Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

— Никто не спасёт тебя, Детектив, — перед глазами появилось лицо Ра’са, голос мужчины противный, тошнотворно нежный. — Никому не нужен мёртвый солдат. Лицо Ра’са пропало — Тим стоял напротив Брюса, который продолжал смотреть на него всё с тем же чёртовым сожалением — сожалением, что заставляло Тима чувствовать себя маленьким и незначительным, и всё же он не мог ничего сделать. Он не мог вырваться из рук, которые держали его, чтобы он не дотянулся до ножа, который Тим отчаянно желал вонзить Брюсу в глаз. — Око за око, Детектив. Призрачный шёпот заглушил все звуки. Тим попытался вырваться на волю, отчаянно нуждаясь хотя бы в крохе свободы, но он оказался лишь сильнее вжат в грудь позади. Рваное дыхание коснулось его уха. — Спокойней, Птенчик, — мягко отозвался Джейсон. Не так, как Ра’с — по–настоящему нежно. Словно он боялся спугнуть — стоит заговорить громче, и Тим сорвётся. Тёплое дыхание защекотало открытую кожу шеи Тима. — Успокойся… — Успокоиться? — у Тима не получилось сдержать вырвавшийся мрачный смех, пока он всё ещё смотрел на Брюса сквозь пелену перед взором: было ощущение, что пара болотных глаз следит за ним с хищным терпением. — Успокоиться?! — он крикнул громче, но, несмотря на всю ярость, он больше не сопротивлялся объятию. Эти руки дарили столь чуждое тепло, что оно пугало — и всё же воля постепенно угасала. Всего лишь мгновение, что–то прошептало у него в голове. Только на миг он позволит себе иллюзию безопасности. — У тебя не было права, Брюс. Никакого права… Под конец его голос дрогнул, и Тим плотно сжал губы, проглатывая жгучие слёзы. Он не будет плакать перед ними. В особенности перед Брюсом Уэйном, что просто стоял, молчаливо наблюдая за ним. — … Неужто и вправду так сложно поверить мне? — надломленно отозвался Тим, становясь тише, грубее, слова царапали глотку. — Всего один раз, Брюс? Разве я не доказал, что достоин доверия? Разве этого недостаточно?! Разве меня недостаточно?! — он больше не понимал, кого он видит перед собой. Он понимал, что мужчина не был его Брюсом. Он понимал, что у них могут быть причины не доверять ему. Но это не делало предательство менее мучительным — оно пожирало его, грызло насквозь. — Похоже, что в каждой вселенной Тим Дрейк не достоин доверия. Вслед за словами вырвался болезненный тихий смех — резкий и ядовитый, предвестник начала истерики, которую у него не хватит сил закончить. Мгновение, и Джейсон отпустил его, и на секунду Тим ощутил призрачную свободу, заискрившуюся в груди, только чтобы эти самые же руки вновь поймали его, обернулись вокруг плеч и развернули, прижимая лицо к крепкой груди. Его нос ударился о свитер Джейсона, вдохом поймав лёгкий аромат шампуня — пряности и свежий дождь, успокаивающий, до боли знакомый запах. Широкая ладонь легла на его спину, двигаясь медленными, неторопливыми кругами. Несмотря на ураган, бушующий внутри, тело Тима предало его, напряжение в мышцах постепенно сходило, когда усталость вцепилась в него когтями, лишая последних сил. Он прильнул ближе, утопая в тепле, ненавидя то, насколько просто было поддаться, и как сильно ему это было необходимо. — Вот так. Дыши, Птенчик, — успокаивающе бормотал Джейсон. Гробовая тишина повисла на кухне — никто не двигался, даже не смея дышать. Тим зажмурился, заставляя себя поверить, что это был сон — просто очередной кошмар, от которого можно проснуться. И на мгновние, лишь на секунду, он почти забыл, где он находится и кто его окружал. Но у реальности острые зубы, и она всегда возвращалась, чтобы укусить. — Что это, Брюс? — голос Дика прорезал тишину. Все головы дёрнулись в сторону Брюса. Тим тоже повернулся, совсем немного, щека всё ещё была на груди Джейсона. Брюс выглядел виноватым. Бледным и загнанным, как человек, что ещё не решил, говорить ли ему или сбежать. Тим надеялся — молился — что он выберет побег. Просто развернётся и уйдёт, как он делал всегда, когда он был больше всего нужен Тиму. Но в этот раз Брюс остался. В этот раз он не скрывал своего стыда, не увиливал от тяжести их взглядов. И это, по–своему, делало ситуацию значительно хуже. — Послание от Тима, — наконец тихо и натянуто сказал Брюс. — Нашего Тима. Дыхание Джейсона сбилось, рваный выдох у щеки Тима. Одна рука замерла посреди движения, другая же с силой сжала плечо, от чего слепящая боль вспыхнула под кожей Тима. Тихий болезненный звук выскользнул изнутри до того, как он успел его поймать. Джейсон всё равно его услышал, и его хватка ослабла: пальцы расслабились, но не отпустили. — И где ты его нашёл? — спросил Дик, его тон был ровным, но ледяным и слишком размеренным, словно он удерживал собственную ярость за горло. Тим поднял голову. Челюсти Джейсона были сжаты, пульс бился под щетинистой кожей, а глаза сияли болезненной зеленью, которую Тим видел только в кошмарах. — Послание было у Тима, — честно ответил Брюс. Тим почувствовал, как взгляды обратились на него: он почувствовал покалывание по позвоночнику, от которого всё внутри перевернулось. Дюк сразу уловил его реакцию. — Так, давай начистоту, — сказал Дюк, шагая к Брюсу, тело было в защитном положении, но не в сторону Тима. — Ты просто решил взять то, что принадлежало ему — без спроса — и затем просмотрел всё. Без разрешения? — последовавшая тишина была ответом. Дюк резко выдохнул через нос. — Брюс… у тебя не было права. Он не сделал ничего — ничего — чтобы заставить тебя думать, что он шпион, или злодей, или … Он не закончил говорить. Ему и не нужно было. Все поняли, что осталось несказанным. Все, кроме Тима, кто только почувствовал подтекст, нахмурившийся от незнания. — Я знаю, — неожиданно и глухо сказал Брюс. Тим резко вскинул голову, прищурившись с подозрением. — Я теперь это знаю, — и вот так просто некая хрупкая и ничтожная надежда, за которую Тим цеплялся, разбилась вдребезги. Брюс посмотрел прямо на него, шагнул в его сторону будто притянутый, и затем остановился, дыхание сбилось, а на лице появилась вина. — Прости меня, Тим, — а затем едва слышно, едва ли слышнее шёпота, словно боясь говорить. — Прости. — Прости? Прости?! — из Тима вырвался высокий, почти неправильный смех. В этот раз он превратился в унизительный всхлип. Тим чувствовал себя маленьким. Жалким. Тенью несбывшихся надежд. Он оттолкнул Джейсона, заставая его врасплох из-за сильного потрясения, и развернулся лицом к Брюсу, чьи кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в ладони. Зубы блеснули — то ли улыбка, то ли оскал. Сердце стучало о рёбра, как загнанная птичка; ещё немного, и оно порвёт грудную клетку насквозь. — Идите к чёрту, Мистер Уэйн. Игнорируя потрясённые возгласы, раздававшиеся позади, Тим зашагал к выходу. Он прошёл мимо Брюса — достаточно близко, чтобы уловить аромат парфюма — а Брюс даже не поднял руку, чтобы его остановить. Даже не попытался. Тим ускорился, шаги глухо стучали по плитке, пока дыхание не начало сбиваться, становясь поверхностным и слишком быстрым. Гнев и унижение поднимались по спине подобно огню; предательство встало комом в горле, выдавливая воздух. Коридор ощущался маленьким — замкнутым — стены давили, пока призрачный смех мелькал в сознании. Хриплый, дразнящий, знакомый. Лица появлялись в тумане сознания. Лица, которые он знал. — Тимоти, — позвал его голос позади, а затем пальцы обхватили локоть. Тим вырвался, зрение расплывалось, тёмные пятна плясали перед взором. Паника распирала грудь, желая вырваться наружу. Он развернулся, кулаки были сжаты, готовые для удара, готовые причинить боль— Он остановился в паре сантиметров от лица Дэмиана. Дэмиан не дрогнул. Даже не моргнул. Он только смотрел на парня с пустым и нечитаемым выражением лица, будто бросая вызов Тиму продолжить. Тим замер, кулак продолжал висеть в воздухе, костяшки ныли от силы, что он почти применил. Он уставился на Дэмиана в неверии. Лицо Дэмиана смягчилось — совсем немного — однако он не отступил. Не поднял руку, чтобы блокировать удар или уклониться. Он просто не отводил глаз от Тима — глаз, таящих опасность — в то же время тяжёлых от чего–то, болезненно напоминающего горе. От этого вида вина расцвела в груди Тима. Он медленно опустил кулак, мышцы тряслись, пока он пытался отступить, создать расстояние между ними. — Мне жаль, — прошептал он. Но Дэмиан ему не позволил. Его пальцы были успокаивающими и не позволяли вырваться, сильнее сжимаясь вокруг локтя Тима, пригвоздив его к месту. Тим не знал, что ещё сказать. Все слова, что у него были, ломали его изнутри. Он отвернулся, пряча собравшиеся в уголках глаз слёзы. Губы подрагивали, несмотря на все попытки сдержать их. Мелкая дрожь пронзила насквозь, казалось разум и тело тянули его в разные стороны, словно внутри всё расходилось по швам. — Все хорошо, Тимоти, — спокойно сказал Дэмиан, тем не менее напряжение читалось в его фигуре. Его хватка не ослабла, но смягчилась, становясь более успокаивающей, чем сдерживающей. Это не могло быть реальностью. Просто не могло. Тим глубоко вдохнул, воздух царапал лёгкие, пока он пытался проглотить ком в горле. Лицо стало нечитаемым, все эмоции оказались заперты за стеклом. Но кого он обманывал? — Отведи меня на мою могилу, — прямо сказал он. Голос не походил на его собственный. Он ощущался далёким, пустым, отражающимся откуда–то издалека. Пол, казалось, уходил из под ног, реальность ускользала, угрожая полностью исчезнуть. Он должен был быть уверен. — К могиле? — вторил ему Дэмиан, приподнимая подбородок. Брови сошлись к переносице, а взгляд стал острее с тревожной ноткой. Тим сильнее вжал ноги в пол, словно пытался зацепиться за него. Было такое чувство, что стены вокруг них медленно крутились, становясь всё ближе, затягивая их в сужающуюся спираль. Но он должен был увидеть правду своими глазами. — Моей могиле. — … Всё остальное у нас уже отобрали. Видео резко оборвалось, оставляя после себя горький осадок из сожаления и беспомощности, витающих в воздухе. Мёртвая тишина повисла в пещере. Никто не двигался. Никто не говорил. Они стояли, пригвоздившись к полу вокруг монитора, уставившись на темный экран, будто ожидая, что он вновь оживёт — глупо надеясь, что всё это им померещилось. Челюсть Джейсона была настолько напряжена, что отдавала болью. Его руки, сжатые в кулаки, висели по сторонам, ногти впивались в ладони. Он чувствовал ярость, закипающую под кожей, обжигающую и жестокую, без возможности вылиться. Она прижималась к рёбрам, горлу, лёгким — туго и удушающе. Он хотел ударить что–нибудь. Кого–нибудь. Он хотел почувствовать кровь на руках, просто чтобы остановить шум в голове. Дик, однако — Дик был разбит. После того, как Тим ушёл с кухни, с Дэмианом, следующим по его пятам, Брюс сказал, что им нужно это увидеть. Что это было важно. Необходимо. И Дик согласился. Он не должен был. Он ни за что не должен был соглашаться, потому что ещё до того, как запись закончилась, он уже знал правду: они предали Тима. Опять. Брюс выглядел не просто обеспокоенно. Он выглядел выбитым из колеи, стоя на грани падения, бледный, с пустыми глазами, подобно человеку, держащему заряженный пистолет и не знающему, куда он хочет его направить. На врага… или себе в голову. И, возможно, Дик стоял на той же грани. Потому что под виной и горем образовывалось что–то более тёмное — резкое и обжигающее. Жажда насилия. Ради справедливости, пропитанной кровью. Кровью Ра’са. — Он знал… он знал, что Ра’с наблюдал за ним. Он знал, что был в опасности. Наш Птенчик знал… — рядом с ним у Джейсона вырвался рваный выдох, пока он немигающим взглядом уставился прямо на монитор. А затем, без предупреждения, он схватил его и сбросил со стола со всей силы. Падение было резким, пластик и стекло рассыпались по камню, грохот разлетелся по Бэт–пещере подобно выстрелу, после которого последовал яростный крик Джейсона. — Он знал! И мы — блядь — мы ничего не сделали! Мы притворялись, что всё было в порядке! Что если Брюс вернулся?! Что всё внезапно стало нормально, и мы можем обратно играть в дружную семью?! — Джейсон зашагал к монитору на полу и, занеся ногу, наступил на него, полностью разбивая технику. Экран издал отвратительный треск. — Мы сломали его! Каждый из нас — мы блядь сломали его! Он развернулся, глаза горели зловещей зеленью, когда он посмотрел на каждого из них, руки прорезали воздух, пока он говорил. Но Дик заметил дрожь в его пальцах. Заметил в тусклом свете Пещеры, как глаза Джейсона блестели от слёз, которым он не позволял сорваться. — Единственный человек, которому он мог доверять… это он сам. Даже зная, что он умрёт. Потому что все мы предали его! — Джейсон замолчал, но его слова продолжали звенеть заевшей пластинкой в голове Дика. Он ударил в последний раз по разбитому монитору, разрывая его ровно на две части, осколки разметались по полу. Затем, уже тише, как будто самому себе, он добавил. — И даже сейчас мы совершаем те же ошибки. Он повернулся, сапоги громко топали по камню, когда он направился в сторону оружейной. — В одном Ра’с был прав. Это Баллада о Мёртвом Робине. И мы те, кто её создал. Брюс поднялся со стула, выглядя бледным и потрёпанным, но взгляд был тяжёлым, удерживая Джейсона на месте. — И куда же ты собираешься, Джейсон? — это был не Брюс Уэйн. Это был Бэтмен. Но никому не было до этого дела. — Всадить Ра’су пулю в голову, — ровно ответил Джейсон, стоя к ним спиной, пока собирал оружие. — Или сотню. Чтобы он наверняка не вернулся обратно. Они все знали, что он прятал за спокойствием. Ярость. Горе. Точку невозврата. Обычно, Дик остановил бы его. Он бы остался позади, чтобы удостовериться, что Джейсон не пересечёт грань, после которой не вернуться. Обычно. — Передай мне мои эскримы, — без сомнения прозвулало от него. Он медленно подошёл к Джейсону, который поднял голову, чтобы изучающе посмотреть на него. Неозвученный вопрос повис между ними. Дик уже знал на него ответ. — Те, что остались от Десвинга. Потому что у Найтвинга не осталось причин для пощады. — Мы что, и вправду идём на охоту за головой Ра’са? — спросил Дюк, скрещивая руки на груди и приподнимая бровь. — Есть идея получше? — саркастично бросил Джейсон, чей тон был полон отчаянной ярости. Затем он закончил сборку винтовки и развернулся к Дюку. — Потому что я весь во внимании. Мы должны были перерезать ему горло ещё много лет назад. Дик невольно посмотрел на Брюса. — Нечего сказать, Брюс? — спросил он, вскидывая голову в вызове, ожидая сопротивления. Но Брюс только сжал губы в тонкую линию. Взор переходил с Дика на разбитый монитор, валяющийся осколками на полу, к оружию в руках Джейсона. Пещера глухо гудела вокруг них, механизмы жужжали, огромное пространство проглатывало тишину. Брюс прикрыл глаза, потирая переносицу, выглядя старше, чем когда–либо на памяти Дика. — Я сомневаюсь, что могу вас остановить, — наконец сказал Брюс. Дик не ожидал такое услышать. Джейсон отвёл взгляд от пистолета, моргая в неверии, как будто слова выбили из него дух, осушая ярость в его венах. — И если честно, — продолжил Брюс. Его плечи слегка опустились, словно запал в нём наконец потух. — Я не уверен, что хочу этого. Даже Альфред уставился на него, тревога была написана на его лице, удивление просочилось сквозь маску спокойствия, которую он так редко терял. — Я испытываю те же гнев и вину, что и все вы, — сказал Брюс. Дик почувствовал, что Джейсон подошёл ближе: достаточно близко, чтобы он ощутил тепло его присутствия. Джейсон теперь слушал — по–настоящему слушал. Лицо Брюса было искривлено в горькой болезненной гримасе. — Ра’с переступил черту, которую я никогда не должен был ему позволять перешагнуть, — признался Брюс. — Я был так слеп. Грудь вздымалась в глубоком неровном дыхании. Руки сжались в кулаки по бокам до побелевших костяшек. Ярость вспыхнула на лице, от чего он выглядел ещё более опасно. Это была ярость. Та ярость, что дала начало Тёмному Рыцарю Готэма. — И я потерял своего сына, — сказал Брюс, голос его был груб, слова размеренны, но нечто трепетало под сдержанностью, грозясь прорваться на волю. — Я потерял своего сына, потому что я сам убедил себя в том, что я ему не нужен. Что я был недостоин быть его отцом. Дик опустил голову. Он точно понимал, что Брюс имеет в виду, потому что он совершил ту же ошибку. Он говорил себе, что Тиму просто нужно пространство. Независимость. Что Тим придёт к нему, когда ему нужна будет помощь. Он был неправ. Так сильно неправ. — Я однажды уже совершил такую ошибку, — едва слышно поведал Брюс. — И я не совершу её вновь. — И к чему ты ведёшь, старик? — спросил Джейсон. Несмотря на нетерпение в его тоне, Дик уловил нотку понимания. Они все понимали, о чём говорит Брюс. Они просто не хотели произносить это вслух. Брюс шагнул вперёд, сапоги тихо стучали по камню Бэт–пещеры. Его взор прошёлся по всем ним, на короткий момент задерживаясь на Альфреде. Лицо Альфреда сразу же смягчилось, и он почти незаметно кивнул — молчаливое одобрение. — Только настоящий Тим Дрейк может найти вторую флешку, — сказал Брюс. — Неважно, сколько сил Ра’с вложил в создание клона, его разум не будет тем же. Он остановился, тихий гул Бэт–пещеры заполнил тишину. — Разум Тима, — добавил Брюс, пальцы задержались на висках, — за ним охотился Ра’с, — мгновение, — за ним он продолжает охоту. — Мы уже установили, что этот Тим не клон, — медленно сказал Джейсон. Дик почувствовал ту же тяжесть, свернувшуюся в груди, непонимание, затягивающее хватку. Тем временем, Дюк оставался пугающе спокойным, словно он уже знал что–то, что остальные даже ещё не начали подозревать. Взгляд Брюса скользнул к разбитому монитору на полу. Он пересёк Пещеру стремительными шагами, пластик и стекло негромко трещали под сапогами. Он присел на корточки, тусклый свет отражался от разбитого экрана, а затем он потянулся за ним. Его пальцы сомкнулись на флешке, что всё ещё была вставлена в порт. Он достал её и выпрямился, маленький объект был тяжёлым в руке. Сожаление промелькнуло на лице с чем–то значительно более опасным. Надежда. — Я позволил моему гневу ослепить меня, — тихо сказал Брюс, — Я забыл, что Ра’с всегда получает то, чего желает. Неважно, чего это будет стоить. Неважно, каким способом. — Брюс, — Дик резко оборвал его, шагая к нему. — Мы проверили тело. Мы провели всевозможные тесты. Мы похоронили Тима. — Ты прав, — кивнул Брюс, обращая внимание на флешку. — Но Тим бы не записал этого, если бы он не был уверен в своих выводах. Слова только распалили горящую в груди Дика ярость. — И он не спрятал бы её, — продолжил Брюс, — там, где никто, кроме него, не смог бы её найти. — Тим всегда думал на десять шагов вперёд, — неожиданно сказал Дюк, пожимая одним плечом. — Эти слова не были предназначены для кого либо из нас. Он говорил для себя. Он знал то, чего мы не знаем. Глаза Дюка метнулись к флешке в руке Брюса. — И я готов поставить, что это то, что находится на второй флешке. — Ты имеешь в виду… — начал было Джейсон, но слова так и не вышли. Потому что если он скажет это, оно станет реальностью. Потому что оно звучало безумно. Потому что оно ужасало его надеждой. —.... Что наш Тим может быть жив, — завершил за него Брюс, уставившись в пустоту, будто боялся увидеть надежду, которую он озвучил, признание было едва слышно за низким гулом Пещеры, — и он забыл собственную смерть. Небо, низкое и бесцветное, нависало над городом, затянутым туманом. Холодный дождь превратил дороги в густую слякоть, и с каждым шагом его сапоги тонули всё глубже в грязи, выходя с мокрым звуком, оставляя после себя глубокие неровные следы. Земля прилипала к нему, она была тяжёлой и враждебной. Забытые могилы окружали их. На некоторых надгробиях имена выцвели от времени и погоды, буквы стёрлись, оставив на камне бледные шрамы. Другие же скосились набок, они были треснуты и неустойчивы, будто бы ещё немного, и они могут рухнуть на землю в любой момент. Воздух пах влажной почвой, ржавчиной и гнилью от вещей, оставленных позади. Он был где–то здесь. Похоронен под этой мерзкой землёй, пропитанной кровью и слезами. Дэмиан неожиданно остановился, и Тим замер вместе с ним. Он наблюдал, как Дэмиан развернулся к рядом стоящей могиле, и впервые Тим увидел на его лице то, что он никогда не видел до этого. Горе. Настоящее, неприкрытое горе. Оно стянулось вокруг горла Тима, как удавка, медленно и терпеливо затягиваясь, выискивая слабое место. — Мы пришли, Тимоти, — произнёс Дэмиан, не поворачиваясь к нему, всё его внимание приковано к могиле. Он стоял прямо — слишком прямо — подобно солдату, ожидающему указаний. От этого вида нечто внутри Тима болезненно перевернулось. Тим перевёл взгляд на могильный камень. Тимоти Джексон Дрейк Любимый сын. Любимый брат. Губы Тима сжались в тонкую линию, по телу пробежалась едва заметная дрожь. Любимый. Какая жестокая насмешка. Он никогда не был любим. Не он. Не их Тимоти Дрейк. Даже в смерти, он лежал под слоями лжи — памятник предательству и одиночеству, запечатанный под холодной жестокой землёй. — Ты, вероятно, не веришь этому, — чёткий тон Дэмиана прорезался сквозь завывание ветра. Тим, которого слова застали врасплох, медленно поднял голову. Влажные пряди липли к ресницам, пока он смотрел на профиль Дэмиана. Края плаща потемнели от дождя; холодный ветер тянул за края нетерпеливыми пальцами. — Я бы тоже не поверил. Тим слушал его — спокойствие в признании Дэмиана переплелось с горем — и сомнение тяжёлым грузом осело в груди. Демиан выглядел… искренним. Как человек, несущий бремя сожаления, слишком тяжёлое для его возраста. И Тим поверил ему. Эти острые немигающие зелёные глаза повернулись и остались на нём. На одно долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, пока ветер гулял между могилами, шурша дряхлыми листьями и шепча сквозь трещины в камнях. Наконец, Дэмиан заговорил вновь. — Но мы скучали по тебе, Ахи. Я скучал по тебе. Тим хотел разозлиться. Он хотел огрызнуться, отпихнуть от себя Дэмиана, обвинить его в том, что он врал ему прямо в лицо. Но честность на лице Дэмиана не дрогнула. Она не надломилась. Она не врала. И Тим не мог так поступить. Неважно, как сильно он хотел ненавидеть — он не мог. Потому что Дэмиан был просто ребёнком. Потому что Тим всегда мечтал о младшем брате. Потому что все они стали жертвами имени Робина, выбирали они это или нет. Ветер завыл громче, неся тяжесть несказанных извинений между надгробиями. Тим отвернулся, сжимая руки в кулаки и сверля взглядом могильный камень; почва вокруг него потемнела, пропитанная дождём. Не переживай, Детектив. Я не позволю тебе умереть. Видишь ли, ты мне нужен живым.

Если ты сейчас смотришь это видео, это означает, что я мёртв.

Так что пожалуйста… сражайся. Сражайся за нас двоих. Робин. Не Красный Робин — Робин. Робин, которого Тим всегда уважал. Робин, в чью тень он вступил, чьё имя он унаследовал. Робин, чья смерть обернулась воскрешением. Нет. Это невозможно. Это не имело смысла. Ничто не имело. Однако — На трясущихся ногах Тим наступил на могилу. Земля прогнулась под его весом, тяжёлая и неустойчивая. Он рухнул на колени, не заботясь о грязи, пропитавшей вещи, холоде, проникающем сквозь кожу. Его пальцы впились в землю, цепляясь за неё, ногти скребли сквозь слякоть и гравий, пока сердце громыхало в груди. Он начал копать. — Тимоти, — Дэмиан подошёл к нему со спины. В этот раз в его речи звучала несомненная тревога, но Тим продолжал копать голыми руками, не заботясь, как оно выглядело, не заботясь, как оно ощущалось. — Я должен увидеть, — упрямо настаивал он. Пульс стучал в висках, каждый удар был столь громок, что они заглушали мысли. Он крепче сжал зубы и продолжал рыть сильнее, пальцы горели, ногти скребли мокрую почву. — Я должен увидеть собственными глазами. — Отец… — Мне плевать, Дэми! — огрызнулся Тим, резко развернувшись, чтобы уставиться на него с яростным гневом. — Мне плевать. Так что либо помоги мне, либо проваливай отсюда к чёртовой матери! — Это приказ, Ахи? — лицо Дэмиана было ровным, лишённым эмоций. Неожиданная пустота уколола, и Тим почувствовал вспышку вины, но он отмахнулся от неё, возвращаясь к полувыкопанной могиле, что становилась глубже с каждым отчаянным движением. — Называй это так, как тебе угодно. Последовала тишина. А затем удаляющиеся шаги. Тим не повернулся, когда Дэмиан ушёл. Он не повернулся, но не смог остановить горечь и удушающее предательство, что заполнили сознание. Красный Робин всегда был один. Возможно, такова была его судьба. Тим продолжал рыть. Его не заботило время. Не заботило, что его руки были покрыты грязью, кожа была содрана и исцарапана, вещи пропитались дождём и грязью. Холодная вода проникала сквозь рукава, стекая к запястьям, но он почти не чувствовал её за гулом в груди. До тех пор, пока за ним не послышались шаги. Тим вскинул голову, дыхание сбилось, и он с удивлением смотрел на вернувшегося Дэмиана, что на сей раз держал лопату. — Позволь мне, Тимоти, — ровно произнёс Дэмиан. Ошеломлённый, Тим поднялся на ноги и отступил в сторону, позволяя Дэмиану продолжить начатое. Он наблюдал, как Дэмиан вонзал лопату в влажную землю точными, рассчитанными движениями, металл прорывался с глухим тяжёлым звуком, каждый удар отдавался как секунды обратного отсчёта в груди Тима. Тим не мог оторвать глаз от могилы. Его собственное имя расплывалось перед ним, буквы смазались, а сам камень, казалось, дышал. Всё ощущалось как дурной сон — один из тех кошмаров, где он знал, что он спит, но не мог проснуться, и неважно, как сильно он старался. Дэмиан продолжал копать в тишине, пока внезапно не раздался громкий глухой стук от удара лопатой об что–то твёрдое. Гроб Тима лежал прямо там, под вспаханной землёй. Дэмиан начал расчищать вокруг него грязь, работая более осторожно, пока гроб не был полностью очищен от земли. Только тогда он остановился. Он стоял там, крепко схватившись за лопату, костящки побледнели, и он повернулся лицом к Тиму. На его лице был написан вопрос — молчаливая просьба о позволении. Тим не привык к такому Дэмиану. Но он всё равно кивнул. Сердце забилось чаще, громче, каждый стук отдавался в ушах. Губы потрескались и онемели от холодного ветра, кожа пропиталась морозом и сыростью, и только сейчас тяжёлая и неизбежная усталость осела в его костях. Дэмиан потянулся к ручке гроба. Он замер на мгновение, словно сомнение наконец настигло его, но затем он открыл крышку. И Тим замер. Потому что… Гроб был пуст. В нём не было тела. Ничего — ни следа, ни знака, что кто–то там лежал. Гроб был пуст. Гроб был пуст. Гроб был пуст. — Хах… хахахахаха! — Тим упал на колени, согнувшись от приступа истерического смеха. Перепачканные грязью руки запутались в волосах, пока резкий надломленный смех продолжал сотрясать его, превращая лицо во что–то уродливое и безумное. — Всё это время Ра’с просто игрался с вами. Со всеми нами. Слова вырывались между резкими, сбивчивыми смешками. Тим не смотрел на Дэмиана — не видел, как потемнело его выражение лица, как нечто ужасное и дикое заняло место в глазах: едва прикрытая жажда крови поднималась на поверхность. — Оплакивать Робина, — продолжал Тим, каждая фраза сочилась ядом, — Робина, которого вы даже не смогли правильно похоронить. Как же ничтожно… Его губы искривились в уродливой улыбке, и он закинул голову, поднимая руки к серому бушующему небу. Холодный дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами, которым он не позволял пролиться. Он чувствовал себя безумно — легко и пусто, смеясь на краю обрыва. — Гениальный ход, Ра’с! — он прокричал в высь, голос разносился по кладбищу. — В этот раз, ты и вправду превзошёл самого себя! Внезапно, словно из ниоткуда, знакомая тень появилась перед ними. Тим замер, уставившись в пустую тьму глаз, которую он видел только во снах. — Ох, он будет просто в восторге услышать такую похвалу, — промурчала фигура, светясь от веселья, — особенно от своей любимой птички. — Куда они могли испариться в этот раз? — Джейсон не мог стоять на месте, ходя из стороны в сторону, как загнанное животное. Сапоги стучали о камень пола Пещеры, резкий звук в контролируемой тишине. Брюс сгорбился над консолью, пытаясь отследить последнее известное местоположение Дэмиана и Тима. Нахмурившись, Дик стоял рядом, скрестив руки на груди, находясь глубоко в мыслях. Дюк сидел по другую сторону от Брюса, следя за разными записями видеонаблюдения, пальцы легко постукивали о край стола. — В этого Птенчика надо вживить чип, — пробормотал Джейсон. — Я клянусь. — Я сомневаюсь, что он будет этому рад, Джей, — мрачно ответил Дик. Джейсон остановился, занеся ногу, и посмотрел на него — по–настоящему на него — с нечитаемым выражением лица. Дик сразу же заметил это и с тревогой повернул голову. — Что? — спросил Дик. — Что не так? — Я назвал его Птенчиком, — медленно повторил Джейсон, шагая ближе. — И? — нахмурился Дик, не понимая, к чему тот ведёт. Кривая ироничная улыбка поддёрнула уголки губ Джейсона. — Ты был против того, чтобы я его так называл. Дик прищурился, на лице промелькнуло раздражение, когда он развернулся, намеренно игнорируя самодовольный вид Джейсона. Он всё ещё не знал что думать — где заканчивалась правда и начиналась игра Ра’са. Им нужны были ответы. И для этого им нужен был Тим. И как–то получилось, что они опять его потеряли. Резкий звон телефона раздался сквозь Пещеру. Джейсон замер, затем достал телефон из кармана. В облегчении он опустил плечи, когда ответил на звонок. — Знаешь, Гремлин, — начал он, заставляя себя звучать со знакомыми дразнящими нотками, — ты бы мог нас просто пригласить на вашу братскую вечеринку с тобой и Тимом… — Тодд, — голос Дэмиана прорезал тишину, тяжёлый от сдержанности и напряжения. Все головы разом повернулись к Джейсону, и Пещера вдруг стала казаться меньше, плотнее, словно сами тени прильнули ближе, ожидая. — Кларион забрал Тимоти.