DxD:Мастер боевых искусств

Здравствуйте писал главу в спешке скоро сессия из-за этого не успеваю будут ошибки или не логичные моменты пишите. Глава 17 Токио. Квартира в Минато. 08:00. Гризельда Кварта отвечала на третий звонок. Это само по себе было необычно — обычно она отвечала на первый. Но сейчас была пауза, и когда она всё-таки ответила, Ли Фэнь почувствовал по тону, что она только что закончила другой разговор. — Ли Фэнь, — произнесла она. — Доклад о Киото я получила. Организация ликвидирована, заложники освобождены. Это хорошо. — Пауза. — Но там был один пункт, который я хотела уточнить лично. — «Испепеляющий гимн», — сказал он. Долгая тишина. — Да, — произнесла она. — «Испепеляющий гимн». Один из трёх реликвий. Святой класс. — Ещё пауза, за которой угадывался человек, собирающийся с мыслями. — Ли Фэнь, ты понимаешь, что такое Священный реликвий? — Лонгин святого класса, — ответил он. — Их три: Святой гвоздь, Истинный Лонгин и Испепеляющий гимн. В отличие от остальных тринадцати, они имеют прямое отношение к Господу. — Именно, — произнесла Гризельда. Её голос был ровным, как всегда, но в этой ровности Ли Фэнь слышал то усилие, которое требуется для сохранения спокойствия, когда внутри не очень спокойно. — И один из них теперь у тебя. — Временно, — уточнил он. — Лонгин выбирает носителя. Он вышел из Августы после её уничтожения и сам пришёл ко мне. Я его не искал. — Я понимаю, что ты его не искал. — Пауза. — Это не меняет факта. — Нет, не меняет. Тишина на несколько секунд. — Мне нужно созвать совет, — сказала она. — Это выходит за рамки моих полномочий как индивидуального решения. — Понимаю. — Ли Фэнь. — Она остановилась на секунду. — Ты сейчас носитель Гаэ Болга, временный носитель «Испепеляющего гимна», убийца Марены и ликвидатор организации с двумя Лонгинами. — Ещё одна пауза. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — Как коллекционер, — ответил он. — Ли Фэнь. — Я понимаю, — сказал он серьёзнее. — Созывайте совет. Я буду на связи. Ватикан. Зал заседаний Высшего Совета. Тем же вечером. На этом заседании присутствовал Михаил. Это само по себе говорило о серьёзности происходящего — Архангел редко появлялся на советах лично. Но когда речь шла о Священном реликвии, о Лонгине святого класса, находящемся у независимого агента — это был именно тот случай. Михаил слушал Гризельду молча. Он выглядел именно так, как должен выглядеть Архангел в человеческом обличии — не пугающе, не подавляюще, но с той особой тихой мощью, которую чувствуешь физически даже через видеосвязь. Светлые волосы, спокойное лицо, глаза с тем глубоким оттенком, который трудно описать точно. Когда Гризельда закончила, он молчал несколько секунд. — Ли Фэнь, — произнёс он. Просто имя, без приставок. — Да, — ответила Гризельда. — Шестнадцать лет ,Носитель Гаэ Болга. Убил Богиню. Ликвидировал фракцию Цепеш. Теперь «Испепеляющий гимн». — Михаил смотрел куда-то перед собой. — И работает как независимый агент при Церкви. — Да. — И Церковь хочет его удержать в этом статусе. — Мы хотим понять, как действовать дальше, — осторожно произнесла Гризельда. Михаил думал. — Попытки принуждения или давления с таким человеком не сработают, — произнёс он. — Это очевидно даже без детального анализа. — Пауза. — Сближение. Постепенное, без форсирования. Церковь должна стать для него естественным союзником — не работодателем, не куратором. Союзником. — Как именно? — Через доверие, — сказал Михаил просто. — Не через контракты и условия. Через демонстрацию того, что наши интересы совпадают. — Он посмотрел на Гризельду. — Продолжайте работать с ним как сейчас. Не давите. Не пытайтесь контролировать. Пусть сам придёт к тому, что считает правильным. — А «Испепеляющий гимн»? — Если Лонгин выбрал его сам — значит, так надо. — Михаил поднялся. — Сообщите мне, если что-то изменится. Токио. Школа Тиба. 08:30. Неделю спустя. Школьная форма была неудобной. Не потому что плохо сшита — потому что Ли Фэнь двенадцать лет носил либо тренировочную одежду, либо китайский костюм. Школьный пиджак с галстуком требовал от тела другой привычки, которой пока не было. Он стоял перед воротами школы Тиба, поправляя воротник, и думал, что Укунь бы его не одобрил. Рядом — Валери. На ней форма сидела хорошо — или она просто умела носить одежду так, что та сидела хорошо. Светлые волосы собраны, осанка прямая. Она смотрела на ворота с тем выражением любопытства, которое Ли Фэнь уже научился у неё распознавать — не тревожного, а настоящего. — Первый раз в обычной школе, — произнесла она. — У меня тоже, — сказал он. — Ты никогда не ходил в школу? — Гора. Обезьяны. Тренировки. — Он пожал плечами. — Укунь учил всему, что считал нужным. Школьной программы в этом не было. Валери думала секунду. — Думаешь, мы справимся? — Мы убивали богов, — сказал он. — Справимся с алгеброй. Она подумала ещё секунду. — Наверное, — согласилась она. Они вошли. Класс 1-F встретил их со смешанными реакциями, которые Ли Фэнь успел прочитать ещё до того, как учитель успел открыть рот. Девушки — большинство обернулись сразу. Несколько шёпотов, которые он разобрал краем слуха: «розовые волосы», «красивый», «иностранка», «откуда». Стандартный набор. Мальчики — реакции разделились. Часть смотрела на Валери с тем заинтересованным выражением, которое бывает у семнадцатилетних при появлении красивой незнакомки. Часть — на Ли Фэня с тем оценивающим взглядом, которым смотрят на потенциального конкурента в борьбе за женское внимание класса. Один парень не смотрел ни на кого из них. Сидел у окна, читал книгу, и по его виду было понятно, что перевод новых учеников занимает его примерно в той же степени, что и прогноз погоды на другом конце планеты. Тёмные волосы, слегка усталый вид человека, для которого большинство происходящего вокруг является источником раздражения, а не интереса. Ли Фэнь его сразу опознал. Хикигая Хатиман. Персонаж «Oregairu». Классический интроверт-реалист, чья философия строилась на убеждении, что большинство социальных взаимодействий — это обмен фальшивыми улыбками и скрытыми мотивами. Рядом с ним сидела девушка — светлые волосы, аккуратная, с тем видом человека, который привык к тому, что на него смотрят, и перестал это замечать. Юмико Миура А у доски стояла ещё одна — рыжеватые волосы, открытая улыбка, из тех, что бывают у людей, искренне рады всем вокруг. Юи Юигахама. Ли Фэнь подумал: «Значит, в этой вселенной и «Oregairu» тоже существует. Интересно». — Представьтесь классу, — произнёс учитель. Ли Фэнь посмотрел на класс. — Ли Фэнь, — произнёс он. — Приехал из Китая. Рад знакомству. Несколько секунд тишины, потом — оживление. Девочки заметно оживились. Мальчики по-разному. Хикигая не поднял взгляда от книги. Валери сделала лёгкий поклон — по-японски, уже автоматически. — Валери, — произнесла она. — Рада всем познакомиться. Шёпот удвоился. Один из парней — явно активный тип, который всегда оказывается первым при появлении новых людей — уже тянул руку. — ЛиФэнь-кун, садись рядом! — предложил он с той дружелюбной настойчивостью, которая была ближе к захвату территории, чем к реальному гостеприимству. — Спасибо, — ответил Ли Фэнь. — Но я сяду туда. И указал на свободное место в среднем ряду — случайно или нет, рядом с тем самым окном, где сидел Хикигая. Хикигая поднял взгляд, когда рядом кто-то сел. Посмотрел на Ли Фэня. Ли Фэнь посмотрел на него. — Хикигая, — произнёс он. — Правильно? — Да, — ответил тот с видом человека, не особо обрадованного тем, что его запомнили. — Ли Фэнь, — представился он по-настоящему. — Не для класса — для себя. Хикигая смотрел на него секунду. — Красные волосы ? — произнёс он. — Да. — Настоящие? — Да. — Ладно. И вернулся к книге. Ли Фэнь решил, что это вполне нормальное начало знакомства. Перемена. Валери оказалась окружена ещё до того, как прозвенел звонок — несколько девочек из класса подошли с тем видом искреннего интереса к новому человеку, который бывает у людей, не имеющих скрытых мотивов. Они о чём-то спрашивали, она отвечала — по-японски, свободно, и это само по себе вызывало восхищение. Юигахама Юи подошла к ней с улыбкой. — Валери-сан, ты хорошо говоришь по-японски! — Я учила, — ответила Валери просто. — Как долго? — Несколько недель. Лёгкая пауза. — Это… невероятно, — произнесла Юи. Валери немного смутилась — но так, как смущаются люди, не привыкшие к комплиментам, но уже начинающие к ним привыкать. — Просто практика, — сказала она. Ли Фэнь наблюдал за этим с другого конца класса. Шесть месяцев назад она не могла нормально разговаривать с незнакомыми людьми, — думал он. — Сейчас заводит друзей в первый день. Юмико Миура подошла позже — не к группе, а напрямую к Ли Фэню. С тем прямым взглядом, который не был ни враждебным, ни дружелюбным — просто оценивающим. — Ли Фэнь-кун, — произнесла она. — Ты выбрал место рядом с Хикигая-кун намеренно. — Да, — подтвердил он. — Почему? — Он выглядел как человек, который не будет лезть с разговорами, — ответил Ли Фэнь. Юкиносита смотрела на него секунду. Потом — почти незаметно — что-то в уголке её рта дрогнуло. — Разумно, — произнесла она. Хикигая, который, судя по виду, слышал этот разговор, не повернулся. Но страницу книги перелистнул чуть быстрее обычного. Уроки прошли нормально. Японский язык — Валери справлялась лучше него, что он признал без обид. История Японии — интересно, хотя то, что Ли Фэнь знал о японской истории из другого источника, иногда расходилось с учебником. Физкультура — урок, на котором Ли Фэнь старательно не делал ничего выдающегося, потому что выдающееся в его исполнении было бы сложно объяснить. Математика — без проблем. Литература — Хикигая неожиданно оказался хорошим собеседником на тему книг, которые они разбирали. Говорил мало, но по существу. Ли Фэнь его слушал, иногда отвечал, и к концу урока у них сложилось что-то похожее на взаимное признание — не дружба, но уважение к тому, что другой человек не говорит лишнего. После занятий Юигахама потащила Валери смотреть школьный сад. Ли Фэнь пошёл следом, потому что — ну, потому что. Сад был небольшим — аккуратным, с теми деревьями, которые кто-то явно любил и обрезал с вниманием. Они прошлись, и Юигахама рассказывала что-то про школьный клуб по интересам, а Валери слушала с тем серьёзным видом, с которым она всегда слушала что-то новое. Ли Фэнь шёл чуть позади. — Ли Фэнь-кун. Он обернулся. Хикигая стоял в нескольких метрах — руки в карманах, с тем видом человека, которого что-то заставило выйти в сад вслед за остальными против обычного желания. — Хикигая, — сказал Ли Фэнь. — Ты зачем пришёл в эту школу? — спросил тот. — По-настоящему. Ли Фэнь подумал секунду. — По-настоящему — потому что я провёл двенадцать лет на горе среди обезьян и ни одного обычного дня. — Он посмотрел на Валери, смеющуюся с Юигахамой. — И потому что ей нужно было это. Хикигая проследил его взгляд. — Вы вместе? — спросил он с той прямолинейностью человека, которому вежливые обходы кажутся потерей времени. — Нет, но я считаю её своим близким другом — Это не ответ. — Это точный ответ. — Это уклончивый ответ. — Мне так часто говорят. Хикигая смотрел на него несколько секунд с тем выражением, которое было трудно классифицировать. — Понятно, — произнёс он. И пошёл обратно к зданию. Но думал про себя « что за обезьяны? у него синдром восьмиклассника ? Даже у красавчиков бывают свой тараканы в голове.» Ли Фэнь смотрел ему в спину. Нормальный парень, — подумал он. — По-своему. Токио. Кофейня у школы. После занятий. 16:30. Лавиния ждала их у выхода. В голубом пальто — лёгком, весеннем — с той особой непринуждённостью, которая у неё получалась как будто без усилий. Золотистые волосы, спокойный взгляд. Несколько проходящих мимо парней оглянулись. Она не заметила. — Как первый день? — спросила она, когда они подошли. — Интересно, — ответила Валери. — Нормально, — ответил Ли Фэнь. — Ты завела друзей? — спросила Лавиния, глядя на Валери. — Юи-сан пригласила на занятие клуба. — Валери чуть покраснела. — Я ещё не знаю, буду ли ходить. — Буди, — сказала Лавиния. — Это важно. — Ты думаешь? — Я не ходила в обычную школу, — произнесла Лавиния. — И не потому что не хотела. — Пауза. — Иди. Валери кивнула. Они нашли небольшую кофейню в квартале от школы — из тех, где деревянные столики и запах хорошего кофе. Сели. Лавиния держала кружку двумя руками и смотрела на Ли Фэня с тем любопытным, добродушным выражением, которое было её рабочим состоянием. — Я так и не поняла, — произнесла она, — зачем вам двоим обычная школа. — Ты имеешь в виду нас конкретно или в принципе? — В принципе. Ты убил Марену. У тебя Гаэ Болг и «Испепеляющий гимн». Валери — носительница Сефирот Грааля. Вы путешествовали по Европе, убивали вампиров и богинь, работали на Церковь. — Она немного наклонила голову. — И вы идёте в обычную школу в Тибе. — Хороший вопрос, — согласился Ли Фэнь. — Спасибо. Жду ответ. Он подумал секунду. — Я провёл двенадцать лет на горе Хуашань, — сказал он. — С Укунем и Бико. Тренировки, бой, медитация, снова тренировки. Ни одного обычного дня. Ни школы, ни улицы, ни людей кроме двух. — Он взял кофе. — А Валери ещё полгода назад не знала, что такое общество. Буквально. Лавиния посмотрела на Валери. Та смотрела в свою чашку. — Я подумал, — продолжил Ли Фэнь, — что попробовать просто побыть школьником — это разумно. — Он усмехнулся. — И Валери нравится. В первый же день двух друзей завела. — Трёх, — поправила Валери тихо. — Юкино-сан тоже поговорила со мной. — Вот видишь. Лавиния смотрела на них обоих — с тем мягким выражением, которое появлялось у неё, когда что-то её трогало, но она не планировала это демонстрировать явно. — Понятно, — произнесла она. — Мы хотели попросить тебя кое о чём, — произнёс Ли Фэнь. — Предполагаю, что да. — Валери хочет учиться магии. Правильно? — Он посмотрел на неё. Валери кивнула — чуть нерешительно. — У меня есть базовые навыки, — произнесла она. — Но Сефирот Грааль — это не просто исцеление. Я не понимаю большую часть его возможностей. Мне нужен наставник, который работает с Лонгинами. Лавиния слушала. — И, — продолжил Ли Фэнь, — мне нужна помощь с «Испепеляющим гимном». Понять, как он работает, как взаимодействует с Таки, как контролировать. Лавиния держала кружку и думала. Долгую секунду. — Вы понимаете, что обращаетесь к человеку, который сам недавно едва не стал жертвой собственного Лонгина? — произнесла она. — Понимаем, — сказал он. — Именно поэтому и обращаемся. Ты знаешь, как это бывает изнутри. Она смотрела на него. — Это… нечестный аргумент, — произнесла она. — Но точный. Лавиния вздохнула — легко, без раздражения. — Мне всё равно нечего было делать, — произнесла она. — Из организации «Грау Цауберер» я ушла ещё до всего этого. Из организации Оз — тоже. — Пауза. — И ты спас мне жизнь. — Это не обязательство. — Я знаю, что это не обязательство, — сказала она. — Это причина. — Разница? — Обязательство выполняют, потому что должны. Причина — потому что хотят. — Она поставила кружку. — Я хочу. Валери подняла взгляд. — Правда? — произнесла она тихо. — Правда, — подтвердила Лавиния. Спокойно, просто. — Начнём завтра, если хотите. Валери улыбнулась. Ли Фэнь кивнул. — Хорошо, — сказал он. Токио. Квартира в Минато. 00:47. Ночью Ли Фэнь записывал. Лавиния и Валери давно спали — в своих комнатах, тихо. Он сидел у стола с микрофоном и ноутбуком, в наушниках, в темноте, которую прерывало только синеватое свечение экрана. Трек был почти готов — он работал над ним несколько дней. Не кавер, на этот раз своё. Мелодия, которая пришла откуда-то — то ли из горных ночей в Хуашань, то ли из токийских перекрёстков, то ли из чего-то, что не имело названия. Он нажал запись. Закрыл глаза. Пел. Потом — сводил, накладывал, убирал лишнее. Работа, которая занимала время не потому что сложная, а потому что требовала внимания. Точного, как всё, что он делал. В час ночи отправил редактору Meridian — Сара Чэнь предпочитала получать материал ночью, по её словам, она лучше слышала в тишине. Закрыл ноутбук. Потянулся. Встал. Постоял у окна — Токио внизу жил своей ночной жизнью, негромкой, но не пустой. Где-то вдалеке мигала реклама. Где-то ехало такси. Пошёл в комнату. Лёг на кровать. Закрыл глаза. Уснул. Проснулся от тепла. Не от будильника, не от звука — от того особого ощущения, которое бывает, когда рядом кто-то есть. Лёгкого давления на плечо. Тепла, которого там не должно было быть. Он не открывал глаза несколько секунд. «Валери?» — первая мысль, потому что логика подсказывала именно её. Потом почувствовал аромат — тонкий, лёгкий, совершенно определённо не тот, к которому он привык за последние месяцы. Открыл глаза. Лавиния спала рядом. Она лежала на его плече — не намеренно, во сне, с тем расслабленным видом человека, абсолютно не подозревающего о происходящем. Золотистые волосы рассыпались по подушке и частично по его плечу. Лицо было спокойным — без той тонкой напряжённости, которая иногда была там во время бодрствования. Просто спала. На ней была ночная рубашка — белая, с тонкими бретелями, из лёгкой ткани которая при её движении во сне съехала с одного плеча. Длинные золотистые волосы лежали поверх. Одеяло было сброшено — видимо, в процессе перемещения — и её фигура была обращена к нему, и она дышала ровно и глубоко, как дышат люди в самом крепком сне. Ли Фэнь смотрел в потолок. «Это», — подумал он, — «сложная ситуация». Вся кровь в его теле, судя по ощущениям, приняла коллективное решение переместиться не туда, куда следовало бы для ясности мышления. Он это зафиксировал. Попробовал вернуть ситуацию в рабочий режим. Не вполне получилось. Лавиния во сне чуть пошевелилась — устраиваясь удобнее, — и тонкая бретель окончательно съехала вниз. Ли Фэнь решительно уставился в потолок. «Хорошо», — думал он. — «Это нужно как-то решить». Дверь открылась. — Ли Фэнь, пора просыпа… Валери замерла в дверном проёме. Смотрела. Ли Фэнь на потолок. Лавиния у него на плече. Съехавшая бретель. Разбросанные по подушке золотистые волосы. Общая картина, которая складывалась в однозначную историю. Неправильную историю, но однозначную. Валери открыла рот. Закрыла. Щёки у неё стали такого оттенка, который Ли Фэнь мог бы назвать малиновым — равномерно, быстро, до кончиков ушей. — Эй, — произнёс Ли Фэнь. — Стой. Это не то— Валери вышла из комнаты. Дверь не хлопнула — она закрыла её аккуратно, что было почти хуже, чем если бы хлопнула. Ли Фэнь посмотрел на Лавинию. Та спала. — Лавиния, — произнёс он. Никакой реакции. — Лавиния. Она пошевелилась — медленно, как пробуждается человек из очень глубокого сна. Подняла голову. Посмотрела на него мутным, ничего не понимающим взглядом. — Мм? — произнесла она. — Ты в моей кровати, — сообщил он. Она смотрела на него секунду. Потом вниз — на то, где она находилась, на собственную бретель. Потом снова на него. И покраснела — быстро, ярко, от корней золотистых волос до ключиц — что было совершенно неожиданным для человека, который три дня назад дрался с Августой без малейшего признака паники. — Я… — начала она. — Лунатизм? — предположил он. — Да, — произнесла она — торопливо, с облегчением человека, которому подсказали правильный ответ. — Да, у меня бывает. Я иногда хожу во сне. Я не знала, что так… что я к тебе… — Всё нормально, — сказал он. — Мне очень жаль. — Всё нормально, — повторил он. — Но Валери только что зашла. Долгая пауза. — О нет, — произнесла Лавиния. — Угу. Кухня. 07:20. Завтрак был тихим. Валери сидела за столом с чашкой чая и смотрела в эту чашку с той сосредоточенностью, с которой обычно смотрят в документ, требующий внимательного изучения. Чай там был ни при чём. Лавиния сидела напротив и с тем особым видом, с которым люди сидят, когда им неловко, но они достаточно воспитаны, чтобы не показывать полный масштаб неловкости. Ли Фэнь сидел между ними. — Валери, — произнёс он. — Я слушаю, — ответила та в чашку. — У Лавинии лунатизм. Она ходит во сне. Она не знала, что окажется… там, где оказалась. Пауза. — Я понимаю, — произнесла Валери. — Понимаешь? — Да. — Тогда почему ты смотришь в чашку? — Потому что мне нравится этот чай. — Валери. Она наконец подняла взгляд. Щёки у неё всё ещё были розовыми — не малиновыми, как час назад, но достаточно, чтобы быть заметными. — Я понимаю, что это не намеренно, — произнесла она. — Лавиния-сан, я не думаю, что ты… что вы… — Я понимаю, — произнесла Лавиния. — Мне очень неловко. Правда. Валери смотрела на неё. — Тогда, — произнесла Валери медленно, — это нужно как-то решить. Чтобы не повторялось. — Согласна, — сказала Лавиния. — Например, — продолжила Валери, — запирать двери. — Разумно. — Или… — Она сделала паузу. — Или в следующий раз это буду я. Тишина за столом. Ли Фэнь поставил кофе. Посмотрел на Валери. Она смотрела прямо — с тем особым выражением, которое появляется у человека, решившегося сказать что-то, и теперь ждущего реакции с видом, который старательно притворяется безразличным, но безразличным не является. Щёки у неё были очень розовыми. — Валери, — произнёс он. — Что, — ответила она — в точности тем же тоном, которым обычно отвечал он. — Это… — Это справедливо, — произнесла она. — Если Лавиния-сан может случайно оказаться в твоей кровати, то я имею не меньше права. — Пауза. — Намеренно. Лавиния смотрела на неё с выражением человека, не вполне ожидавшего подобного поворота. Ли Фэнь смотрел на Валери. Валери смотрела в свою чашку — снова, с той же сосредоточенностью. Но уголок её рта предательски дёрнулся. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Хорошо? — переспросила она. — Я запомнил. Долгая пауза. — Я тоже, — произнесла она тихо. За окном Токио начинал утро — шумный, яркий, полный людей, которые не знали ни про спящую ведьму с лунатизмом, ни про розовые щёки девушки с Лонгином, ни про парня с бело-красными волосами, который решил, что школьная жизнь, возможно, интереснее, чем он предполагал. [Конец Главы