DxD:Мастер боевых искусств

Глава 15: Токийский Неон и Эхо Триумфа Санкт-Петербург. Кабинет архиепископа Николая. 13:00. Николай был человеком, которого сложно удивить. За тридцать лет церковной службы он видел достаточно, чтобы выработать ту особую невозмутимость, которая бывает у людей, регулярно сталкивающихся со сверхъестественным. Экзорцисты с пустыми глазами после тяжёлых миссий. Артефакты, от которых опытные оценщики держались в метре. Существа, не вписывающиеся ни в одну классификацию. Тридцать лет. Ли Фэнь положил на стол косу. Николай смотрел на неё долго — секунд сорок, что для человека его выдержки было равносильно потере сознания у обычного. Коса выглядела просто — тонкое лезвие цвета лунного света, тёмная рукоять без украшений. Но от неё шло что-то, не поддающееся описанию. Не температура, не давление. Присутствие очень старой вещи, которая видела слишком много и помнит каждое. — Это её, — произнёс Николай тихо. Не вопрос. — Да, — подтвердил Ли Фэнь. — Ты убил её. — Да, но пришлось чуть-чуть попотеть. Николай закрыл глаза. Открыл. Снял очки — совершенно бессмысленное действие, которое он совершал автоматически в моменты, когда нужно было что-то делать с руками. Протёр. Надел обратно. — Марену, — произнёс он. — Да. — Воплощённую богиню смерти и зимы. — Да, сколько раз повторять? — Одного из последних активных представителей славянского пантеона. — Да, — сказал Ли Фэнь. — Их там почти никого не осталось. Она была одной из последних, кто ещё действовал в полную силу. Николай долго смотрел на стол перед собой. Потом открыл ящик, достал бутылку хорошего коньяка — явно хранившегося для особых, давно не случавшихся случаев — налил рюмку. Выпил без тоста. Потом налил вторую и поставил перед Ли Фэнем. — За подвиг, — произнёс он. — Даже если я не вполне понимаю, как это стало возможным. Ли Фэнь взял рюмку. Поставил обратно не выпив — ему было пятнадцать, и коньяк был ему не нужен, но жест он оценил. — Напишешь в Ватикан? — спросил он. — Немедленно, — сказал Николай. И в его голосе была та интонация человека, которому не терпится разделить с кем-то то, что он только что услышал. — Хотя… весть и без меня дойдёт. Горыныч мёртв, Марена мертва — это не утаишь. Сверхъестественный мир узнает быстрее, чем я допишу письмо. Ли Фэнь кивнул. Встал. — Коса остаётся здесь, — сказал он. — Делайте с ней что считаете нужным. Мне она не нужна. Николай посмотрел на косу. Потом снова на Ли Фэня. — Сколько тебе лет, сын мой? — Пятнадцать. Николай налил себе третью рюмку. Ватикан. Зал заседаний Верховного Совета. Пять дней спустя. Отчёт Гризельды занял двадцать три минуты. Когда она закончила, в зале стояла такая тишина, что через высокие окна был слышен ветер над площадью Святого Петра. Васко Страда сидел совершенно неподвижно — для человека его размера и темперамента это само по себе было красноречиво. Дулио Джазуальдо смотрел в стол без привычного лёгкого выражения. Остальные члены совета молчали, каждый переваривая услышанное по-своему. — Марена мертва, — произнёс наконец кто-то из кардиналов. Медленно, как человек, проверяющий, правильно ли он понял. — Да, — ответила Гризельда. — Воплощённая. В полную силу. — да. — И Горыныч тоже. — Как показывают факты да. Молчание. — Один человек, — произнёс Дулио тихо. Поднял взгляд от стола. — Один пятнадцатилетний человек. — Невероятно. Страда медленно повернул голову к Гризельде. — Как? — спросил он. Одно слово, в котором была вся суть. — Детали операции Ли Фэнь не раскрывает, — ответила она ровно. — Он сообщил только результат и подтвердил гибель обоих существ. Косу Марены передал архиепископу Николаю как подтверждение. — Коса подлинная? — спросил кто-то. — Наши эксперты работали с ней два дня. Подлинная. Магический след соответствует описаниям из архивов. — Пауза. — Он убил богиню смерти и принёс её оружие как доказательство. Зал молчал. — Последствия, — произнёс Страда. — Что нас ждёт со стороны других пантеонов? Гризельда покачала головой. — Практически ничего. Славянский пантеон на данный момент почти полностью нефункционален. Марена была одной из последних активных сущностей. Некому мстить, некому предъявлять претензии. — Пауза. — С точки зрения дипломатических последствий — мы в безопасности. Страда кивнул медленно. — Оплата, — произнёс он. — Тройной тариф, как обговаривалось за особо сложные задания. — Удвойте тройной. Все посмотрели на него. — Такие результаты должны вознаграждаться правильно, — произнёс Страда ровно. — Иначе в следующий раз он решит работать независимо. А Ли Фэнь, работающий полностью независимо — это переменная, которую я предпочитаю не иметь. Никто не возразил. Дулио снова опустил взгляд. — Я хочу с ним познакомиться, — произнёс он тихо. — Лично. Не как куратор от Церкви. Просто познакомиться. Гризельда посмотрела на него. — Я передам. Весть разошлась быстро — не через официальные каналы, а теми путями, которыми всегда распространяется информация в сверхъестественном мире. Марена мертва. Горыныч мёртв. Один человек. Пятнадцать лет. Имя — Тадео. Демонические кланы внесли его в списки наблюдения. Несколько независимых магических организаций начали собирать информацию. Где-то в большом японском доме с видом на сад пожилой дьявол с серебристыми волосами прочёл короткий доклад, сложил его аккуратно и долго смотрел в окно на заснеженный сад. — Интересно, — произнёс он вслух. И пока ничего не предпринял. Санкт-Петербург. Аэропорт Пулково. Прощание. Добрыня пришёл их проводить. Выглядел лучше — не полностью, рана от косы Марены заживала медленнее обычного, что неудивительно для оружия богини смерти. Но стоял прямо, без поддержки, с тем загорелым обветренным цветом лица, который был его нормой. — Япония, значит, — произнёс он, глядя на чемоданы. — Япония. — Далеко. — Самолёт. Добрыня хмыкнул. Помолчал. — Ты убил Марену, — произнёс он. Не впервые говорил это, но каждый раз это звучало так, будто он проверяет, не изменилось ли что-то от повторения. — Последнюю из сильных в нашем пантеоне. — Да. — Я должен злиться, наверное, — произнёс богатырь медленно. — Она была… частью нашего мира. Частью наследия. — Пауза. — Но она проклинала детей и использовала зверей против людей. — Ещё пауза. — Я не злюсь. — Хорошо, — сказал Ли Фэнь. — Просто… жалко чуть-чуть. Не её. Что мир становится меньше. Ли Фэнь смотрел на него. — Мир не становится меньше, — произнёс он. — Просто меняется. Добрыня подумал над этим. Потом кивнул — медленно, с тем видом, с которым принимают вещи, которые не вполне устраивают, но возразить нечем. Потом протянул руку. Ли Фэнь пожал. Потом богатырь обнял его — коротко, крепко. — Проставлюсь при встрече, — сказал он. — Слово богатырское. — Держу в уме. Добрыня посмотрел на Валери. Та смотрела на него — серьёзно, без смущения. Он неловко похлопал её по плечу. — Молодец, — произнёс он. — Сильная. — Пауза. — Береги его. У него инстинкт самосохранения как у камня. — Я знаю, — сказала Валери. Ли Фэнь сделал вид, что не слышал. Токио. Аэропорт Нарита. 11:40 по местному времени. Япония встретила их плотностью. Не физической — энергетической. Тридцать семь миллионов человек в агломерации создавали особый фон, который Ли Фэнь почувствовал ещё в самолёте, когда тот начал снижаться над городом. Что-то живое, многослойное, не враждебное, но требующее привыкания. Валери вышла из зоны прилёта и остановилась. Просто стояла и смотрела. Люди обходили её аккуратно — в японских аэропортах не толкаются, просто огибают препятствие и идут дальше. — Их так много, — произнесла она тихо. — Токио — один из крупнейших городов мира. — Я знаю цифру, — сказала она. — Но цифра и вот это — разные вещи. Ли Фэнь понял, что она имеет в виду. — Привыкнешь, — сказал он. — Быстро. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё. Пошла. Квартиру они сняли в Минато. Небольшая, две комнаты, окно с видом на кусок Токийской башни — она горела по вечерам оранжевым, и это было видно даже через несколько кварталов. Валери обошла квартиру методично — каждый угол, каждую комнату. Шесть минут. Потом поставила сумку у своей кровати и сказала: — Нормальное давление воды в душе. — Это твой основной критерий? — После всего — да. Ли Фэнь решил не спорить с логикой. Токио. Район Синдзюку. Следующий день. День выдался солнечным — для ноября неожиданно. Они шли по Синдзюку без конкретной цели — просто шли, позволяя городу разворачиваться вокруг. Валери держалась рядом — поначалу близко, иногда касаясь рукой его куртки когда толпа уплотнялась, потом чуть дальше, потом самостоятельно. Ли Фэнь это замечал и не комментировал. В Акихабаре она остановилась посреди тротуара и долго смотрела на витрины. Люди обходили её — вежливо, молча. — Почему здесь везде большие глаза? — спросила она. — Японский стиль рисования. — Это красиво? — По мнению тех, кто рисует — да. — Странно, — произнесла она. — Но мило. Они зашли в несколько магазинов. Валери рассматривала фигурки персонажей, листала мангу — сначала не в ту сторону, потом разобралась и перевернула. Один раз взяла с полки том с яркой обложкой и минут пять читала стоя, не покупая. — Интересно? — спросил Ли Фэнь. — Не знаю ещё, — ответила она честно. — Слишком мало прочитала. — Можно купить. — Куплю следующий раз, если захочу. Он отметил это про себя — она перестала бояться, что «следующего раза» не будет. Маленький признак того, что мозг начал верить в будущее как в данность. Потом был уличный лоток с сахарной ватой. Валери остановилась так резко, что Ли Фэнь почти налетел на неё. Она смотрела на розовое облако в форме зайца с ушками из более тёмного сахара. — Это едят? — спросила она. — Для этого и делают. — Нам нужно это. — Нам? — Мне. — Пауза. — И тебе тоже. Для компании. Он купил две порции. Они шли по Акихабаре и ели сахарную вату в форме зайцев. Валери была поглощена этим процессом так полно, что дважды налетала на прохожих и каждый раз извинялась по-японски — что само по себе было прогрессом. В какой-то момент она остановилась и посмотрела на него снизу вверх. — Тадео. — Что. — Спасибо. — За сахарную вату в форме зайца? — За то, что я могу есть сахарную вату в форме зайца в Токио, — произнесла она серьёзно. — Это кажется чудом иногда. Он посмотрел на неё. — Это не чудо, — сказал он. — Это просто жизнь. Привыкай. Она кивнула. Откусила ещё кусок ваты. — Всё равно спасибо, — произнесла она. Он ничего не ответил, но что-то в нём отметило это — тихо, без лишнего. Они обедали в маленьком ресторане на боковой улочке — из тех, которые не имеют вывески на английском и рассчитаны не на туристов. Рамен, который подали через три минуты после заказа, был настоящим — бульон, который явно варился много часов, яйцо правильной консистенции, тонкая лапша. Валери съела всё до последней капли бульона. Потом некоторое время смотрела в пустую миску. — В замке еда была плохой, — произнесла она. — Не всегда. Иногда нормальной. Но никогда — вот такой. — Такой — это какой? — Такой, что после неё хочется сидеть и не двигаться немного. — Пауза. — Не из усталости. Просто потому что хорошо. Ли Фэнь кивнул. Он знал это ощущение. В горах с Укунем еда была функциональной — восстановить силы, поддержать Ци. Правильной, но не такой. Такое бывает только когда кто-то готовит с вниманием. — Запомни адрес, — сказал он. — Придём ещё. Валери кивнула серьёзно, как будто это было важным решением. Потом был магазин одежды в Харадзюку. Это была идея Ли Фэня — у Валери имелось достаточно одежды для путешествий, но Токио был другим. Здесь одевались иначе, и хотя ей не нужно было сливаться с толпой, иметь что-то местное казалось разумным. Валери входила в магазины с осторожностью человека, которому нравится то, что он видит, но который ещё не совсем уверен, что имеет право хотеть. В третьем магазине она остановилась перед вешалкой с пальто — светлым, почти молочного цвета, с аккуратными пуговицами. Долго смотрела. — Примерь, — сказал Ли Фэнь. — Это дорого. — У нас есть деньги. — Всё равно. — Валери. — Что. — Примерь пальто. Она примерила. Посмотрела в зеркало — долго, с тем выражением, с которым люди смотрят на себя, когда не привыкли видеть в отражении что-то хорошее. — Берём? — спросил Ли Фэнь. Она помолчала. — Берём, — сказала она тихо. Ещё в том же магазине он нашёл берет — тёмно-синий, простой, который очевидно подходил к пальто. Положил ей на голову. Она посмотрела в зеркало снова. — Это ты выбрал? — спросила она. — Угу. — Тебе виднее со стороны? — Иногда. Берет они тоже взяли. Токио. Квартира в Минато. Вечер. Валери сидела за столом с тетрадью — отрабатывала написание кандзи. Её подход к языкам был методичным: магия давала понимание на слух, но написание требовало работы руками. Она приняла это без жалоб и работала каждый вечер. Ли Фэнь лежал на диване с ноутбуком. За окном Токийская башня светилась оранжевым — тихо, постоянно, как точка отсчёта в ночном городе. Он открыл YouTube. Канал «Тадео» — четыре месяца, три трека. Он давно не проверял цифры — всегда находилось что-то более срочное. Работа от Церкви, переезды, Марена. Музыка существовала параллельно, как что-то отдельное, что работало само по себе. Открыл первый трек. Смотрел на цифры. Встал. Подошёл к холодильнику. Взял воду. Вернулся. Снова посмотрел. Пятнадцать миллионов просмотров. — Валери. — Да? — не отрываясь от тетради. — Пятнадцать миллионов просмотров. На первом треке. Пауза. Она повернулась. — Это много? — Для четырёх месяцев без продвижения, без лейбла, без соцсетей — да. Очень. Она встала. Подошла. Посмотрела в экран. — Пятнадцать миллионов людей слышали твой голос, — произнесла она тихо. — Похоже на то. Долгая пауза. — Ли Фэнь. — Что. — Твой голос красивый. Она произнесла это ровно, как констатацию факта, и вернулась к столу — не глядя на него, снова открывая тетрадь. Он смотрел на неё секунду. Потом открыл комментарии. Комментарии к треку: @vocal_theory_official: «Я профессиональный педагог по вокалу двадцать лет. Анализировала запись дважды. Его техника — не то, чему учат в академической школе. Не потому что неправильная. Потому что она другая. Как будто он выработал её сам, с нуля, не зная, что “так не делают”. И она работает лучше» @jin_wu_fan: «47й раз за сегодня. всё ещё не хватает. помогите мне» @sound_engineer_real: «Студийщик с двенадцатью годами опыта. Запись сделана в помещении — слышно лёгкое эхо от стен. Обычный микрофон, базовая обработка. Этот человек сел, спел, и получилось вот это. Это должно быть незаконно» @maria_portugal_official: «Третий месяц ищу информацию о Тадео. Нет соцсетей. Нет интервью. Нет фото лица. Только три трека и имя. Он либо гений маркетинга, либо ему буквально всё равно на славу. Оба варианта восхитительны» @K_music_critic: «Пишу о музыке пятнадцать лет. Видел дебюты разных артистов. Этот голос — категория отдельно. Он либо подписывает контракт в течение года, либо индустрия окончательно слепа» @anonymous_3am: «три часа ночи, плачу, не знаю почему. спасибо и прощай Тадео» @Lena_wants_face: «ТАДЕО ПОКАЖИ ЛИЦО» @Lena_wants_face: «пожалуйста» @Lena_wants_face: «Я ПРОШУ» @guitar_player_jake: «Третий трек сложнее аранжировочно. Он растёт. Интересно, что будет через год» @music_producer_LA: «Кто его продюсирует? Серьёзно спрашиваю. Напишите в личку» Ли Фэнь читал молча. Потом закрыл комментарии. Открыл почту. Среди уведомлений, агрегаторов и нескольких рабочих писем от Гризельды — одно, которое выделялось форматом. Написано нормально, без восклицательных знаков, с корпоративным доменом. Meridian Records. A&R Department. Тема: Относительно вашего творческого проекта. Он открыл. Уважаемый Тадео, Меня зовут Сара Чэнь, директор по развитию артистов Meridian Records, Лос-Анджелес. Я слушала ваши треки несколько раз за последние две недели — сначала когда алгоритм показал мне первый, потом намеренно. Хочу быть прямой: за пятнадцать лет работы я слышала много голосов. Ваш — другой. Не лучше или хуже в рамках существующих категорий. Просто другой. Мы хотели бы встретиться лично. Я готова приехать в Токио — нам известно, что вы сейчас в Японии. Если вам интересно — дайте знать. С уважением, Сара Чэнь Meridian Records Ли Фэнь читал письмо. Потом перечитал. — Валери, — позвал он. — Что теперь? — без отрыва от тетради. — Музыкальный лейбл. Хотят встретиться по поводу контракта. Готовы приехать в Токио. Долгая пауза. Скрип ручки по бумаге прекратился. Она повернулась — медленно, с тем выражением человека, который обрабатывает неожиданную информацию. — Ты будешь певцом? — спросила она. — Я уже певец, — ответил он. — Вопрос в том, буду ли подписанным певцом. — Это хорошо? — Это деньги и структура. Они продвигают, организуют студийные записи. Взамен — процент от доходов. — Ты разбираешься в музыкальном бизнесе? — В прошлой жизни читал статьи. Валери посмотрела на него с выражением человека, не вполне уверенного в достаточности такой подготовки. — Стоит доверять? — спросила она. — Послушаю условия. Если устроят — подпишу. Если нет — откажу. — А если они плохие люди? — Meridian — крупный лейбл с репутацией. — Он закрыл ноутбук. — Но даже если условия плохие — я просто уйду. Никто меня не удержит. Валери думала секунду. — А тебе это нужно? — произнесла она. — Не деньги — именно это. Музыка официально. Он помолчал. Это был хороший вопрос. Он думал о нём несколько секунд — честно, без быстрого ответа. — Не знаю, нужно ли, — сказал он. — Но интересно. — Пауза. — А ты хочешь, чтобы я занимался музыкой официально? Она удивилась вопросу — это было видно. — Я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь делать сам, — произнесла она осторожно. — Не то, что я хочу. — Я спросил твоё мнение. — Я думаю, — начала она медленно, — что когда ты поёшь… это другой ты. Не тот, который дерётся с богинями. Просто человек, которому есть что сказать. — Пауза. — Мне кажется, это важно. Иметь обе части. Ли Фэнь смотрел на неё. — Хорошо сказано, — произнёс он. Она слегка покраснела и снова повернулась к тетради. — Просто отвечала на вопрос, — пробормотала она. Токио. Ресторан в Минато. Пять дней спустя. 12:00. Сара Чэнь оказалась женщиной лет сорока с тем особым видом людей, которые умеют слушать профессионально. Она прилетела из Лос-Анджелеса с ассистентом и юристом — японцем, специализирующимся на международных контрактах в медиасфере. Встреча проходила в небольшом ресторане с отдельным кабинетом. Сара смотрела на Ли Фэня несколько секунд, когда он вошёл. — Вы моложе, чем я ожидала, — произнесла она. — Мне говорят. — Сколько вам лет? — Пятнадцать. Она кивнула — без удивления, которого он ожидал. Либо уже знала, либо была достаточно опытна, чтобы не показывать. — Ваш вокал в стадии формирования, — сказала она, когда принесли чай. — Через два-три года голос станет глубже и устойчивее. Это может быть проблемой для быстрого продвижения. Но это может быть преимуществом, если работать правильно — у нас будет время сделать всё без спешки. — Что вы предлагаете? — спросил он. — Базовый контракт на три альбома. Процент с продаж — стандартный для дебютирующих артистов, но с повышением после первого альбома при достижении определённых показателей. Студийное время, продюсер, промо-поддержка. — Творческий контроль, — сказал он. — В разумных пределах— — Полный, — произнёс он. — Я сам решаю, что записывать. Лейбл может давать рекомендации, я могу их учитывать. Но финальное слово — моё. Сара посмотрела на него. Потом на Валери, которая сидела рядом и молча пила чай — с тем видом, с которым она наблюдала за важными разговорами, не вмешиваясь, но ничего не пропуская. — Это нестандартное условие для дебютанта, — произнесла Сара. — Я знаю. Но это моё условие. Пауза. — Хорошо, — сказала она. — Второе? — Лицо я не показываю. Никаких фотосессий, никаких публичных мероприятий с идентификацией. Голос — да. Силуэт, руки, что угодно для визуального контента — да. Лица — нет. — Это серьёзно ограничит промо. — Я понимаю. — У вас есть причины? — Личные. Она думала несколько секунд. — Это войдёт в контракт как условие со стороны артиста, — произнесла она. — Мы принимаем. Разговор занял ещё полтора часа. Ли Фэнь читал контракт — внимательно, страницу за страницей, пока Сара терпеливо ждала. На двадцать третьей странице нашёл формулировку об исключительных правах, которая была слишком широкой. Указал. Юрист с японской стороны согласился. Позвонили в Лос-Анджелес, получили подтверждение на правку. Правку внесли. Ли Фэнь подписал. Токио. Улица у ресторана. Вечер. Сара Чэнь пожала ему руку у выхода. — Добро пожаловать в Meridian, Тадео. — Профессиональная улыбка, но в ней было что-то настоящее. — То, что вы делаете — работает. Продолжайте. Она ушла с ассистентом. Юрист задержался, передал копию контракта, попрощался. Ли Фэнь и Валери стояли на токийской улице. Вечер уже наступил — фонари горели, перекрёсток впереди светился рекламой, откуда-то из открытой двери кафе доносилась музыка. Обычный токийский вечер. На счёт уже пришёл аванс — ту сумму, которую они обсудили за обедом. Немаленькую. В совокупности с выплатой Ватикана за Россию это было… значительно. — Ну что, — произнёс Ли Фэнь, убирая телефон в карман. — Официально богатые путешественники. Валери смотрела на него. — Ты доволен? — спросила она. Он думал секунду. — Да, — ответил он. — Это интересно. Посмотрим, что получится. — Ты всегда так говоришь про новые вещи, — произнесла она. — «Интересно. Посмотрим». — Это честная оценка. — Это уклончивая оценка. — Это реалистичная оценка. Валери помолчала. Потом: — Ли Фэнь. — Что. — Я рада, что ты подписал. Он посмотрел на неё. — Почему? — Потому что, — произнесла она медленно, подбирая слова, — когда ты поёшь… ты выглядишь как человек, у которого всё в порядке. Не воин, не наёмник. Просто человек. — Пауза. — Мне нравится, когда ты выглядишь так. Токийский вечер шёл вокруг них — миллионы огней, миллионы людей, каждый занятый своим. — Пошли есть, — сказал он. — Те суши с тамаго. — Я знала, что ты скажешь именно это. — Потому что это правильный ответ на хороший день. Она взяла его за руку — коротко, на секунду — и отпустила. Просто так. Без объяснений. Они пошли в сторону метро. Конец главы