Мятная тропа.

Когда они вышли из поместья, мир вокруг казался умытым и заново рожденным. Небо на востоке окрасилось в невероятные оттенки персикового, золотого и нежно-розового. Это не был призрачный свет Сердца мяты — это был настоящий, земной рассвет. Друзья шли по тропе медленно, смакуя каждый вдох. Теперь Мятная тропа была просто красивой дорогой, усыпанной росой, которая приятно холодила лодыжки. Исчезло чувство, что за спиной кто-то стоит; исчезли шепоты и ледяное дыхание затылок. — Знаете, — подал голос Чонгук, потирая уставшие плечи, — я никогда не думал, что обычный солнечный свет может быть таким... вкусным. — Это потому, что ты всю ночь сражался с туманом, герой, — Хосок приобнял младшего за шею, ероша его волосы. — Мы все это заслужили. Тэхён шел чуть поодаль, то и дело поглядывая на Чимина и Юнги. Они не скрывались. Юнги шел, крепко обхватив Чимина за плечи, практически неся его на себе, хотя Чимин уже мог идти сам. Но Чимину было жизненно необходимо это тепло. Он чувствовал себя как человек, который долгое время тонул в ледяной воде и наконец нашел берег. Когда они дошли до дома бабушки, Юнги остановился у калитки. — Парни, спасибо, — коротко сказал он. В его голосе не было привычной резкости. — За то, что не бросили. — Ой, да ладно тебе, хён, — Тэхён широко улыбнулся, его глаза сияли. — Мы же семья. А теперь идите отдыхать. Чимин-и, — он подмигнул другу, — завтра приду проверять твой сад. Кажется, там теперь столько мяты, что нам хватит на чай до конца столетия. Друзья ушли, их голоса постепенно затихли вдали. Наступила та самая звенящая тишина рассвета, когда природа замирает в ожидании нового дня. Юнги завел Чимина на веранду. Они сели на деревянные ступени, глядя, как солнце медленно поднимается над горами. Воздух был чистым, пахнущим влажной землей и — совсем слабо — той самой дикой мятой. — Всё кончено, Чимин-а, — Юнги притянул его к себе, позволяя младшему устроить голову на своем плече. — Ты справился. Ты защитил Сердце. Чимин закрыл глаза, впитывая тепло Юнги. — Мы справились, хён. Без тебя я бы остался там, в зеркалах. Юнги промолчал, лишь сильнее прижал его к себе. Его рука медленно перебирала светлые пряди волос Чимина. Он всё еще не мог до конца поверить, что этот хрупкий человек теперь принадлежит этой деревне, этому дому и ему самому. — Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросил Чимин, открывая глаза и глядя на золотой диск солнца. — О чем? — О том, что Нью-Йорк кажется мне теперь сном. Громким, ярким, но совершенно нереальным. Моя настоящая жизнь началась только в ту ночь, когда ты поймал меня у колодца. Юнги усмехнулся, его дыхание щекотало кожу Чимина. — Тогда я подумал, что ты самый нелепый парень, которого я когда-либо видел. В твоих брендовых шмотках и с этим испуганным взглядом. — А сейчас? — Чимин лукаво приподнял голову, заглядывая Юнги в глаза. Юнги посмотрел на него. Его взгляд стал глубоким, почти обжигающим. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Чимина, заставляя того прерывисто вздохнуть. — А сейчас я думаю, что ты самое смелое создание в этом мире. И самое моё. Юнги наклонился, сокращая расстояние. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. В нем не было горечи страха или спешки на грани гибели. Это был поцелуй рассвета — нежный, долгий, обещающий. Чимин обхватил шею Юнги, отвечая со всей искренностью, на которую был способен. Теперь ему не нужно было ничего доказывать. Он был дома. Когда они оторвались друг от друга, Юнги прошептал в самые губы: — Оставайся. Насовсем. — Я никуда не уйду, — ответил Чимин, улыбаясь сквозь выступившие на глазах слезы счастья. — Теперь я — Хозяин Мятной тропы. А ты... ты её страж. Они сидели на крыльце, пока солнце не залило весь мир ярким светом. Тень поместья на холме окончательно исчезла, оставив место лишь для красоты природы. Это был первый настоящий рассвет в их новой жизни.