Мятная тропа.

Дождь начался внезапно, обрушившись на лес тяжелыми, густыми каплями, словно само небо решило пролить слёзы над старой тайной. Небо над поместьем было затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, и внезапно стало невозможно отличить начало вечера от начала бушующей ночи. Они шли по влажной «Мятной тропе», которая теперь казалась ещё более призрачной и скользкой. Мята источала особенно сильный, бодрящий аромат, будто пытаясь заглушить страх. Юнги, как и обещал, шёл впереди, его фонарь рассекал плотную пелену дождя, а рука крепко держала запястье Чимина, словно якорь. Внезапно, прямо на тропе, перед ними разверзлась какая-то неведомая сила. Земля под ногами задрожала, и деревья вокруг словно согнулись в болезненном изгибе. Откуда-то из глубины леса раздался протяжный, душераздирающий крик, будто кого-то тянули в неизвестность. — Что это было? — испуганно выдохнул Тэхён, прижимаясь к Чонгуку. — Уходим, — резко скомандовал Юнги, его голос был напряжённым, но твёрдым. — Быстро. Он потянул Чимина за собой. Мятная тропа, казалось, сама начала извиваться, пытаясь сбить их с пути, запутать, развести в стороны. В пыли и суматохе Чимин потерял ориентацию. Он споткнулся о корень и упал, пытаясь удержать равновесие. — Чимин! — Юнги бросился к нему, но прежде чем успел помочь, их разделило какое-то невидимое течение. Чимин оказался один. Лес вокруг стал ещё темнее, ветви деревьев сплетались над головой, словно когтистые пальцы. Мятный запах стал едким, навязчивым. Голос бабушки, который он слышал на чердаке, теперь звучал совсем близко, но теперь он был не ласковым, а требовательным, зовущим: "Внучек... иди ко мне... сердце мяты..." — Нет, — прошептал Чимин, закрывая уши руками. — Я не пойду. Он чувствовал, как страх сковывает его, как будто его самого втягивают в землю. И тут он услышал голос Юнги — не требовательный, не властный, а наполненный странной, глубокой тревогой: — Чимин! Где ты? Отзовись! Этот голос, родной и такой необходимый, прорвался сквозь пелену страха. Чимин открыл глаза. Юнги стоял метрах в десяти, его силуэт был едва виден сквозь дождь, но его голос, полный отчаяния, достиг Чимина. — Здесь! — крикнул Чимин, из последних сил стараясь выбраться из зарослей. Юнги бросился к нему. Не раздумывая, он схватил Чимина за руки и с силой дёрнул на себя. Чимин упал прямо в объятия Юнги, уткнувшись лицом в его мокрую майку. Запах мяты смешался с запахом дождя и незнакомого, но такого родного парфюма Юнги. — Ты слышал? — прошептал Чимин, прижимаясь к нему. — Слышал, — тяжело дышал Юнги, обнимая его крепко, словно боялся, что Чимин снова исчезнет. — Не бойся. Я здесь. Они стояли так несколько мгновений, среди бушующей стихии, совершенно забыв про друзей, про поместье, про всё. Только их два сердца бились в унисон, заглушая шум дождя и страх. — Я… я боялся, — признался Чимин, его голос дрожал. — Ты был прав. Я не готов. Юнги прижал его крепче. — Ты не один. Он отстранился, но не отпустил. Его взгляд, обычно такой холодный, сейчас был полон чего-то нового — теплоты, заботы, чего-то, что Чимин так долго искал. — Мы найдём твоё «сердце мяты», — прошептал Юнги, проведя пальцами по мокрой щеке Чимина. — Но мы найдём его вместе. И если это место захочет нас разлучить, я не позволю. И прежде чем Чимин успел ответить, Юнги наклонился и поцеловал его. Это был не осторожный, но страстный поцелуй, наполненный дождём, страхом и внезапно родившейся надеждой. Поцелуй, который словно смыл все старые страхи и открыл дверь в новый мир, где даже самые тёмные тени отступали перед силой, которая только что родилась между ними. Когда они оторвались друг от друга, Чимин чувствовал, как по его телу разливается тепло. Страх не исчез полностью, но он отступил. Теперь рядом с ним был Юнги, и это значило, что они справятся. — Пойдём, — сказал Юнги, его голос стал твёрже, но в глазах ещё горел отблеск нежности. — Нам нужно найти остальных. И больше никогда так не теряться. Они взялись за руки и, забыв о страхе, снова двинулись вперёд, уже не просто как спутники, а как два сердца, бьющиеся в одном ритме, под проливным дождем, на этой странной, мятной тропе.