DxD:Мастер боевых искусств

Здравствуйте снова хочу спросить вас стоит ли добавлять гарем или пусть гг выбирает одну девушку? хотелось услышать ваше мнение и дальше в сюжете будут появляться персонажи из других аниме которые так же будут участвовать в сюжете. Спасибо за внимание и приятного чтение. Глава 16: Арена Ведьм и Воля Лонгина Киото. Особняк организации уцусэми. Подвал. 08:23. Ли Фэнь шагнул из-за поворота. Сфера рассеялась — не полностью, только верхний слой, тот что делал его невидимым. Он позволил себе быть — просто встать между Судзакой и тем, что летело к ней. Световое копьё Сатаниэля было красивым оружием. Длинное, тонкое, с тем особым свечением, которое бывает у концентрированной сакральной энергии старого падшего. Оно шло быстро — достаточно быстро, чтобы большинство существ его класса не успело отреагировать. Ли Фэнь поднял правую руку. Два пальца — указательный и средний — встретили копьё в точке наконечника. Остановили. Звук был странным — не металлическим, не взрывным. Что-то между звоном и треском, как если бы очень тонкое стекло начало ломаться по всей длине одновременно. Ли Фэнь сжал пальцы. Копьё рассыпалось. Световые фрагменты разошлись в стороны — безвредные осколки, которые погасли раньше, чем коснулись пола. Тишина. Судзака смотрела на него. Она не моргала — Ли Фэнь заметил это. Просто смотрела, с мечом всё ещё в руках, с той прямой осанкой, которую он запомнил по первой встрече в токийском переулке. — Тадео-сан, — произнесла она. — Что вы здесь делаете? — Примерно то же, что и вы, — ответил он. — Только с другой стороны. Остальные экзорцисты её отряда смотрели на него — кто с изумлением, кто настороженно. Незнакомый человек, появившийся из воздуха и поймавший световое копьё восьмикрылого падшего двумя пальцами. Нормальная реакция — растерянность. — Кто это? — прошептал один из них, прикрывая рукой пострадавшее плечо. — Тадео, — тихо ответила Судзака. Не объясняя больше ничего, как будто одного имени было достаточно. Ли Фэнь не слушал их разговор. Он смотрел на Сатаниэля. Падший смотрел на него с тем особым выражением — не страх, не агрессия сразу. Оценка. Восемь крыльев слегка приподнялись — рефлекс существа, почувствовавшего что-то неожиданное. — Хм, — произнёс Сатаниэль медленно. — Тадео. Слышал это имя. — Он смотрел на Ли Фэня, и в его взгляде было что-то, похожее на подлинный интерес. — Новый богоубийца. Я думал, это преувеличение. Молва любит украшать. — Молва в данном случае скромничала, — ответил Ли Фэнь. Сатаниэль чуть улыбнулся — не вежливо. С тем особым удовольствием, которое бывает у существ, долго живущих в ожидании чего-нибудь интересного. — Значит, это правда, — произнёс он. — Весьма любопытно. — Пауза. — И что привело богоубийцу в нашу скромную обитель? — Скромная обитель, — повторил Ли Фэнь, оглядываясь на подвальный коридор. — Поэтично. — Он снова посмотрел на Сатаниэля. — Извините, что прерываю. Но мне нужно остановить беспредел, который ваша организация творит с людьми. И улыбнулся — лёгко, глуповато, как будто сказал что-то совершенно обыденное. Судзака за его спиной подумала: «Богоубийца. О чём вообще говорит этот падший?» Потом почувствовала ауру Ли Фэня — спокойную, плотную, как гранитная стена, за которой угадывается что-то значительно большее, чем сама стена. Подумала: «Хорошо, что он союзник, а не враг». Сатаниэль раскрыл все восемь крыльев. Не для полёта — для демонстрации. Старый инстинкт старых существ: занять как можно больше пространства, стать как можно больше. — Значит, богоубийца хочет остановить нас, — произнёс он. — В одиночку. В подвале нашего штаба. — Голос у него был поставленным, глубоким — голос существа, привыкшего, что его слушают. — Ты понимаешь, с кем говоришь? Я существую с тех времён, когда этого города не было. Когда этой страны не было. Когда большинства из существующих сейчас фракций не было. — Интересная биография, — сказал Ли Фэнь. — Я видел богов. Не убивал — видел. Я видел существ, перед которыми твоя богиня смерти была младшей сестрой. И ты думаешь, что можешь— — Подожди, — перебил Ли Фэнь. Сатаниэль замолчал. Удивлённо — его перебивали нечасто. — Ты продолжаешь, — произнёс Ли Фэнь. — Или закончил? Пауза. — Что? — Ты закончил? — спросил Ли Фэнь. Серьёзно. Без улыбки, без иронии — просто прямой вопрос. — Монолог. Он закончился? Сатаниэль открыл рот. Закрыл. — Потому что, — продолжил Ли Фэнь, — если закончил — у меня есть несколько вещей, которые нужно сделать, и хотелось бы сдвинуться. Это был последний момент, когда Сатаниэль успел что-то понять. Ли Фэнь исчез. Не для глаза — просто скорость Ли Шувэня не оставляла видимой траектории. Между «он стоял там» и «он уже здесь» не было промежутка, который мог бы зафиксировать взгляд. Сто маха — это примерно тридцать четыре километра в секунду. Кулак ударил Сатаниэля в центр корпуса — одним движением, без отступления, без разгона. Просто был — и ударил. Таки в этом ударе был сконцентрирован на разрушение. Не широкий выброс — точечный, прицельный, идущий сквозь доспехи, сквозь барьеры, сквозь защиту, которую Сатаниэль успел поднять за те доли секунды, когда почувствовал движение. Сквозь всё это — и в кости. Восемь крыльев Сатаниэля синхронно дёрнулись. Потом сложились. Потом он начал падать — медленно, как падают очень большие вещи — и ударился о стену подвального коридора. Трещина пошла по каменной кладке от точки удара во все стороны. Пыль посыпалась с потолка. Сатаниэль лежал. Живой — Ли Фэнь рассчитывал точно. Но сломанные рёбра, вероятно все, выбитое сознание и несколько повреждённых крыльев не располагали к продолжению разговора. Ли Фэнь стоял там, где только что не стоял. Опустил руку. Помахал экзорцистам Судзаки — коротко, дружелюбно. — Удачи, — произнёс он. И пошёл вглубь коридора. Судзака смотрела ему в спину. Потом на Сатаниэля у стены. Потом снова на спину Ли Фэня, уже удаляющуюся. — Это… кто? — прошептал один из экзорцистов. — Тадео, — повторила Судзака. Теперь в этом имени было что-то другое, чем раньше. Киото. Организации уцусэми. Нижний уровень. Арена. 08:51. Ли Фэнь нашёл проход случайно — точнее, почувствовал его. Что-то внизу резонировало с двумя очень мощными Лонгинами, работающими одновременно. Такое не пропустит никто, умеющий чувствовать энергетические поля. Проход был скрыт — за стеллажом с файлами, за магической иллюзией пустой стены. Он прошёл сквозь неё, активировав Сферу автоматически. За ней открывалось пространство. Арена. Большой зал — не лабораторный, именно зал. Высокие потолки, каменный пол, несколько уровней по периметру. Явно построенный или переоборудованный специально под бои серьёзного класса — стены покрыты сдерживающими рунами, пол — слоями защитной магии. В центре шёл бой. Он остановился. Смотрел. Две женщины. Обе в активированных состояниях Лонгинов. Обе серьёзные. Первая — Ли Фэнь узнал её сразу, хотя видел только описания. Золотистые волосы, почти светящиеся даже без специального освещения. Молодая — двадцать с небольшим. От неё исходила аура, которая была холодной и острой одновременно — как лезвие ножа, только изо льда. Лонгин пульсировал в её руках — «Абсолютная погибель», с той характерной синевато-белой структурой, которая бывает у магии абсолютного нуля. Лавиния Рени. Волшебница из «Грау Цауберер». Носительница одного из тринадцати. Вторая — старше. Значительно. Волосы тёмные, лицо с теми особыми морщинами, которые бывают не от возраста, а от давних и частых выражений неприятных эмоций. От неё шло что-то тяжёлое, плотное — другой Лонгин, «Испепеляющий гимн». Аура не чистая — с той странной двойственностью, которая бывает у людей, пользующихся чужой силой. Августа. Ведьма востока Оз второго поколения. Они сражались. И разговаривали — так, как разговаривают люди, у которых есть что сказать друг другу за пределами самого боя. — Ты думала, что я не знаю?! — голос Августы был высоким, резким — в нём была победительная нотка человека, дождавшегося момента сказать что-то давно припасённое. — Думала, что твоя дорогая наставница такая верная? Лавиния не отвечала — атаковала. Абсолютная погибель шла волной — ледяной, безжалостной, той, что замораживает не только материю, но и вероятности. Августа уходила, выставляя щиты из испепеляющего гимна. — Глинда сама передала мне исследования! — продолжала Августа, уклоняясь. — Всё до последней страницы! О твоём Лонгине, о его природе, о твоих слабостях! Сама, Лавиния! — Нет, — произнесла Лавиния. Тихо, но твёрдо. — Наставница не могла. — Могла! — Августа рассмеялась — острым, неприятным смехом. — Ты же сама знаешь её. Ты лучше всех знаешь, на что она способна. Глинда — Волшебница Юга. Она никогда не была такой, какой ты хотела её видеть. Она использовала тебя с первого дня! Удар — Лавиния пошла в прямую атаку, и в этой атаке было что-то, чего не было раньше. Что-то, что бывает у людей, когда слова попадают туда, куда не должны. Сомнение. Августа почувствовала это. Улыбнулась. — Она обменяет всё ради исследований Священных Механизмов, — произнесла она — тише, прицельно. — Всё. Даже тебя. Ты это знаешь, Лавиния. Где-то внутри ты это всегда знала. Золотистые волосы упали вниз. Лавиния остановилась — на секунду, только на секунду. Но в бою такого класса секунда была достаточной. Августа не упустила. Лонгин «Испепеляющий гимн» вспыхнул — и Ли Фэнь увидел, что именно она делает. Не атаку. Заклинание другого рода — то, что направлено не на тело, а на нечто более тонкое. Переход. Захват. Тёмная энергия пошла к Лавинии. — Нет— — успела произнести та. Поздно. Августа вошла в её тело. Тишина на арене длилась три секунды. Тело Лавинии стояло — прямо, но иначе. Голова чуть наклонена, плечи иначе — то, как держится тело, когда им управляет кто-то другой. Что-то в выражении её лица изменилось — золотистые глаза потемнели на оттенок. — Наконец-то, — произнесла Августа голосом Лавинии. — Идеально. Тело носительницы «Абсолютной погибели» — это будет прекрасно. — Она подняла руки — руки Лавинии — и посмотрела на них с удовлетворением. — Сколько лет я к этому шла. Сколько лет исследований, жертв, планирования. И вот— Кто-то зааплодировал. Медленно. Методично. Три хлопка. Августа в теле Лавинии повернулась. У входа на арену стоял парень. Розово-красные волосы — яркие, несмотря на общую темноту зала. Руки скрещены на груди, одна нога чуть впереди. Он смотрел на неё с той лёгкой, почти сонной улыбкой, которая не имела ничего общего с реальным состоянием носителя. Ли Фэнь. — Красивое представление, — произнёс он. — Серьёзно. Предательство наставницы, захват тела, монолог о годах подготовки. — Он наклонил голову. — Но мне кажется, этот цирк уже затянулся. Августа смотрела на него — с лицом Лавинии, но взгляд уже был другим. Оценивающим, острым, злым. — Кто ты? — произнесла она. — Прохожий, — ответил он. — Который решил, что старшему поколению не стоит обижать младших. — Прохожий, — повторила она медленно. — Здесь. В закрытой части нашего штаба. — Что-то во взгляде изменилось — она почувствовала его ауру. — Ты… кто ты такой? — Тадео, — сказал он просто. Пауза. — Тадео, — произнесла она. — Богоубийца. — В её голосе не было страха — было что-то другое. Профессиональная осторожность человека, внезапно обнаружившего переменную, которой не было в расчётах. — Как ты прошёл мимо охраны? — Они были заняты. — Как прошёл через барьер? — Аккуратно. — Как ты нашёл эту арену? — Два Лонгина работающих одновременно — это как прожектор в тёмной комнате, — произнёс он. — Найти несложно. Августа — в теле Лавинии — медленно повернулась к нему полностью. Два Лонгина под её контролем одновременно. «Абсолютная погибель» в теле и «Испепеляющий гимн» как прямое орудие — это было серьёзно. Очень серьёзно. — Ты хочешь помешать? — произнесла она. — Уже мешаю, — ответил он. — Просто вы ещё не заметили. Она атаковала без предупреждения. Крушитель Баланса активировался — оба Лонгина одновременно, что само по себе было редкостью на грани невозможного. «Абсолютная погибель» пошла первой — ледяная кукла материализовалась из воздуха. Высокая, в два человеческих роста, из того особого льда, который не просто замораживал — который был концепцией замерзания, той точкой, за которой движение прекращалось навсегда. Кукла ударила по полу. Лёд пошёл волной — быстро, во все стороны, покрывая арену. Всё, чего касался этот лёд, замерзало — не медленно, как обычный холод. Мгновенно, абсолютно. Ли Фэнь смотрел на приближающуюся волну. И не двигался. Он стоял так, как стоял — руки скрещены на груди, правая нога чуть впереди левой. Смотрел на ледяную волну, которая шла к нему по полу. Смотрел спокойно, почти без выражения — как смотрят на что-то, что не является сюрпризом. Волна достигла его ног. И остановилась. Не отразилась, не разлетелась — просто остановилась. У самого края его обуви. Как будто там, где он стоял, лёд не находил того, за что можно зацепиться. Таки текла по поверхности его тела так же, как текла кровь — естественно, без усилий, постоянно. Абсолютный холод встречал постоянное тепло жизни и не мог победить. Августа смотрела на него. В глазах Лавинии — первый раз за этот разговор — было что-то, похожее на растерянность. — Невозможно, — произнесла она. — Нет, — ответил он. — Просто требует правильной техники. «Испепеляющий гимн» ударил следом — прямой выброс, мощный, нацеленный не на тело, а на сжигание самой жизненной силы противника. Ли Фэнь шагнул в него. Стальное Тело. Таки по всей поверхности — максимально, без резерва. Выброс ударил и рассыпался — не погас, именно рассыпался, потому что жизненная сила, против которой была направлена атака, оказалась плотнее и живее, чем могло обработать «Испепеляющее» заклинание. Он шёл к ней через ледяную арену. Не торопясь. Она продолжала атаковать — комбинируя, переключаясь, используя оба Лонгина в разных режимах. Это было впечатляюще — по-настоящему, без скидок. Августа, поглотившая оба Лонгина, была одной из опаснейших существ, с которыми Ли Фэнь встречался. Его удары шли иначе, чем обычно. Не в физическое тело Лавинии — ни разу. Каждый удар был направлен точно в то место, где Августа соединялась с этим телом — в точки сопряжения чужой воли с чужой плотью. Туда, где захват был реальным, и туда, где он был уязвим. Таки в этих ударах была направлена не на разрушение — на разделение. Августа это чувствовала. — Что ты делаешь? — выкрикнула она, пытаясь перестроить защиту. — Разделяю гостей от хозяев, — ответил он. — Ты сломаешь её тело! Такая техника— — Не сломаю, — произнёс он ровно. — Я точный. Последний удар пришёл в основную точку сопряжения — там, где воля Августы держалась сильнее всего. Таки вошла туда, как ключ в замок, и повернулась. Связь разорвалась. Тело Лавинии начало падать. Ли Фэнь поймал её — быстро, прежде чем она успела удариться о лёд. Из тела Лавинии вырвалось что-то — не физическое, но видимое. Что-то похожее на дым, но с тем особым цветом, который бывает у концентрированной воли. Августа — то, что оставалось от неё — попыталась метнуться в сторону. Выживать. Искать другое. И тут же вырвался другой огонёк. Фиолетовый, маленький, быстрый — он выскочил из тела Лавинии следом, как только хватка Августы ослабла. Не в ту же сторону — в другую, словно у него была своя воля. Ли Фэнь увидел его. «Воля Лонгина». «Испепеляющий гимн» — у каждого Лонгина была своя осознанность. Своё намерение. Когда Августа захватила Лавинию, она захватила и «Абсолютную погибель», но «Испепеляющий гимн» был её Лонгином — и теперь, когда Августа распалась, он освободился. Ли Фэнь протянул руку. Фиолетовый огонёк замер в воздухе — секунду, как будто оценивал. Потом метнулся к нему. Вошёл в ладонь. Что-то резонировало внутри — не больно, не как захват. Как встреча. Как когда что-то, что долго было потеряно, находит место, где может временно остановиться. Ли Фэнь смотрел на свою ладонь секунду. «Лонгин выбрал нового носителя», — подумал он. — «Интересно». Потом поднял взгляд на тёмную ауру Августы, которая ещё держалась в воздухе — без тела, без опоры. — Ты хотела годами подготовленный план, — сказал он ей. — Хорошая работа. Жаль, что не учла переменную. Августа не ответила. Без тела, без Лонгина — то, что оставалось от неё, было слишком слабым для слов. Слишком слабым для чего-либо. Тёмная аура рассеялась. Лавиния Рени была лёгкой. Ли Фэнь нёс её по коридорам особняка, обратно наверх, и она не весила почти ничего — истощение, длительный бой, захват. Тело восстанавливалось, но медленно. Золотистые волосы падали вниз, лицо было спокойным — не мёртвым, просто очень усталым. Он шёл. На первом этаже уже было тихо — бой снаружи, судя по ауре, закончился. Он почувствовал Вали и Тобио ещё за два коридора — их присутствие было сложно не заметить. Выйдя в центральный зал, он увидел их. Вали стоял с тем видом человека, который только что провёл хороший бой и не вполне пришёл в себя от удовольствия. Броня убрана, небольшая царапина на скуле — незначительная. Тобио рядом — спокойный, но с той особой внимательностью в глазах, которая бывает после напряжённой работы. Валери стояла чуть позади — и когда она увидела Ли Фэня с фигурой на руках, что-то в её лице изменилось. Не страх — другое. Та особая реакция, которая бывает, когда человек, о котором беспокоился, появляется живым и целым. Судзака Химидзима стояла рядом с ними — видимо, последовала следом. Смотрела на происходящее с тем внимательным, ничего не упускающим взглядом. — Это Лавиния сан? — произнёс Вали. Его голос изменился — не мягкий, просто беспокойство. В нём было что-то, что Ли Фэнь не ожидал от носителя Альбиона. — Да, — ответил Ли Фэнь. — Жива. Истощение. Нужно время. — Что с Августой? — Больше не проблема , она пыталась захватить тела Лавиний сан но я помешал. Вали смотрел на Лавинию — несколько секунд, без комментариев. Потом — на Ли Фэня. — Внутри было что-то серьёзное, — произнёс он. — Я чувствовал — даже снаружи. — Два Лонгина одновременно, — сказал Ли Фэнь. — «Абсолютная погибель» и «Испепеляющий гимн». Тобио присвистнул — тихо, без театральности. — И ты справился, — произнёс он. — Пришлось. Валери подошла к нему — быстро, тихо. Посмотрела на Лавинию, потом на него. Потом на его руку — ту, куда вошёл фиолетовый огонёк. — Что это? — спросила она тихо, так чтобы слышал только он. — Потом объясню. Она кивнула — спокойно, принимая. — Ты в порядке? — спросила она. — Да, — ответил он. — Правда? — Правда. Она смотрела на него секунду. Потом кивнула снова — по-другому, тем кивком, который означал, что она ему верит. — Судзака-сан, — произнёс Ли Фэнь, поворачиваясь к наследнице клана. — Оставшаяся охрана организации? — Нейтрализована, — ответила она коротко. — Ваши союзники работали эффективно. — Пауза. — Заложники из подвальных камер освобождены. Наш отряд занимается ими. — Хорошо. Судзака смотрела на него — с тем выражением, которое было трудно однозначно классифицировать. Не благодарность — это было бы слишком просто. Что-то сложнее: переоценка, переосмысление, принятие нового факта о мире. — Тадео-сан, — произнесла она наконец. — Да? — Когда я говорила, что вам лучше покинуть Токио… — Она немного помолчала. — Я предполагала, что вы обычный сильный боец, случайно оказавшийся в неподходящем месте. — И что вы предполагаете сейчас? Долгая пауза. — Что «неподходящее место» — неправильное определение, — произнесла она. Ли Фэнь не ответил. Просто кивнул. Следующие два часа прошли в работе. Организация была уничтожена — не в военном смысле, а в операционном. Документация изъята. Оборудование для создания искусственных носителей уничтожено — Вали позаботился об этом с той основательностью, которая была его естественным рабочим стилем. Заложники — несколько десятков человек из разных кланов, магических организаций, просто случайные люди — переданы соответствующим сторонам. Тобио работал с Судзакой над координацией — спокойно, методично, с той профессиональной точностью, которая была его основным режимом. Вали мотался туда-сюда — быстро, как всегда, успевая везде и оставляя за собой то особое чувство окончательности, которое бывает, когда Крушитель Баланса поработал в помещении. Валери помогала с ранеными — тихо, без объявлений. Сефирот Грааль работал именно так, как должен — восстанавливая то, что можно было восстановить, облегчая то, что было сложнее. Несколько человек смотрели на неё с изумлением — девушка в светлом пальто с беретом, которая держала их руку и говорила что-то тихое, пока Лонгин делал своё дело. Ли Фэнь наблюдал за ней краем взгляда. Шесть месяцев, — думал он. — Шесть месяцев назад она не могла войти в комнату без того, чтобы не проверить каждый угол. А сейчас — работает в операционных условиях без напоминаний. Маленький прогресс, накопленный незаметно. К полудню особняк был пуст. Они стояли снаружи — Ли Фэнь, Вали, Тобио, Валери, Судзака. Вали смотрел на здание. — Хорошая работа, — произнёс он. — В целом. — Согласен, — сказал Тобио. — Ли Фэнь, — произнёс Вали, поворачиваясь к нему. — Ты что-то унёс оттуда. Я чувствую. — «Испепеляющий гимн» выбрал нового носителя. Пауза. — Ты носитель «Испепеляющего гимна»? — Да, мне считай повезло, — ответил Ли Фэнь. Вали смотрел на него долго. — Богоубийца. Носитель Гаэ Болга. Теперь ещё и «Испепеляющий гимн», — произнёс он медленно. — Альбион, — добавил он негромко, обращаясь к своему Лонгину внутренне. — Ты это видишь? Ответа не было слышно — но судя по выражению лица Вали, Альбион что-то сказал. — Угу, — произнёс Вали. — И я так думаю. Судзака смотрела на них обоих — с тем внимательным, всё замечающим взглядом. — Тадео-сан, — произнесла она. — Пять великих кланов получат доклад о сегодняшнем. О вашем участии. — Пауза. — Я не знаю, как они отреагируют. Но я скажу правду о том, что видела. — Это всё, что я прошу, — ответил он. Она кивнула. — Это не значит, что мы становимся союзниками формально, — добавила она. — Я понимаю. — Но если вы снова окажетесь в Токио и снова окажется неспокойно… Она не закончила фразу. Но смысл был понятен. Ли Фэнь кивнул. Токио. Квартира в Минато. Следующее утро. 09:15. Комната была белой и тихой. Лавиния Рени открыла глаза медленно — не резко, без рывка. Просто ресницы поднялись, и мир вернулся постепенно, как возвращается после долгого сна — сначала свет, потом контуры, потом детали. Белый потолок. Чистый. Не особняк организации. Она повернула голову. Рядом с её кроватью, в кресле, сидел парень. Молодой — примерно её возраста, может чуть моложе. Розово-красные волосы, небрежно растрёпанные. Одет просто — тёмная рубашка, джинсы. Смотрел не на неё, а в окно — на токийское утро, на здания и облака — с тем спокойным, чуть рассеянным видом человека, у которого много мыслей, но ни одной срочной. Потом почувствовал, что она смотрит. Повернулся. — Проснулась, — произнёс он. Ровно, без показного облегчения. Лавиния смотрела на него. — Ты… — начала она. Голос был хриплым от долгого молчания. — Ты тот, кто был на арене. — Да. — Августа… — Больше нет проблемы, — сказал он просто. Она закрыла глаза на секунду. Открыла. — Мой Лонгин… «Абсолютная погибель»… — С тобой. Никуда не делся. — Он посмотрел на её руку. — Чувствуешь? Она сосредоточилась. Почувствовала — слабо, как всегда после сильного истощения, но там. На месте. Живой. Выдохнула. — Кто ты? — спросила она. — Тадео. — Тадео-сан… — Она попыталась сесть. Получилось — медленно, с усилием. — Откуда ты? — Длинная история. Дверь открылась. Валери вошла с подносом — чай, что-то лёгкое поесть. Увидела, что Лавиния сидит, и что-то в её лице изменилось — та тихая, но настоящая реакция человека, который волновался и теперь видит, что всё в порядке. — Вы проснулись? — произнесла Валери. Лавиния посмотрела на неё. Потом на Ли Фэня. — Она с тобой? — спросила Лавиния. — Да. — Вы работаете вместе? — Путешествуем вместе, — поправил он. Лавиния смотрела на них обоих — с тем внимательным взглядом, который, видимо, был её естественным состоянием. — Тадео-сан, — произнесла она. — Да. — Глинда… наставница… — она остановилась. В её голосе было что-то, что требовало осторожного обращения. — То, что говорила Августа. Про исследования. Про то, что наставница… — Я не знаю правды об этом, — сказал он. — Не был там, не слышал. Я видел только финал того разговора. Лавиния смотрела в одну точку — в то пространство перед собой, которое человек видит, когда смотрит не вовне, а внутрь. — Я хочу верить, что это неправда, — произнесла она тихо. — Это ваше право, — сказал он. — Но ты думаешь иначе. — Я думаю, — произнёс он, — что правда редко бывает удобной. И что её лучше знать, чем не знать. — Пауза. — Но это ваш путь. Не мой. Валери поставила поднос на тумбочку рядом. Посмотрела на Лавинию — с той тихой теплотой, которая у неё появилась в последние месяцы, заменив настороженность. — Сначала поешь, — произнесла она. — Остальное потом. Лавиния посмотрела на неё. Потом — неожиданно — улыбнулась. Слабо, но по-настоящему. — Хорошо, — сказала она. За окном Токио жил своим утром — шумным, ярким, не знающим ни про арену в подвале киотского особняка, ни про фиолетовый огонёк в ладони парня с розово-красными волосами. Ли Фэнь смотрел в окно и думал о том, что сказала Марена. «Тебя замечают». «Не только я». Интересно, кто следующий. Конец Главы