Ты убьёшь меня, Ева?

Заброшенный склад на окраине. Место, которое Виктория якобы должна была посетить для тайной встречи с поставщиками. Я подделала приглашение через подставное лицо. Работала чисто, как меня учил Амир. Ни одной ниточки ко мне. Я пришла за два часа до предполагаемого времени. Проверила все входы и выходы. Заняла позицию в тени старого конвейера — оттуда открывался прямой обзор на центральные ворота. Пистолет в руке, второй — в кобуре на пояснице. Нож в сапоге. Сердце стучало ровно. Я была готова. В 23:15 открылась дверь. Виктория вошла одна. Без охраны. Без оружия — по крайней мере, видимого. На ней было чёрное пальто, распахнутое, под ним — простая водолазка и брюки. Волосы распущены, на губах — лёгкая усмешка, будто она шла не на смертельную встречу, а на свидание. Она остановилась в центре склада, под единственной работающей лампой, и сказала спокойно, не повышая голоса: — Выходи, Ева. Я знаю, что ты здесь. Я замерла. Она знала моё имя. Настоящее. Значит, она знала всё. — Не бойся, — добавила она. — Я пришла без оружия. Можешь обыскать меня, если хочешь. Это было оскорбление. Или приглашение. Или и то, и другое. Я вышла из тени. Пистолет направлен ей в грудь. Расстояние — семь метров. Промах невозможен. — Не двигайся, — сказала я. Мой голос не дрожал. Я репетировала это. Виктория подняла руки — медленно, демонстративно. Пустые ладони. — Я не двигаюсь. — Как ты узнала? — Ева, милая, — она произнесла «милая» так, будто мы были знакомы сто лет. — Я знаю о тебе всё. Что ты ела на завтрак овсянку. Что тебе снилось прошлой ночью. Что у тебя болит левое плечо после неудачного падения на тренировке три дня назад. Я вздрогнула. Плечо действительно болело. Откуда? — У меня люди везде, — сказала Виктория. — Даже у Амира. А Амир, знаешь ли, всегда продаёт информацию, если цена правильная. Мир качнулся. Единственный человек, которому я доверяла, предал меня. За деньги. Конечно. — Это ничего не меняет, — сказала я. — Ты убила моего отца. — Твой отец собирался убить меня первым, — ответила Виктория, и в её голосе впервые появилась жёсткость. — Он узнал, что я перевела часть активов на подставные счета. Он вызвал людей. Я просто опередила. И знаешь, что ещё? Она сделала шаг вперёд. — Я сказала не двигаться! — крикнула я. Она не остановилась. — Он собирался убить и тебя. Ты была для него обузой. Сопливая дочка, которая портит имидж. Он уже подписал документы — лишение наследства, психиатрическая клиника в Швейцарии, пожизненно. — Ты врёшь. — Никогда не врала тебе. Не начинала. Второй шаг. Дуло упёрлось в ткань пальто. Я чувствовала тепло её тела через металл. — Остановись, или я выстрелю. — Ты убьёшь меня, Ева? — спросила она спокойно. — Сделай это. Посмотри мне в глаза и сделай. Её глаза — серые, с золотыми искрами, которые я помнила четыре года. Глубокие, без страха. В них была не смерть, а что-то совсем другое. Моя рука дрогнула.