Ты убьёшь меня, Ева?

Я ушла из города. Нашла человека, который когда-то работал на отца — глухого на одно ухо, старого, но опасного. Он жил в лесу, в бывшем охотничьем домике, и у него был подвал, превращённый в тир. Первый год я училась стрелять. Не просто попадать в мишень — стрелять так, чтобы не думать. Чтобы палец на спусковом крючке становился продолжением дыхания. Амир был жестоким учителем. Он бил меня по рукам, когда я дергалась. Заставлял стоять с пистолетом часами, пока руки не немели. — Ты девочка из бархата, — сказал он однажды. — А хочешь стать из стали. Но сталь не делают из бархата. Сначала превращаешься в железо. А железо — это боль. Второй год — рукопашный бой. Я ломала пальцы о груши, сбивала костяшки в кровь. Бегала по лесу с грузом на спине. Научилась не плакать, даже когда рёбра трещали от ударов. Третий год — я начала следить за Викторией. Не приближаясь. Просто собирать информацию. Где она живёт, что ест на завтрак, какой машиной пользуется, кто её любовники и любовницы. Да, любовницы. Виктория не скрывала, что предпочитает женщин. И эта информация вгрызалась в меня, как яд. Я представляла её в постели с другими. Мне становилось физически плохо. Я думала, это от ненависти. Теперь я знаю: от ревности. Четвёртый год — я вернулась в город. Другая, с чужими документами, с короткой стрижкой и шрамом на брови. Я работала в баре, слушала разговоры, ждала момент. У меня была карта её перемещений, расписание, слабые места. И вот момент настал.