти схватили его за лицо, впиваясь в щёки и заставляя поднять взгляд на бездну, что крала его зрение. Липкий ужас заполнил сознание, застывая в горле. Он мог только слушать, пока голос Клариона произносил слова, которые он не мог понять. Затем, тьма поднялась и поглотила его. — Не переживай, Робин, — промурчал Кларион, веселье пропитало его голос. — Мы ещё встретимся с тобой. Сердцебиение Тима становилось всё медленнее… медленнее… медле… до тех пор, пока у него не осталось сил держать глаза открытыми — он сдался тьме. Его глаза открылись, рука метнулась к груди, ладонь прижалась к месту прямо над сердцем. Тук. Тук. Тук. Оно билось. Его сердце билось. Это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар. Или же? Всё ещё держась за грудь, Тим приподнялся, из–за чего по телу прошлась волна боли. Его раны — ну конечно же. Он приподнял ворот рубашки, уставившись на новые бинты, обмотанные вокруг рёбер. Кто–то помыл и переодел его. Голова Тима дёрнулась вверх. Холодный ужас охватил его, когда он понял, где находится — медицинский отсек Бэт–пещеры. Они нашли его. Воспоминания нахлынули на него: встреча с Брюсом у лестницы, блеск металла, падение, а затем вниз, вниз, вниз… Он не должен был выжить. Рваный выдох вырвался из него. Пальцы сжали простынь, он обнял себя рукой за живот и попытался встать с койки. — Даже не думай об этом, — строгий голос одёрнул его. Тим замер и повернул голову. Дик сидел на стуле около его кровати, локтями опершись на колени: его пальцы были переплетены, пока Дик наблюдал за ним с такой суровостью, что Тим прирос к месту. Одного взгляда хватало, чтобы удержать его на месте: он сковывал крепче, чем любые путы. Взгляд Дика был леденящим, но в глубине за ним пряталось отчаяние, и Тим не мог понять, почему оно было направлено на него. Не хотел ли Дик, чтобы он исчез? Не желал ли Дик избавиться от него? — Не двигайся, — повторил Дик, не отрывая взгляда от Тима, словно если он моргнёт, то Тим исезнет. Что–то тяжёлое ползло по комнате, заставляя кожу Тима неприятно покалывать. У него не было идей, что они от него хотят. Несмотря на боль, измотанность и голод, разъедающий его изнутри, он оскалился и приподнялся, босые ступни коснулись холодного пола, колени опасно дрожали под ним. — Я в порядке. Он был Тимоти Дрейком. Красным Робином. Он всегда был в порядке. Глаза Дика сузились, когда он прошёлся взглядом по Тиму — медленно, проверяюще — и дрожь пробежала по спине Тима. Он отступил на шаг, всё ещё скалясь, отстаивая своё. Дик не сдвинулся со своего места, просто чуть подался вперёд и опустил плечи — имитация спокойствия, в которую Тим не поверил ни на секунду. — Почему он не в кровати? — прозвучал голос Джейсона в комнате, когда он несколькими шагами дошёл до койки, обвиняюще тыкая пальцем в Тима и хмурясь. — Он едва ли может стоять! Диквинг, ты должен был присматривать за ним! — Я смотрю, — ответил Дик, не отводя глаз от Тима, даже когда Джейсон ругнулся себе под нос, тихий раздражённый рык вырвался из его груди. — Ты не должен был позволять ему встать, — огрызнулся Джейсон, словно объясняя ребёнку. Тим, прищурившись, наблюдал за ними, одной рукой держась за рёбра, отступая ещё на шаг, и оба взгляда разом метнулись н него. — Предлагаешь привязать его к кровати, Джей? — Дик выгнул бровь, губы изогнулись в дразнящей улыбке, только вот Тиму не было смешно. Джейсон покачал головой, уперев руки в бёдра и устало выдохнув. — Сомневаюсь, что это сработает, — Джейсон шагнул ближе к койке и похлопал рукой по покрывалу. — Давай же, птенчик, тебе нужен отдых. Они оба наблюдали за ним, ожидали, примерялись к нему, и на кратчайшее мгновение Тим почти поверил, что им есть до него дело. Но это не была забота. Это была вина. Тим медленно опустил руки, выпрямляясь и приподнимая подбородок, несмотря на резкую боль, прошедшую по рёбрам. Лёгкие жгло, когда он пытался вдохнуть полной грудью, зрение расплывалось по краям, но он сохранял лицо невозмутимым. Держи спину прямо, Тимоти. Не отводи глаз. — Мне бы хотелось узнать, когда мне будет позволено уйти, — прямо сказал он тоном, полностью лишённым эмоций, лицо застыло пустой стеклянной маской. Если они не могут прочесть его, то не смогут предугадать его действия. Джейсон нахмурился, скрестив руки на груди, и изучал Тима как нечто хрупкое, что может сломаться. Дик неспешно, почти лениво, встал со стула, подходя к Джейсону. Он через койку посмотрел на Тима, голос его был медленный и осторожный, что заставило Тима почувствовать себя ещё незначительнее. — Ты же не думаешь, — потянул Дик, делая паузы, словно наслаждаясь этим, — что мы просто позволим тебе уйти, не так ли? Тим сжал челюсти, но выражение лица не дрогнуло; он встретил их взгляды свои пустым. — Вы не доверяете мне. Вы не хотите помочь мне. Вы не даёте мне возможности самому выяснить, что же со мной произошло, — он старался — Господи, как же он старался — чтобы его голос звучал ровно, но тело начало трястись — мелкая дрожь, что, казалось, шла из глубины. Сердце начало биться в отчаянном ритме, стуча в висках до боли. — Вы ненавидите меня. Тогда зачем… зачем вы держите меня здесь? — Я не ненавижу тебя, Ахи. Тим даже не заметил, как Дэмиан спустился. Дюк и Альфред следовали прямо за ним, останавливаясь на пороге медотсека, давая немного пространства, но оно не ощущалось таковым. Оно больше походило на стену. Словно он был загнан. На них была обычная одежда, ничего сверх пугающего, но всё же Тим не сомневался, что у них было спрятано оружие, пока он стоял босиком, без ничего, один. — Именно поэтому ты позволил им найти нас, — огрызнулся Тим до того, как успел остановить себя. Возможно, это было мелочно, может и низко, но Дэмиан сказал им, что он был с Тимом. Предательство обжигало горло — лицемерно, конечно, но не менее реально. Он не доверял Дэмиану. Он не мог ему доверять. Он лишь надеялся, что у него было больше времени. Надеялся, что он сможет исчезнуть до того, как они сделают свой ход. На лице Дэмиана промелькнула боль, затем она мгновенно исчезла, похороненная под тяжёлой решимостью, от которой по спине Тима побежали мурашки. — Если ты хочешь, Тимоти, — начал Дэмиан, шагая вперёд. В этот раз Тим не отступил — он стоял как вкопанный, уставившись в пронзительные зелёные глаза. Они сияли жаждой крови, что впервые была направлена не на него. — Я остановлю их. Даже если придётся пролить кровь. Я вырежу тебе путь отсюда своими руками. Только отдай приказ, Тимоти. — Хей, гремлин, как насчёт… — начал Джейсон, шагая к нему, только чтобы замереть, когда острие клинка прижалось к груди. Он сразу же замолчал, приподнимая руки в настороженной капитуляции. Дэмиан даже не посмотрел на него, уверенно держа нож, его глаза были прикованы к Тиму. А Тим мог лишь уставиться в ответ со сбившимся дыханием и удивлёнными глазами. — Всего слово, Тимоти, — в голосе Дэмиана звучала твёрдость. Ни сомнения, ни неуверенности. Он стоял подобно солдату, ожидающему команды. А Тим… Тим не мог произнести и слова. Колени подогнулись, дрожь сломала контроль, и он начал падать до того, как смог поймать себя. — Пацан! — позвал Джейсон, бросаясь вперёд и ловя его под руки до того, как он упал на пол, с удивительной заботой держа его. — На кровать. Давай же. В этот раз Тим не сопротивлялся. Он позволил Джейсону усадить его на койку, уставившись через его плечо на Дэмиана, замершего в тенях, всё ещё сжимающего холодную сталь, внимательно следящего за ним. Тим сглотнул и отвёл взгляд. Это был не его Дэмиан. И ему нужно помнить об этом. — Мастер Тим, как вы себя чувствуете? — тихий голос Альфреда проскользнул в комнату, звуча до невозможного нежно, вырывая из того забвения, в котором он находился. — Нормально, — пренебрежительно пробормотал Тим. Только по взгляду Альфреда было понятно, что он не поверил в его ложь, но Тиму было все равно. Он нашёл то, что искал. Сейчас ему осталось выяснить, как именно Ра’с был замешан во всём этом. Он был уверен, что другой Тим нарыл достаточно информации. Но когда его рука машинально потянулась к карману штанов, он не нашёл флешку. На нём были другие вещи. — Конечно. Именно поэтому ты выбрал суицид, — внезапно Дик появился перед ним, губы были сжаты в тонкую линию, пригвоздив его тем же холодным взглядом, но у Тима просто не было на него сил. — Именно поэтому ты решил покончить с собой. — Где она? — обманчиво спокойно спросил Тим, сжав пальцы в кулаки. Брови Дика нахмурились в непонимании, но у Тима не было времени на игры. — Флешка, Дик. Где она? Дик скрипнул зубами, запустив правую руку в волосы. Поражение было написано у него на лице. — Ты… — Дик сбился, тело окаменело, и за ним Тим увидел тень движения. — Ты почти умер, Тим. Ты понимаешь это? — и вот так просто вся злость ушла из него, оставляя за собой сырое сожаление, от которого Тима подташнивало. — Я почти потерял тебя… — Я не твой брат, — отрезал Тим, хотя в его сердце зародилась жалкая надежда, что возможно… возможно однажды, Дик полюбит его как брата. Дик отпрянул, словно его ударили, схватившись за плечо Джейсона для опоры. — Так что я не понимаю, чего вы от меня все хотите. Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, Дик. Я не твой брат. Я не сын. Я никто для всех вас. Так почему вы не оставите меня в покое? Потому что он уже давно не надеялся на их помощь. Красный Робин был всегда один. Тим Дрейк может справиться с проблемами самостоятельно. Протягивая руку, Тим повторил тем же сухим тоном. — Флешка. К его удивлению, это был Дюк, кто медленно приблизился к нему, держа руки на виду, и осторожно положил флешку на ладонь Тиму с мягкой улыбкой. — Я решил сохранить её подальше от Брюса, — сказал он, а после добавил, — я Дюк. Дюк Томас. Тим изучал его, ища крупицы лжи, признаки обмана, но Дюк выглядел искренне. Не так, как все остальные Бэты. Казалось, от него исходило солнечное тепло, столь греющее, что Тим ощутил, как оно ползёт по коже только от одной улыбки. — Тимоти Дрейк, — кинул Тим, возвращая любезность с той же вежливой улыбкой, что с самого детства очаровывала элиту на гала-вечерах. — Приятно познакомиться с тобой, Дюк. И всё же, лицо Дюка слегка померкло от промелькнувшей грусти, но он кивнул, и Тим облегчённо выдохнул. Он хотя бы одну вещь сделал правильно. Он развернулся к Дику и Джейсону, что смотрели на него с одинаково хмурым выражением лица. — Мне нужен доступ к компьютеру. Они тяжело и раздражённо выдохнули. Они могли быть упрямыми, но Тим был более упёртым, и если на то пойдет, то он воспользуется обещанием Дэмиана выбраться отсюда, если они не дадут ему поработать. — Может, завтрак, Мастер Тим? — вмешался Альфред, и пламя внутри Тима потухло. Он растерянно уставился на него. — Завтрак? — переспросил Тим. Как долго он спал? Губы Альфреда изогнулись в маленькой улыбке, как всегда, он был терпелив. — Завтрак, Мастер Тим. И я даже позволю вам чашку кофе. И как Тим мог отказаться от такого? Он сжал флешку в руке и спрыгнул с кровати, только чтобы сразу же потерять равновесие. Сильные руки поймали его за плечи, держа на ногах. Джейсон наблюдал за ним с открытым беспокойством, и Тим сглотнул ком в горле, опустив глаза в пол. Джейсон никогда не смотрел на него так. Не его Джейсон. Он не мог забрать то, что не принадлежало ему. Тим скинул руки Джейсона и решил проигнорировать мелькнувшую боль на его лице. Тим выпрямился и последовал за Альфредом, слыша, как остальные последовали за ним. Никто не пытался завязать разговор, воздух казался наэлектризованным. Он чувствовал их глаза на себе — измеряющие, оценивающие, ищущие слабые места, ожидающие, когда он расслабится. Тим отказывался давать им такую возможность. Он продолжал идти, даже когда боль тянула швы на рёбрах, а к горлу подступала тошнота. Тот сон был слишком ярким. Слишком реальным. Он не только оставил следы на теле — он был словно вырезан в сознании, холодный и пульсирующий, подобно эху, который он не мог заглушить. Возможно, эти сны вовсе и не были снами. Тим начал осознавать, что его разум ему более не подчинялся. Он извращал реальность, показывая ему осколки событий, что он не помнил, или события, что он забыл. Медленно, он сходил с ума. Он более не понимал, кто был ему другом, а кто врагом. Кому он мог верить, а кому только попытаться верить. И кто убил Красного Робина? Тим и не заметил, как они дошли до кухни. Его разум был слишком затуманен и потерян. Но в мгновение, когда насыщенный аромат свежесваренного кофе достиг его, он снова вернулся в реальность. Он пошёл сразу к чашкам, каждый шаг отдавался болью в рёбрах, только чтобы осторожно быть остановленным Альфредом. — Мастер Тим, пожалуйста, присядьте. Вы не должны перенапрягаться. Тим раздражённо сжал губы в тонкую линию, но подчинился и сел на стул. Стулья тихо проскрипели ножками по половицам, когда остальные последовали примеру. Затем, Джейсон испустил тихий смешок. — Некоторые вещи не меняются, не так ли, птенчик? — он хмыкнул, проходя через Альфреда, чтобы помочь с завтраком. Металлические приборы стучали о сковородки, что–то шипело на плите, и тихий гул перегревшихся ламп разносился вместе с их голосами. Все заняли свои места. Дэмиан сел на стул рядом с ним, скрестив руки, наблюдая за всеми с хищным спокойствием. Тим был слишком вымотан, чтобы говорить. Он бы отдал всё, чтобы побыть одному, особенно, когда увидел, как Дик перекидывается взглядами с Дюком, который покачал головой — молчаливое не сейчас. У Тима всё внутри перевернулось. Грядёт серьёзный разговор. Он чувствовал его в воздухе так же явно, как и аромат кофе — тяжёлый и неизбежный — и он не был готов к нему. Его глаза метнулись к Дэмиану. Хотя бы адский сторожевой пёс был на его стороне. Если Тим натравит его, он был уверен, что Дэмиан прорежет любую лекцию свои клинком. Альфред поставил кружку кофе прямо перед ним. Тим обхватил её обеими руками, и перед тем как Альфред передумает, сделал большой жадный глоток. Тепло потекло по горлу, и маленькая невольная улыбка осела в уголках губ, пока мысли медленно возвращались на свои места — всего только на мгновение. В этот самый момент, тяжёлые шаги прозвучали в кухне. Тим слишком быстро поднял подбородок и понял, что уставился прямо на Брюса, когда тот переступил порог. Пульс Тима подскочил, стуча о рёбра; паника защипела в ушах, заглушая звуки и дыхание. Но в этот раз, вместо холодного жесткого взгляда, что он помнил, Тим увидел нечто другое. Сожаление. Он не был Брюсом. Брюс был всегда жёстким. Брюс всегда был собран. Брюс никогда не смотрел на Тима так. Что–то было не так. Иллюзия. Или очередной кошмар. Проделки Ра’са, извращающего реальность и пытающего его, пока он наконец не сломается. — Брюс, — Джейсон первый прервал тишину, даже не пытаясь замаскировать раздражение от его присутсвия. Повисшая тишина пустила мурашки по спине Тима. Он не мог избавиться от уверенности, что он был причиной всего этого. Но Брюс не повернулся к Джейсону. Он продолжал смотреть на Тима с горем, что так ему не подходило — слишком открыто, слишком хрупко — и у Тима не было идей, что с этим делать. Он уставился в ответ, не шевелясь, наблюдая, как взгляд Брюса дрогнул и опустился на пол. Сердце Тима остановилось. Брюс Уэйн. Тёмный Рыцарь. Он никогда не прерывал зрительного контакта. Никогда. — Отец? — прорезался голос Дэмиана, полный сомнения, словно он тоже почувствовал неправильность происходящего. Давление нарастало, столь густое, что мешало втянуть воздух. Все молчаливо ожидали, задержав дыхание, пока Брюс наконец не поднял глаза. Они были голубыми, но потухшими, приглушёнными тёплым оттенком, которому Тим отказывался давать имя. Просто обман зрения. Именно он. Брюс медленно шагнул к столу, и глаза Тима проследили за движением, опуская взгляд на руку мужчины — — и он замер. Его пальцы стиснули кофейную кружку, пока фарфор не затрещал в руке, тепло проникало в ладони. — Тим, я… — голос Брюса дрогнул от отчаяния — отчаяния и вины, что казались чуждыми Тиму, словно чьи–то эмоции были засунуты в неправильное тело. Пульс Тима замедлился, замерзая от чего–то острого и горького. Выражение лица стало безразличным, и от тихо спросил. — Это то, о чём я думаю? Потому что в руке Брюса была флешка. Его флешка. Та, на которой было видео от другого Тима. То, о котором никому не следовало знать. Лицо Брюса побледнело, и в тишине Тим был отчётливо уверен в изменениях, происходящих вокруг. Джейсон шагнул вперед, выпрямив плечи; Дик наблюдал с расчётливой точностью, изучая возможные последствия; Дэмиан подобрался как тень, пальцы потянулись к клинку, спрятанному в поясе; Дюк метался, словно не зная, остаться или уйти — слишком переживая оставлять их одних. Даже Альфред остановился, замерев как камень, но с тем жутким нерушимым спокойствием человека, что ждал столкновения. — Я не… — Брюс запнулся, проводя рукой сквозь волосы. Воздух будто наполнился вкусом крови. Внутри Тима всё перевернулось. Он знал, что Брюс сейчас скажет. Он знал до того, как он сказал, и от знания тошнота подступила к горлу. — Извини меня, Тим. Мне нужно было проверить. Мне нужно… Кружка исчезла из рук Тима до того, как он успел подумать об этом. Фарфор полетел по воздуху, и Брюс едва успел уклониться. Он яростно разбился о стену за мужчиной, осколки разлетелись по полу как маленькие кости. Запах жжёного кофе растворился в тишине. В этот раз, Тим целился. Он целился в лицо Брюса, просто чтобы заткнуть его. Гнев вспыхнул внутри — ослепляющий, обжигающий — от него кровь ощущалась лавой, но в то же время его голос был леденящим, хриплым сквозь сжатые зубы. — У тебя не было права. У тебя не было права, Брюс. — Я должен был удостовериться, что ты не причинишь вред моей семье, — прорычал Брюс в ответ, но глаза выдавали его — они были полны сожаления, и Тим видел его. Видел и презирал его. Ядовитая улыбка расцвела на губах Тима, достаточно жестокая, чтобы пролить кровь. — Твоей семье, — прошипел он. — Ну конечно, Мистер Уэйн. В конце концов, Тимоти Дрейк никогда не был частью твоей семьи. Его слова заставили Брюса отступить на шаг, сапоги наступили на разбитый фарфор. Осколки ломались и крошились под весом, достаточно острые, что Тим почти ожидал, что они поранят до крови. И в тот момент, он не видел причин, чтобы продолжать молчать. — Скажи мне, Брюс, — продолжил Тим, обходя стол подобно загнанному и опасному зверю. — Сожалеешь ли ты о том, что Дик меня поймал? Сожалеешь ли ты, что просто не дал мне упасть? Он остановился позади стула, пальцы вцепились в спинку до побеления костяшек. Он хищно поднял голову, губы искривились в слишком широкой улыбке, растягивая мягкость молодости в нечто извращённое и отвратительное. — Потому что я всегда был всего лишь твоим солдатом, не так ли? Одним больше, одним меньше — какая разница, правда ведь? — Тим… — Я сожалею об этом, — признание вырвалось из него, и честность в собственном голосе поразила его до глубины души, так честно, что всё внутри скрутило. Но платину давно прорвало, и эмоции вырывались из него как пожар. — Я сожалею, что выжил. Прости меня, Брюс! Мне жаль, что я жив! Мне жаль, что моё существование раздражает тебя! Мне жаль, что я напоминаю тебе о плохих вещах! Мне жаль, что я тебя подвел! Мне жаль, что я не смог достичь того, что ты от меня хотел! Он кричал, голос звенел в воздухе, звук бытовой техники и гул кофемашины утопали в нём. Реальность искажалась по краям, зрение расплывалось, глубина и цвет истончались, пока кухня не стала ощущаться сюрреалистичной. Тимоти Дрейк терял контроль, а его разум начал играть в совершенно другую игру. Стул полетел, ударяясь об пол с громким хлопком, от которого все подскочили на своих местах. Все взгляды метнулись к нему — удивлённые, осторожные, расчётливые. Но Тим смотрел лишь на Брюса. А глаза Брюса потухали — бледнели., бледнели, бледнели — словно свет за ними заглушили. — За что ещё я должен извиниться?! А?! — голос Тима перешёл в глухой рык. — За что ещё, Брюс? Скажи мне! Потому что я не знаю! Я не понимаю., что ты хочешь от меня! Я вообще ничего не понимаю! Чашка, которую Альфред поставил перед Дэмианом, полетела прямо в лицо Брюса. Она тоже не попала в цель, разбиваясь о стену с тихим хрустом, от которого фарфор разметался по полу рядом с осколками кофейной чашки. Тима трясло от ярости и унижения. Он потянулся к приборам, холодный металл блестел под кухонным светом, готовый к броску, готовый к полёту, готовый сделать что–то, что угодно… Сильные руки обхватили его сзади, прижимая его локти к бокам, притягивая назад к сильной груди. Прикосновение выбило весь воздух из него. Ярость угасла на полпути, вытравленная неожиданной клеткой из мышц и тепла, из которой он не мог вырваться. Тим замер. Полностью раскрытый. Полностью беззащитный. Его губы предательски подрагивали, глаза защипали от слёз, что размывали комнату. Он тяжело сглотнул, горло горело от унижения, пока он выталкивал слова сквозь стиснутые зубы. — Я всего лишь солдат. Так почему ты не позволишь мне умереть как солдату? Шах и мат. Как же ты теперь поступишь, Детектив?