Пентименто / Pentimento

      Было как-то необычно наблюдать в своих пенатах, в неопороченной никем постели, молодого, красивого, а главное — практически обнажённого альфу. Тэхён пытался восстановить в памяти, как вообще они тут вдвоём оказались. Чудилось, что и четвёртым разом не обошлось — Чонгук настырно требовал продолжения, раз за разом жадно целуя уже распухшие, порядком искусанные губы.       Тэхён невольно усмехнулся. Скажи кто раньше, что омега будет вытворять подобное, он бы себе вмазал. Реально пора было садиться в клетку в полицейском участке, но Тэхён лишь наклонился, вдохнув аромат, исходящий от Чонгука, а потом коснулся его плеча. Раз, два, три, осыпая кожу лаской до самой шеи, пока альфа не заворочался, продирая глаза. Капитан даже на мгновение отпрянул, испугавшись собственного порыва и того, что не сдержался, потревожив чужой сон... Во сколько?       Повернувшись к будильнику, он обнаружил десять утра. Ничего криминального, формально шёл законный выходной, хоть и будний, но Тэхён тут же стрельнул подозрительным взглядом в сторону гостя. Тот... Что? Не грыз гранит науки? Не пропадал в офисе? Никаких дежурств, кроме ночных вылазок с баллончиками к бетонным плитам? В голову незваным роем полезли вопросы: откуда средства на профессиональную краску, кто его предки, сколько ему точно исполнилось, какие у него вообще ориентиры. Блин, да, Чимин оказался прав, капитан влип по самые уши, но даже не удосужился прикинуть, что будет дальше.       Секс сексом, а всё равно в глубине души маячила перспектива чего-то более основательного. Во всяком случае, Чонгук не напоминал азартного игрока, ветреного повесу или любителя случайных связей в подворотне. Или, всё же, напоминал?       Омега заворожённо изучал породистые черты лица, разметавшиеся по подушке чёрные кудри, наблюдая, как альфа лениво щурится и расплывается в сонной улыбке, а затем тянет загребущие руки, чтобы...       Тэхён катапультировался с кровати и депортировал себя в ванную в мгновение ока, потому что даже не подумал о том, как «презентабельно» выглядит спросонья. Встретившись лицом к лицу с суровой реальностью в зеркале, он разочарованно выдохнул и принялся постукивать себя ладонью по лбу.       — Ну что за недоразумение... — пробормотал и, отвесив себе ещё пару воспитательных оплеух, снова проинспектировал воронье гнездо на макушке, огромные тени под глазами, отёкшее лицо и заспанные щёки с чётким оттиском наволочки. Взгляд остановился на расплывшейся улыбке.       Ладно, последнее можно было счесть даже чертовски притягательным — это добавляло облику Тэхёна некую изюминку. Но вот всё остальное превращать в изюм капитан совершенно точно не просил!       Потратив добрые двадцать минут на то, чтобы некогда эффектный омега снова стал похож на человека, Тэхён покинул убежище и уловил в проёме движение — Чонгук преспокойно хозяйничал на кухне. Заинтригованный, хозяин квартиры проследовал по коридору, натыкаясь на умилительную сцену: пушистый Фундук, учуяв свежую кровь в лице нового кормильца, вовсю эксплуатировал кошачью харизму, стреляя огромными изумрудными глазами. Альфа, в свою очередь, уже ликвидировал последствия трапезы вокруг миски и теперь щедро отсыпал корм сверх лимита зверюге, которая разве что не мурлыкала благодарственные оды.       — Ты переборщил, — Тэхён прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Ветеринар прописал этому обжоре строгий режим, так что сорок пять граммов — его потолок.       — Прости, не знал, — чуть почесав затылок, Чонгук резко выпрямился и тут же приложился о навесной ящик и рукой, и макушкой. — Блять...       — Ты и ругаться умеешь? — омега иронично вскинул бровь и подошёл вплотную, приподнимаясь на цыпочки, чтобы провести ревизию пострадавшего участка среди вороха угольных волос. — Жить будешь, герой, но локальный отёк обеспечен. Завтракать планируешь?       — Если приглашаешь. Я могу и ретироваться, если моё присутствие тебя напрягает. После вчерашнего финала не хотелось сбегать по-английски, это было бы дурным тоном, — Чонгук ещё раз помассировал ушиб и приземлился на стул, так и не посчитав нужным чем-либо прикрыться.       Тэхён, закусив изнутри щёку, беззастенчиво сканировал это рельефное, далеко не подростковое тело. Оппозиционер явно не обходил спортзал за три версты: мощный разворот плеч, литая грудная клетка, бицепсы объёмом с голову Тэхёна... Весь этот перевёрнутый треугольник сходился к безумно узкой талии. Омега вовремя сглотнул, иначе рисковал выдать себя с потрохами. Будь у него амнезия, жилось бы проще, но память услужливо подсовывала кадры того, как его бёдра несколько часов назад сжимали этот самый торс. Вздох получился шумным, тут же заставив Чонгука отвлечься от кота. Фундук, впрочем, на игнор не обиделся — он самозабвенно уничтожал контрабандную порцию еды, напрочь забыв о совести.       — Поговорим? — решил сместить фокус омега, подходя к холодильнику и доставая с полок базовые продукты.       — Зависит от того, насколько глубоко ты намерен копать.       — А тебе самому ничего не интересно? Можем и правда оставить всё как есть, не вдаваясь в подробности жизни каждого. В твоём случае это вполне оправдано, потому что поиски «Осуждённого» не закончатся, как бы нам ни хотелось иного. У меня есть должностная инструкция, которую нужно выполнять, личные симпатии тут как бы ни при чём.       — А симпатии, значит, имеются? — Чонгук вальяжно сполз на стуле, небрежно расставив ноги, что мгновенно зацепило взгляд Тэхёна, который и так при каждом удобном случае косился на этот парад маскулинности.       — Считаешь, я практикую интим с каждым встречным-поперечным? Мы ходим кругами, как на допросе... — вздохнув, капитан наконец сообразил, что сковородка скучает в глубинах посудомойки, мысленно ругая себя за внезапный дефицит сообразительности. — Чонгук, отбросим вот это всё: сколько тебе в действительности лет?       — Через три месяца стукнет двадцать два.       — Ясно. Студент?       — И это тоже, — альфа бесшумно поднялся и подошёл вплотную, обдавая затылок Тэхёна теплом. — Но давай на этом притормозим. Я готов травить байки или отвечать на твои вопросы, пока это не касается моей «другой» жизни. Не хочу, чтобы ты узнал что-то, из-за чего решишь наломать дров. Я и так дал тебе слишком много козырей, назвав реальные цифры и имя. Тебе ли не знать, как легко меня теперь вычислить? Считай, я сам вложил тебе в руки наручники.       — Раз это так элементарно, почему темнишь? Поверь, в базе хранится всё: от состава семьи до детских приводов и успеваемости...       — Криминала за мной точно не числится, а остальное — поле для твоей фантазии, — Чонгук приобнял омегу за поясницу, пристроив подбородок на плече и наблюдая, как тот шустро взбивает вилкой будущий завтрак. — Я доверяю тебе на пределе возможного в наших обстоятельствах.       — Ты чертовски рассудителен для своих лет, — Тэхён замер, откинув голову на чужую грудь. — Каков наш прогноз?       — Встречи? Люди начинают пересекаться, не пытаясь с порога вытрясти друг из друга всю подноготную, мы можем придерживаться того же сценария. А в процессе...       — Узнал бы тебя поближе, да? Почему-то рядом с тобой мои запасы терпения стремятся к нулю. Я в нормальных отношениях-то состоял в прошлой жизни, а тут врываешься ты... И с тобой я совершенно теряю статус старшего. Такое чувство, будто мне снова двадцать и меня окучивает наглый первокурсник, а все эти манёвры смахивают на искромётный секс без обязательств.       — Так оно и есть, Тэхён, — фраза обрушилась ледяным душем прямо за шиворот. Чонгук лишь крепче стиснул омегу в кольце рук, пытаясь самолично загладить резкость собственных слов. — Какие могут быть планы на будущее, если завтра меня могут упаковать в автозак? Меньше всего я хочу затягивать тебя в это болото.       — Не кажется ли тебе, что рубикон уже пройден? — Тэхён резким движением высвободился. — Кстати, вчера ты нёс что-то маловнятное про мурал. Мол, он существовал, просто я его не замечал в упор. Я в твоих ребусах окончательно заплутал.       — Стена была холодной? — невпопад спросил Чонгук.       — Что? — капитан обернулся, глядя на него с полным непониманием. — Да не особо... Наверное. И да, и нет. Знаешь, я как-то не акцентировал внимание на температуре кирпича, когда меня в него вжимали!       Чонгук на это лишь многозначительно хмыкнул. Он чуть склонился, оставляя невесомый след на запаховой железе, и медленно соскользнул ладонями к бёдрам омеги. Пульс сорвался в галоп, дыхание сбилось, а внутри взметнулся коктейль из предвкушения и глухого раздражения. Альфа виртуозно увиливал от конкретики, и это начинало действовать на нервы.       — Там есть дополнительный слой. Помнишь, я упоминал пентименто? Эта техника позволяет остальным видеть только ту картинку, которую я выставил напоказ. Своеобразный щит. Но стоит использовать нужный растворитель, как скрытое проявляется. Достаточно одной ночи и пары литров химии, чтобы вытащить всё наружу.       — Но это же титанический труд... — Тэхён нахмурился, возвращаясь к плите и принимаясь яростно перемешивать и без того идеальную массу. — Ты сначала ваяешь шедевр, а потом тратишь вечность, чтобы замаскировать его? И сколько ресурсов на это уходит?       — Много. Почти всё, что ты видел, создавалось месяцами. Я возвращался на те точки снова и снова, латал штрихи, реанимировал то, что подточило время, поэтому роспись выглядит свежей, хотя некоторым работам перевалило за год.       — И когда ты успеваешь жить? — Тэхёна буквально распирало от любопытства, которое не давало покоя. Сковорода уже раскалилась, и он с шипением вылил на неё заготовку. — Если ты отдаёшь этим стенам всё свободное время, то когда ты учишься?       — Всё гармонично и сбалансировано, не накручивай себя, — Чонгук легонько чмокнул его в шею и плавно разомкнул объятия, деликатно удалившись и оставив Тэхёна тет-а-тет с золотистым омлетом.       Жевали после в каком-то вакууме, перекидываясь только искрами из-под ресниц. Фундук за это время успел окончательно переметнуться: мохнатый предатель окучивал лодыжки Чонгука, мурлыкая и участливо заглядывая в рот. Когда альфа собрался, он на десерт ещё раз испробовал губы Тэхёна и выдал очередную порцию комплиментов про его утреннюю неотразимость. Омеге это показалось тонким троллингом — он-то прекрасно помнил свой эффектный вид в зеркале.       Едва за гостем захлопнулась дверь, капитан привалился к стене в прихожей, чувствуя, как его накрывает эмоциональным похмельем. Эйфория улетучилась, оставив после себя кучу неудобных «почему».       Шикарный секс — это, конечно, аргумент, но как строить что-то внятное с оппозиционером, который младше на дюжину лет и при этом шифруется похлеще колумбийского наркобарона? Где искать те точки соприкосновения, которые не ограничены лишь горизонтальной плоскостью? И стоит ли?       Двое суток спустя ясности не прибавилось. Даже когда Тэхён обнаружил очередную открытку, на которой они вдвоём создавали новый мурал, легче не стало. На плотном картоне было изображено то же самое место, но заветной приписки с приглашением на очередное свидание не нашлось. Чонгук молчал. От осознания, что всё это может оказаться лишь яркой вспышкой без продолжения, внутри по-детски, обидно заскребло.       Ни через четыре дня, ни через неделю вестей не привалило, а когда спустя полторы Чонгук нарисовался на пороге, Тэхён даже не успел расчехлить заранее заготовленные претензии — наглец просто перекрыл ему кислород, вламываясь в квартиру и выбивая все мысли поцелуями. Заляпанный краской комбинезон полетел в одну сторону, его футболка и джинсы омеги — в другую. В сознание оба пришли уже в кровати, когда лёгкие горели, а Тэхён едва соображал, что это вообще было за вторжение.       Чонгук словно задался целью выжать из него все соки. Он двигался с усердием маньяка, полируя омегу до состояния искр из глаз, пока простыни под ними не превратились в сплошной поток — хоть выжимай. Сам альфа кончил лишь единожды и тут же выскочил, не давая узлу сцепить их намертво. Видимо, провернул тот же фокус, что и у мурала, вот только тогда Тэхён отъехал в аут после третьего раунда и конец просто проспал. Кто знает, может, Чонгук там вообще до финала и не дошёл?       Эта тактика — сначала довести партнёра до исступления, а потом экстренно ретироваться — начинала не на шутку напрягать. Когда альфа снова навис над ним, прицеливаясь, где бы ещё затискать, Тэхён в панике выставил руки.       — Тормози, — выдохнул омега, упираясь ладонями в горячую грудь. — Я ещё раз просто не выдержу.       — Оторваться от тебя не могу... — Чонгук опалил дыханием шею. — Эта неделя была сплошной пыткой.       — Именно поэтому ты на меня забил? — Тэхён хмыкнул, тут же натягивая на себя простыню, чтобы спрятать всё, что могло вновь разжечь в альфе интерес. — Слушай, я, конечно, не строил иллюзий о «взрослых отношениях», но можно было поступить по-человечески? Дать знать, что ты жив-здоров, что тебя не скрутили где-нибудь... Да просто подтвердить, что тебе всё ещё не плевать на то, что между нами происходит. Мне банально…       — Серьёзности не хватает, — закончил за него Чонгук, тяжело падая рядом на подушку. — Всё понимаю, но даю только то, что могу. Это, в том числе, и твоя безопасность, Тэхён. Ты хочешь «как у всех», выбрав себе в постель оппозиционера, за которым полгорода охотится? Одни — чтобы в любви признаться, другие — чтобы прибить поскорее. Ты к кому симпатию испытываешь: к парню, который показывает свои неудобные мысли через рисунки, или просто к альфе? Сначала тебе зашло то, что я делаю...       Тэхён замолчал. В этих словах была правда. Сначала его зацепил «Осуждённый» — призрак-бунтарь, ломающий систему. А теперь? Теперь капитан влюбился в кого-то, кого толком и не знал. В красивую внешность? В редкие привычки, которые казались притягательными? Или в этот самый, ершистый характер?       — Почему всё же я? — Тэхён повернул голову, глядя на альфу в упор. — Не проще было найти омегу из своего круга? По возрасту, по интересам...       — Ты спрашиваешь странные вещи, — Чонгук хмыкнул и резко поднялся. Он начал одеваться, явно собираясь поскорее покинуть квартиру, где один душный омега внезапно стал ему в тягость. — Зачем мне кто-то другой, если понравился именно ты?       — Не знаю... чтобы было проще?       — Я не ищу лёгких путей. Моя деятельность должна была тебе это доказать.       И вновь крыть было нечем: Чонгук опять был по-своему прав. Но, когда входная дверь захлопнулась, в квартире остались лишь саднящие ягодицы и отвратительная апатия. Капитана даже не поцеловали на прощание.       На третий день его отсутствия Тэхён всё же получил свои сладости, улун, два новых мурала на стенах района и... цветы. Это были невероятные двухцветные каллы — кремово-бордовые, с мягким градиентом, который смотрелся куда выразительнее привычных букетов. Тэхён даже не представлял, где в Сеуле можно отыскать такую экзотику, да и подобных подарков он раньше не получал. Огромная охапка едва умещалась в руках, но первой мыслью, пришедшей в голову, была вовсе не благодарность, а сомнения: откуда у простого студента такие деньги? И снова, вместо ожидаемого восторга, нахлынули знаки вопроса. Все эти жесты были красивыми, даже можно сказать, статусными, но за ними не стояло самого главного: Тэхёну хотелось не презентов, а честного диалога, после которого в их запутанном «между нами» станет хоть чуточку понятнее.       Оставлять машину за два квартала из-за отсутствия парковки в центре было крайне непредусмотрительно — букет оказался адски тяжёлым. К середине пути у Тэхёна затекли руки, а пальцы ломило от веса этой цветочной роскоши. Сдавшись, он присел на корточки, пристроил каллы на коленях и устало откинул голову на стену. Плакать не хотелось, но на душе было муторно.       Внезапно, вечернее солнце, пробивавшееся сквозь высотки, перекрыла чья-то тень. Над капитаном, как ни в чём не бывало, вырос его оппозиционер. К этим внеплановым появлениям пора было выработать иммунитет, но Тэхён смог выдавить лишь блёклую, вымученную улыбку.       — Давай помогу. Сам уже понял, что погорячился с объёмом, — Чонгук протянул руки, намереваясь забрать тяжёлую охапку, но Тэхён лишь качнул головой. Он поднялся и вместо цветов всучил альфе пакеты и сумку. — Давай всё, не надо упрямиться.       — Это не из упрямства. Они, правда, невероятные.       — Тогда в чём дело? Почему лицо такое, будто я тебе венок похоронный принёс?       — Постоянно думаю о том, что всё это... сложно, — Тэхён выдохнул, чувствуя, как аромат калл смешивается с запахом орехового улуна.       — Хочешь закончить?       — А мы разве что-то начинали? — омега прошёл несколько шагов вперёд и обернулся.       Чонгук выглядел непривычно: растерянным, даже немного напуганным. Он нервно закусывал губу и оглядывался по сторонам, проверяя, скорее всего, по привычке, периметр. Только сейчас омега разглядел его новый образ: вместо привычного, вечно заляпанного красками комбинезона или растянутых футболок — белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами и строгие чёрные брюки. В таком виде обычно делают предложение, а не караулят тридцатилетних омег в закоулках после работы. Столь неуместный парадный прикид вызвал у Тэхёна невольную усмешку.       — Чего ты хочешь?       — Телефон. Номер, по которому я смогу до тебя достучаться. Просто спросить, как ты, жив ли вообще. Что-то в этом роде.       — Родительский контроль?       — А ты только так это способен воспринимать? — Тэхён едва не закатил глаза и упрямо зашагал к машине. Руки уже не просто затекли — их ломило нещадно, но выпускать букет он не собирался.       — Я не сказал тебе «нет», я просто хочу понять, откуда эта тяга к контролю ситуации, — альфа догнал его и притормозил за локоть, мягко разворачивая к себе. — Мы ссоримся на пустом месте. Тебе сложно, потому что я то пропадаю, то появляюсь? Не устраивает сам формат?       — Частота встреч меня даже более чем устраивает. У тебя красивые ухаживания, порой вообще за гранью, и я тебе за это благодарен, но... Чонгук, возможно, это разница поколений или разный взгляд на вещи. Но, прости за мой корейский: если меня трахают, я хотел бы хотя бы узнать человека, с которым это делаю. Ты же не позволяешь ничего. Имя и возраст? Классно. Я вот — Ким Тэхён, мне тридцать три. Только о моём месте работы ты в курсе, о хобби тоже, ты был у меня дома... Ты знаешь обо мне в разы больше, чем я о тебе. Да, меня это раздражает, но даже тут я тебя понял. А теперь, когда я прошу чуть больше личного контакта, ты будто вновь насмехаешься надо мной, называя просьбу дать номер «родительским контролем». Если я для тебя исполняю роль папочки, то на кой чёрт ты лезешь мне в трусы?       — Прости, я не совсем правильно выразился и задел тебя. Меньше всего я хочу доставлять тебе проблемы, и так понимая, что тебе многое приходится терпеть. Но если я попрошу подождать ещё два с половиной месяца, ты согласишься? Обещаю, потом будет проще.       — Ты планируешь всё на такой долгий срок? А что потом, Чонгук? — Тэхён всё же передал ему букет: альфа вовремя протянул руки, устав смотреть, как омегу буквально прибивает к земле гравитацией.       — Ты вымотан. Давай доедем до твоей квартиры и там спокойно поговорим. Сейчас не самое подходящее место и время — мы только всё усугубим.       — Ладно... — Тэхён действительно был на пределе, поэтому просто сдался. Он развернулся и побрёл к машине, до которой оставалось всего ничего.       Сев за руль, он дождался, пока Чонгук пристроит цветы и пакеты на заднем сиденье, а затем устроится рядом. Омега молча указал на ремень безопасности. Чонгука это опять позабавило — он усмехнулся, но просьбу выполнил. Бунтарь до мозга костей, и вопрос о том, готов ли Тэхён и дальше с этим возиться, снова возник сам собой.       Стоило переступить порог, как Фундук принялся нарезать круги вокруг ног альфы, настойчиво зазывая если не к мискам на кухню, то хотя бы на сеанс ласк за ушком. Чонгук не отказал: подхватил непоседливого кота на руки и даже чмокнул в макушку. Тэхён лишь выразительно фыркнул — его самого за последние сорок минут поцеловать так и не удосужились. В машине он ещё пытался прощупать почву вопросами, но в ответ получал лишь встречные. Отношения всё больше напоминали бесконечные догонялки с финалом в постели, и этот путь явно вёл в тупик.       Конечно, проще всего было бы снова списать всё на разницу в возрасте или на то, что Чонгук изначально планировал лишь приятно проводить время по субботам и средам — именно на эти дни почему-то стабильно выпадали их встречи. Но, кажется, Тэхён просто обманул сам себя, соглашаясь на подобное, с надеждой на что-то совершенно иное.       Пока заваривался чай, капитан выставил на стол подаренные пирожные. Омега даже мстительно улыбнулся: пускай Чонгук тоже подпортит свой идеальный пресс углеводами. Не всё же ему одному раскармливать Тэхёна сладостями.       — Прости меня, — раздалось за спиной. Развернуться Тэхён не успел: альфа накрыл его собой, по привычке обнимая сзади и прижимая к себе. — Я люблю тебя. Очень. Но, правда, могу дать пока только это. Можешь закончить всё прямо сейчас, но я прошу подождать всего два с половиной месяца.       С одной стороны, Тэхён впал в ступор — его любят, во всяком случае, это произнесли вслух. С другой — ничего не изменилось, всё осталось на своих местах.       — Что произойдёт через два месяца?       — Я смогу не опасаться за твою работу или жизнь. Смогу нормально находиться рядом, и мы будем встречаться как обычные люди. Ну, совсем обычными быть не обещаю, муралы я не брошу — это моё единственное условие.       — Тогда откуда взяться переменам?       — Пентименто, Тэхён. Пока всё скрыто, но ты увидишь результат чуть позже.       — Ты требуешь доверия от того, кому сам не доверяешь? — Тэхён развернулся в его руках и поднял голову, пытаясь отыскать в глазах напротив крупицы правды.       — Я не требую, я прошу... — Чонгук наклонился и вновь принялся делать то, от чего слабеют и разум, и тело, — просто целовать. Не разрывая контакта, он повёл капитана вглубь кухни, усадил на стол и втиснулся между разведённых ног. — Очень прошу, Тэхён. Я хочу сохранить то, что между нами есть...       Он и правда смотрел так влюблённо, что омега кивнул, принимая эти странные договорённости.       — Есть только одно «но», Чонгук. Я всё же хочу твой номер. И хочу, чтобы ты, хотя бы за несколько часов, предупреждал о визите. Мне надоело перекраивать планы в вечном ожидании.       — Хорошо…       Но ни за каким телефоном они, конечно, не пошли. Чонгук опрокинул его на столешницу, почти выдирая пуговицы из петель полицейского кителя. Он дышал рвано, опаляя ухо, и бесстыдно вжимался коленом в пах, высекая искры внизу живота. Тэхён окончательно поплыл, когда ладонь скользнула под ткань, сминая грудь и ловко прокручивая сосок между пальцами: прошивающая тело судорога заставила омегу выгнуться дугой. Сам Чонгук оставался одетым, сосредоточившись на чужой реакции. Губы действовали с диким напором, язык хозяйничал во рту, пока пальцы продолжали терзать вторую ареолу, доводя до мелких спазмов.       — Сними рубашку, — прорычал он, дёргая омегу за руки на себя.       Под этим тяжёлым взглядом Тэхён послушно избавился от формы, оставаясь в самом уязвимом своём виде. Чонгук тут же опустился на колени в тесном пространстве между его бёдер. Ладони собственнически впились в кожу, пока сам альфа приник к запястью Тэхёна, который дрожащими пальцами оглаживал его скулу, пытаясь поймать фокус в тумане удовольствия.       Пользуясь преимуществом в росте, Чонгук прошёлся влажным языком по рёберным дугам, пересчитывая каждое, и вновь нашёл уплотнённую, пульсирующую горошину соска. Стоило альфе с силой втянуть её в рот, присасываясь, как Тэхён запрокинул голову, вжимаясь лопатками в холодное дерево.       Шершавые от мозолей пальцы расправились с ширинкой. Короткое, резкое движение — и джинсы вместе с бельём рухнули к лодыжкам. Влажная дорожка из поцелуев стремительно спускалась к паху, пока Чонгук не заглотил головку целиком. Тэхёна же озадачила отточенная техника: альфа вновь действовал как одержимый, стирая собственные потребности и направляя весь напор только на омегу.       — Можно мне? — Тэхён мягко перехватил его за плечи, пресекая попытку заглотить плоть до самого горла. В глазах Чонгука застыло искреннее непонимание. Послышался влажный звук выдоха, когда головка покинула рот; нити слюны блеснули на губах альфы и на кончике возбуждённого члена. Пока тот замер в немом вопросе, Тэхён стал осторожно сползать со стола. — Не напрягайся ты так, — омегу даже умилило это замешательство.       Сложилось впечатление, что Чонгук привык только отдавать, и даже мысль о взаимности в его голове попросту не укладывалась. Тэхён легонько отстранил его от края столешницы и похлопал по плечу, побуждая подняться. Протирать колени на жёстком кухонном полу не входило в его планы — он решил увлечь бунтаря в спальню. Альфа, ведомый молчаливым приглашением, поплёлся следом. На лице крупными буквами читалось растерянное: «Облажался, но где?»       — Всё в порядке, иди ко мне, — Тэхён повторил жест, которым Чонгук когда-то на крыше приглашал его спрятаться в пледе. Ассоциация сработала безотказно: альфа наконец улыбнулся и заметно расслабился, сокращая дистанцию. — Ты каждый раз печёшься о том, как сделать лучше мне. Пора бы подумать и о тебе, не находишь?       — Мне это не столь важно, — ответил Чонгук, останавливаясь вплотную. — Я ловлю кайф, когда тебе хорошо.       — Нам может быть хорошо в равной степени.       Тэхён взялся за его брюки. Рубашку он решил оставить — в ней Чонгук выглядел непривычно и притягательно. Омега скользнул ладонью под белую ткань, чувствуя, как под пальцами мгновенно каменеет живот альфы.       — И что ты задумал? — Чонгук до крови впился зубами в губу, не сводя взгляда с рук, которые снимали его одежду.       — Обязательно всё проговаривать?       — Нет, просто... — запнулся, когда Тэхён мягко обхватил его ладонью.       Омега повёл рукой вверх, подушечкой пальца очерчивая выпуклую, бьющуюся в такт сердцу венку, которая змейкой бежала под кожей, склонился ниже, ловя губами крошечную, блестящую каплю предэякулята на самом кончике. Он слизнул её медленно, кончиком дразня чувствительное отверстие уретры, заставляя Чонгука крупно вздрогнуть и сдавленно выдохнуть его имя. Тэхён же не торопился, кружил языком вокруг венечной борозды, прицельно лаская самые нежные участки, после аккуратно вобрал член в рот, позволяя альфе зарыться пальцами в его волосы, мелодично постанывая.       Честно говоря, Тэхён немного не рассчитал свои силы: челюсть устала почти мгновенно. Плоть была довольно внушительного диаметра, и мышцы лица ныли от непривычного растяжения, хотя Чонгук вёл себя на редкость деликатно и совсем не давил на затылок. Горячий орган во рту пульсировал и раздувался ещё сильнее, отчего Тэхёну пришлось немного выпустить его, сосредоточившись на самой головке. Он принялся раз за разом очерчивать языком её края, лаская влажный венец, пока одна ладонь мягко скручивала кожу у основания, создавая приятное натяжение, а вторая бережно накрыла мошонку, скользя после выше и ощутимо сжимая горячий узел. Чонгук задышал ещё чаще. Казалось, он совершенно не знал, куда пристроить свои огромные ладони в этот момент, поэтому просто стал ласково перебирать волосы Тэхёна, запуская пальцы в мягкие пряди.       Поглаживания были столь домашними и нежными, что в груди у омеги потеплело. Несмотря на весь напор и страсть, в движениях альфы сквозила почти детская благодарность. Тэхён поднял на него взгляд из-под ресниц, продолжая дразнить кончиком языка чувствительное отверстие на верхушке, и увидел, как Чонгук зажмурился, запрокидывая голову, а на его шее чётко обозначился напряжённый кадык.       Одним фетишем больше, другим меньше — не так уж страшно. Но когда на шее Чонгука проступили синие ветки вен, Тэхён просто не смог оторваться. Свободная рука сама потянулась к пуговицам этой слишком правильной рубашки. Хотелось увидеть, куда тянутся эти линии. Пуговицы поддавались с трудом, но стоило ткани разойтись, как капитан едва не подавился головкой. Синие дорожки от шеи уходили к ключицам, а оттуда тонкая сетка расходилась по всей грудной клетке, проступая сквозь светлую кожу. Тэхён видел такое впервые. Оказалось, что тело Чонгука разукрашено не меньше его муралов — просто для этого его нужно было довести до определённого градуса.       Омега заворожённо провёл пальцем по одной такой линии на груди, чувствуя, как там, под рёбрами, бешено колотится сердце. Чонгук в ответ только сильнее сжал его волосы, прерывисто выдыхая и не мешая омеге себя рассматривать. Тэхён вновь припал губами к горячему стволу, стараясь захватить побольше. Теперь он двигался медленнее, наблюдая, как с каждым его движением вены на теле альфы становятся всё ярче, а дыхание над головой — всё тяжелее и сбивчивее.       Налюбовавшись, омега отстранился и поднялся на ноги прямо на матрасе. Он окончательно стянул рубашку с плеч Чонгука, отбрасывая её в сторону. Тэхён придвинулся ближе, почти невесомо касаясь чужих губ. Это был мягкий, дразнящий поцелуй: он аккуратно втянул нижнюю губу альфы, прикусил её с лёгкой оттяжкой и тут же зализал место укуса. Обхватив Чонгука за шею, потянул его на себя, заставляя прижаться плотнее. Их кожа столкнулась, и омега принялся медленно тереться своим членом о его живот, вышибая у обоих рваные вздохи. Чонгук тут же спохватился: ладони скользнули по спине, едва касаясь позвонков, а затем пальцы прошлись между лопатками, запуская волну мурашек до самого копчика. Нащупав ягодицы, альфа сжал их, окончательно теряя остатки самообладания.       Поцелуй мгновенно стал глубоким и влажным, в него ворвалась страсть. Не разрывая контакта, Чонгук толкнул Тэхёна назад, опрокидывая на подушки. Он навис сверху, мгновенно втискиваясь между широко расползающихся бёдер.       — Хочу быть сверху, — наивно полагая, что сегодня инициатива останется за ним.       Но Чонгук будто и не слышал: его руки уже вовсю исследовали тело омеги, а губы оставляли влажные горячие метки на шее и ключицах. Спускаясь всё ниже, альфа мягко, но уверенно закинул ноги Тэхёна себе на плечи, открывая идеальный доступ. Одним широким тягучим движением он провёл языком по межъягодичной складке, вмиг слизывая всю выступившую смазку.       — Чонгук... — в голосе омеги смешались протест и нахлынувшая слабость.       — Я тебя слышал, но проигнорирую. Потом поймёшь, что этим я не управляю, — Чонгук вновь бросил одну из своих загадок, но вникать в неё не было сил, потому что язык альфы тут же вкрутился внутрь, прицельно и глубоко лаская податливое кольцо.       И хотя всё пошло по привычному для Тэхёна сценарию, менее хорошо от этого не становилось. Жаловаться было грешно: Чонгук действительно выкладывался ради него на полную. Омегу довели до такого состояния, что стоять на ногах позже было невозможно не из-за долгого процесса или боли, а из-за череды выматывающих оргазмов.       Только вот пробуждение вышло отрезвляющим. Проспав после бурного контакта добрых тринадцать часов и встав только по будильнику, Тэхён не обнаружил в квартире ни своего оппозиционера, ни заветного номера телефона — ничего. Тот снова свинтил в свои неизвестные края, в очередной раз пообещав когда-то вернуться. Как бы Тэхён ни хотел копнуть глубже, проверять Чонгука по базе было нельзя: любой просмотр профиля мгновенно отображался в логах главы участка. С учётом того, как пристально Намджун наблюдал за омегой, такая любознательность могла стать фатальной — причём как для Чонгука, так и для самого Тэхёна. Но подобное отношение портило настроение, заставляя почти выть от бессилия. Доверять или нет? Стоит ли терпеть эти два с половиной месяца, когда на словах обещают одно, а на деле — привычно исчезают? Бомбило жутко. Тэхён убил всё утро на то, чтобы просто заставить себя успокоиться и перестать метаться по пустой спальне.       Решив выгулять своего внутреннего демона на обеде с Чимином, Тэхён лоб в лоб столкнулся с Намджуном. Последний ещё со дня рождения папы никак не мог усвоить простую истину: сморщенный нос, кривая ухмылка и сверкание тэхёновых пяток в закат — не приглашение к вязке, а недвусмысленный посыл в пешее эротическое. Но сегодня внутренний раздрай зашкаливал настолько, что даже общество занудного ухажёра показало себя отличным анестетиком.       Завидев альфу, Тэхён, под завязку заправленный праведным ядом, сам пошёл на сближение. Было отчасти приятно наблюдать, как каменная физиономия начальника участка даёт течь и стремительно плавится — в персональной пустыне Намджуна впервые за десятилетие ливанул тропический дождь, разом закрыв все гештальты.       В голове омеги мгновенно оформился план психологической атаки: пора бы вправить мозги одному наглому юнцу и показать, что формат «пришёл-трахнул-исчез» здесь не котируется. Тэхёну до чесотки захотелось выставить перед носом Чонгука живой пример того, что в его орбите вращаются серьёзные альфы, готовые окольцевать его без лишних ребусов, пока кое-кто просто балуется. Капитана внезапно переклинило на теме дефицита времени — мол, некогда ему ждать у моря погоды. И неважно, что по факту за плечами всего четыре встречи. Омежье эго в моменте выдало крутой вираж, требуя немедленной компенсации, а Намджун просто удачно подвернулся под горячую руку.       — Ты обедать?       — Да. А ты? С Чимином? — Намджун едва заметно кивнул Паку, который в ответ сложился пополам в верноподданическом поклоне. Несмотря на дружеские отношения, Чимин не упускал шанса поиздеваться над субординацией, мол, начальство пришло, трепещите, холопы.       — Вот думаю, не позвать ли главу участка составить нам компанию? — Тэхён окинул альфу критическим взглядом. — Ты когда в последний раз нормально ел? Весь серый. Сегодня солнце выглянуло, пошли, хоть кислородом заправишься. Юнги скоро подтянется, у него тоже окно в графике, так что посидим парами.       Омега на миг сам опешил, не веря, что этот вброс озвучил именно он, но фраза уже пошла в тираж, а слово, как известно, не воробей. Намджун от невиданных за день авансов округлил глаза, переваривая услышанное, пока Тэхён мысленно выписывал себе подзатыльник за такой резкий кавалерийский наскок.       — Конечно, я мигом! Только папки закину и готов. Давайте на машине? Подброшу всех с ветерком. Далеко собрались?       — Не, тут за углом, так что брось свою баранку, — лимит любезностей стремительно исчерпывался, поэтому Тэхён зачем-то продублировал манёвр Чимина, сложившись в глубоком поклоне. Намджун окончательно выпал в осадок, а омега, крутанувшись на каблуках, поспешил ретироваться, пока коварный язык не ляпнул ещё какую-нибудь глупость.       — Ты себя закапываешь, — Чимин уже ждал его у выхода, изображая цирковую обезьянку и хлопая невидимыми, но очень звонкими тарелками. — Дурачок.       — Ага, сам в курсе, я тот ещё кретин, — выдохнул Тэхён, приземляясь на парапет. — Самое паршивое, что с моим везением всё реально доползёт до свадьбы.       — Что, уже наигрался в омегу оппозиционера? Однако...       — Хочешь сказать, я слишком многого требую?       — Хочу сказать, что у тебя фляга свистит. Ты бы заземлился и дал себе время поразмыслить, гормоны в чувство привёл, а не только ноги раздвигал. Вспомни себя в двадцать лет — многое прояснится.       — И что мне должно стать ясно? Блять, Чимин, он заявляется когда вздумается, творит что хочет! Я рядом с ним на пороховой бочке сижу, карьерой рискую, а выхлоп какой? «Я люблю тебя, но могу дать пока только это», — съязвил Тэхён, пряча лицо в ладонях.       Сержант Пак промолчал — из дверей участка уже выруливал воодушевлённый Намджун. Чимину было по-человечески жаль альфу, который совершенно не заслужил роли запасного аэродрома, но в хит-параде привязанностей Тэхён неизменно занимал первую строчку. Там даже выбирать не приходилось.       Намджун себе ничего лишнего так и не позволил. Он лишь заботливо накрыл перед омегой стол: кормил с ложки супом, палочками подкладывал листья периллы и ловко заворачивал мясо в салат — всё в лучших традициях дорам, которые альфа любил смотреть после работы, чтобы хоть как-то отвлечься. Тэхён только тяжело вздыхал, принимая такой уровень опеки. Под конец, переев на стрессе всего, что в него настойчиво впихивали, он бессильно откинулся головой на чужое плечо.       Счастливые подёргивания Намджуна чувствовались без труда, и от этого Тэхёну становилось только тошнее от самого себя. Когда широкая ладонь легла на волосы, поглаживая и успокаивая, омега расслабился окончательно и практически заревел прямо в плечо альфы. Ну почему ему нужно было втрескаться в малолетнего оппозиционера, а не в главу участка с престижной работой и вполне себе приятным запахом лемонграсса?       Выйдя из забегаловки, Чимин и Юнги направились к машине — альфа предусмотрительно прихватил раф для омеги, но забыл его в салоне. Оставшимся двоим пришлось ждать. Точнее, ждал только Тэхён, потому что у Намджуна за это время накопилась целая гора вопросов.       — Расскажешь всё же, что случилось?       — Нет, — Тэхён надулся, напоминая недовольный пирожок, и поплёлся рядом, словно нерадивое дитя под присмотром взрослого. — Давай сойдёмся на том, что я просто плохой.       — Ты мне нравишься любым, — Намджун улыбнулся, сверкнув фирменными ямочками, чем надавил на совесть омеги ещё сильнее. — Могу выслушать тебя как друг, не более. То, что ты от меня не в восторге, я осознал давно. Просто попытки прекратить всё это заняли приличное время.       — А сейчас? Оставил их? — в груди неожиданно кольнул страх. — У тебя кто-то появился?       — Врать не стану. Да, я кое с кем встречаюсь.       — Вот как… — Тэхён осёкся, пытаясь изобразить на лице подобие искренней радости. — Поздравляю. Значит, всё же не дождался меня.       — Даже если шансы и были, насильно мил не будешь, Тэ. Лучше я начну строить нормальную семейную жизнь. Пусть там нет такой фанатичной любви, зато есть рациональная стабильность. Ты по-прежнему остаёшься моей мечтой, если тебе это хоть капельку интересно, но я выбрал иной путь.       Тэхён посмотрел на него совершенно другими глазами. Это не было внезапным озарением о нереально крутом альфе, скорее искренним восхищением его внутренним стержнем. Пока сам Тэхён метался от малолетки и обратно, этот мужчина решил взять будущее в свои руки.       — Ты молодец, Джун. Я правда рад за тебя и твоего омегу. Пусть у вас всё сложится. Ты замечательный, и хватило бы мне ума — я бы давно согласился на свадьбу. Но моей натуре критически важны чувства, за что я сейчас и расплачиваюсь. Не проси рассказывать подробности: вряд ли я смогу это сделать в ближайшее время. Не хочу слышать вердикт, даже если ты снизойдёшь до моих ошибок и простишь их.       — Просто знай, что я у тебя есть, хорошо? — альфа мягко кивнул. — В любой непонятной ситуации, что бы ни произошло, я постараюсь помочь.       Тэхён решил уйти первым. Стало отчего-то некомфортно даже просто находиться рядом с главой полицейского участка. Поправочка — с занятым главой. Будто теперь омега выглядел совсем уж глупо на его фоне, таком взрослом и перспективном, хотя по факту ничего не изменилось. Но стоило пройти несколько метров, как его бесцеремонно схватили за руку и втянули в тёмный закуток между домами. Омега даже испугаться не успел, а мгновение спустя и вовсе закатил глаза. Перед ним стояло ходячее воплощение нуара: чёрные глаза, чёрная маска, чёрные волосы и футболка — всё беспросветно чёрное.       — И что это сейчас было в кафе? — Чонгук выглядел совершенно недовольным, в голосе пробивалась очевидная ревность. — Что за мужик, которому ты так мило голову на плечо складываешь?       — Ой, отстань, — омега попытался оттолкнуть эту преграду, но его тут же прижали к стене. Руки взметнулись вверх, намертво зажатые около головы. Очередной раз. Очередной переулок. — Что? Что ты от меня хочешь? — выплюнул Тэхён, глядя прямо в эти тёмные омуты.       — Хотя бы объяснись, почему ты с другим обжимаешься, когда у тебя есть я? — альфа едва ли не рычал, сокращая дистанцию до минимума.       — Я не уверен, что у меня есть ты, Чонгук! Слышишь? Не уверен!