Прошло три месяца.
Старая ферма на краю соснового леса неузнаваемо преобразилась.
Вместо покосившихся заборов теперь стояли аккуратные ограждения, а в окнах большого деревянного дома по вечерам горел мягкий янтарный свет.
Хагги, ворча для вида, красил веранду в небесно-голубой цвет — Лили настояла, что это добавит уюта.
ДогДэй неподалеку косил траву, периодически радостно гавкая(ему насрать что он человек) на пролетающих бабочек, а Бокси Бу устроил себе в сарае настоящую «берлогу», где чинил старый радиоприемник.
Лили сидела в кресле-качалке на веранде.
Её нога, заботливо починенная Джиблетом с использованием местных запчастей, больше не болела, лишь иногда тихонько поскрипывала, напоминая о прошлом.
Она читала книгу вслух — Поппи и Джиблет внимательно слушали её, устроившись рядом на теплых досках.
Вдруг из кухни потянуло божественным ароматом.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился КэтНап.
На нем был обычный домашний свитер, а в руках он держал поднос с дымящимся чаем и — к огромному восторгу Хагги — целой горой свежеиспеченного печенья.
— Перерыв на чай, — улыбнулся он.
Его глаза больше не светились тревожным золотом, в них отражалось только спокойное вечернее небо.
— Луни, ты превзошел сам себя, — Лили приняла из его рук чашку, чувствуя, как тепло согревает её фарфоровые ладони.
— Пахнет лавандой и... домом.
КэтНап присел на перила рядом с ней.
Он посмотрел на свою руку, где на часах-трансформаторах теперь красовалась гравировка: «Для защиты, а не для войны».
— Знаешь, — тихо произнес он, глядя на закат, — я никогда не думал, что тишина может быть такой приятной. Без голосов в голове, без гула машин. Просто тишина.
Лили положила голову ему на плечо.
Внизу Хагги уже вовсю спорил с Бокси о том, кто съел больше печенья, а ДогДэй пытался затащить Джиблета поиграть в мяч.
Это была их семья.
Странная, сломанная, сшитая из обрывков кошмаров, но теперь — абсолютно свободная.
Над фермой взошла первая звезда.
Она была точь-в-точь как кулон на шее Лили.
И в эту ночь на ферме никто не видел кошмаров.