Мятная тропа.

Потайной ход за книжным шкафом оказался узким каменным тоннелем, стены которого были покрыты странным, светящимся мхом и — вопреки всякой логике — густыми зарослями свежей мяты. Казалось, растения пробивались прямо сквозь камень, питаясь чем-то, что скрывалось в глубине дома. — Воздух... он как будто вибрирует, — прошептал Хосок, прикрывая нос ладонью. — Слишком много мяты. — Идите след в след, — скомандовал Юнги. — И не касайтесь стен. Мы не знаем, что здесь реально, а что — плод этого тумана. Юнги шел впереди, его широкая спина была для Чимина единственным островком реальности. Они спустились вниз по крутой винтовой лестнице и оказались в месте, которое меньше всего ожидали увидеть под полом старого поместья. Перед ними раскинулся настоящий лабиринт. Но это не были стены из кирпича или дерева. Это были бесконечные коридоры из переплетенных корней и живой, колышущейся зелени. Здесь не было дождя, но всё вокруг было покрыто росой, которая светилась мягким изумрудным светом. — Это и есть настоящая «Мятная тропа», — прошептал Чимин, не в силах оторвать взгляд от красоты и ужаса этого места. — Она внутри самого сердца... — Мы на месте, — Юнги остановился на развилке четырех дорог. Его взгляд был сосредоточенным. — Чувствуете? Внезапно поднялся ветер. Он принес с собой голоса. Но это были не голоса из прошлого, а звуки настоящего: шум нью-йоркского метро, крики торговцев, гул мегаполиса, от которого Чимин пытался сбежать. — Чимин... зачем ты здесь? — раздался холодный голос в его голове. — Там твоя жизнь. Здесь ты просто тень в лесу. Ты никогда не станешь своим для этого угрюмого человека. Чимин покачнулся, его ладонь разжалась, выпуская руку Юнги. Ему показалось, что один из коридоров лабиринта превратился в залитую огнями Таймс-сквер. Там было тепло, привычно, безопасно. — Чимин! — Юнги резко обернулся, заметив, как глаза младшего подернулись дымкой. — Там... там мой дом, — прошептал Чимин, делая шаг в сторону иллюзорного света. — Нет! — Юнги в два прыжка преодолел расстояние между ними, обхватывая Чимина за плечи и с силой встряхивая. — Это ловушка! Посмотри на меня, Пак Чимин! Но Чимин не видел его. Иллюзия была слишком сильной. Она вытягивала из него все сомнения, все страхи того, что он — чужак в этой деревне. — Ты хочешь его? — шептал голос дома. — Он разрушит тебя. Он пахнет мятой и болью. Уходи. Юнги выругался. Он понял, что слова не помогают. Дом нашел слабое место Чимина — его неуверенность. Юнги прижал Чимина к стене из корней, блокируя ему обзор на ложный свет. — Почувствуй меня, — прорычал Юнги. Он накрыл губы Чимина грубым, требовательным поцелуем, кусая его за нижнюю губу. Боль и резкий вкус крови мгновенно пронзили сознание Чимина, разбивая иллюзию мегаполиса на мелкие осколки. Чимин судорожно вздохнул, его зрачки сузились, фокусируясь на лице Юнги, которое находилось в паре сантиметров. — Я — твоя реальность, — Юнги тяжело дышал, его глаза горели яростью и страстью. — Никакой Нью-Йорк не коснется тебя, пока я здесь. Ты слышишь меня? Ты мой. На этой тропе и за её пределами. Чимин всхлипнул, вцепляясь пальцами в майку Юнги. — Хён... прости... я испугался... — Не извиняйся. Просто не смей отпускать мою руку, — Юнги прижался своим лбом к его. — Мы почти у цели. Дом злится, потому что мы близко к Сердцу. — Эй! — крикнул Чонгук, который вместе с Тэхёном и Хосоком стоял чуть поодаль, стараясь не мешать. — Кажется, я нашел проход. Тут плита с именем твоей бабушки! Они подошли к огромному валуну, вросшему в корни. На нем действительно было высечено имя Пака, а под ним — небольшое углубление в форме человеческой ладони. — Чимин, — Юнги отступил, давая ему дорогу. — Это можешь сделать только ты. Чимин дрожащей рукой коснулся холодного камня. Как только его ладонь легла в углубление, лабиринт вокруг задрожал, и корни начали расступаться, открывая путь в центральную залу, где в воздухе парило нечто, светящееся ослепительно белым светом. Это было оно. Сердце мяты.