После битвы
15 апреля 2026 г., 23:23
Виктория медленно вышла из меня, и я почувствовала пустоту — физически, болезненно. Она развернула меня к себе, прижала к груди. Её водолазка была мокрой от моего пота, но мне было всё равно.
Я плакала. Беззвучно, крупными слезами.
— Тише, — сказала она, и в её голосе не было той жёсткости. — Тише, маленькая.
— Я не маленькая, — всхлипнула я.
— Для меня — маленькая. И будешь всегда.
Она помогла мне одеться — подняла джинсы, застегнула пуговицы. Свою разорванную футболку просто завязала узлом на животе. Пальцами убрала волосы с моего лица.
— Теперь ты моя, — сказала она. — Не только в постели. По жизни. Ты работаешь на меня, ты спишь со мной, ты злишься на меня. Но ты не уйдёшь.
— С чего ты взяла?
— Потому что я тебя не отпущу, — просто ответила Виктория. — А ты и не захочешь уходить. Потому что никто не будет любить тебя так, как я — грубо, честно, без соплей.
Я хотела возразить. Но не могла.
Она взяла меня за руку — холодную, дрожащую — и сжала.
— Пойдём. Там машина. У меня дома горячая ванна и вино. И кровать, на которой мы не будем спать всю ночь.
Я посмотрела на пистолеты, валяющиеся в пыли. На нож. На стилет. На всё оружие, которое я принесла, чтобы убить её.
— Ты не боишься, что я прикончу тебя во сне? — спросила я.
Виктория усмехнулась, и в её усмешке было столько нежности, сколько не бывает в самых сладких словах.
— Попробуй. Это будет весело.
Она потянула меня к выходу, и я пошла. Не потому, что не могла сопротивляться. А потому, что не хотела.
В тусклом свете склада, среди бетона и ржавчины, я вдруг поняла одну простую вещь. Несмотря на пистолет в моей руке, она была вооружена сильнее, но без пистолета. А я была обезоружена. Обезоружена любовью, которая начиналась как ненависть. Обезоружена женщиной, которую поклялась уничтожить.
Мы вышли в ночь, и холодный воздух ударил в лицо. Виктория обняла меня за плечи, притягивая к себе.
— Скажи, что ненавидишь меня, — попросила она шёпотом.
— Ненавижу, — сказала я.
— А теперь скажи правду.
Я замолчала. А потом, отвернувшись, чтобы она не видела моих глаз, прошептала:
— Я люблю тебя. И ненавижу себя за это.
Виктория поцеловала меня в висок — нежно, почти благодарно.
— Достаточно, — сказала она. — На первый раз достаточно.
Машина ждала у ворот. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Виктория открыла мне дверь, и я села внутрь, на кожаное сиденье, ещё пахнущее её духами.
Она села за руль, завела двигатель.
— Домой? — спросила я.
— Домой, — кивнула она.
И мы уехали в ночь, оставив на бетонном полу склада всё оружие, которое должно было нас разлучить. Но, как оказалось, оно нас только связало.
