DxD:Мастер боевых искусств

Глава 18: Год Спустя и Неизвестный Диктатор От лица Ли Фэня. Токио. Квартира в Минато. 07:15. Год — это много. Не в том смысле, что долго. А в том, что за год успевает произойти достаточно, чтобы мир стал другим. Не весь мир — твой кусок его. Тот, в котором живёшь. Я лежал на кровати и смотрел в потолок, пока будильник ещё не сработал. Привычка — просыпаться за несколько минут до звонка. Укунь называл это «тело знает время». Я называл это просто удобным. За год многое изменилось. «Испепеляющий гимн» — освоен. Не на том уровне, который я считаю достаточным, потому что достаточного уровня не существует — есть только текущий и следующий. Но на том уровне, при котором фиолетовое пламя подчиняется намерению, а не живёт своей жизнью. Это хорошо. Лонгин у меня не природный — он пришёл ко мне как временный носитель, и наши отношения строились на взаимном понимании, а не на врождённой совместимости. Это сложнее. И интереснее. Крушитель Баланса — мой, собственный. Я придумал его сам, используя то, что осталось от Марены после её гибели. Остатки ауры славянской богини смерти и зимы, смешанные с Таки Бацзицюань и «Испепеляющим гимном». Получилось что-то, для чего я пока не придумал красивого названия. Фиолетово-золотое пламя, которое горит одновременно двумя природами. Азазель, когда узнал, сказал, что это «технически невозможно». Я ответил, что технически — возможно, просто требует правильного подхода. Задания от Церкви — много. Разные. Европа, Азия, пару раз Ближний Восток. Имя «Тадео» в сверхъестественном мире знают теперь достаточно широко. Не все — но достаточно, чтобы некоторые переставали атаковать, узнав, с кем имеют дело. Это экономит время. Валери — отдельная история. За год она прошла путь, который у большинства занимает несколько лет. Лавиния оказалась хорошим наставником — терпеливым, точным, понимающим разницу между «не умеет» и «не знает, что умеет». Сефирот Грааль у Валери теперь работал иначе — не интуитивно, а осознанно. Манипуляция жизненной силой, исцеление на клеточном уровне, и — самое важное — она больше не теряла рассудок при использовании полной мощности. Это было главное. Школа — отдельно. Мы теперь в 2-F. Год прошёл, класс поднялся, состав в основном тот же. Будильник сработал. Я встал. Завтрак. На кухне уже была Лавиния. За год она стала частью нашего странного хозяйства — не постоянной, приходящей. Несколько дней у нас, несколько дней у себя, иногда исчезала по своим делам, которые у неё тоже были. Волшебница из «Грау Цауберер» формально вышла из организации ещё до Киото, но связи оставались, дела оставались, и она их разбирала в своём темпе. Она варила кофе с тем особым вниманием, которое вкладывала во всё, что делала. — Доброе утро, — произнесла она, не оборачиваясь. — Угу. Валери вышла из своей комнаты через минуту — аккуратная, в школьной форме, с тем видом человека, который проснулся раньше будильника и успел привести мысли в порядок. За год она изменилась — не внешне, а в том, как держалась. Той осторожной скованности, которая была у неё в Бухаресте, больше не было. Она входила в комнату как человек, которому в ней место. — Ли Фэнь, — произнесла она. — Сегодня контрольная по истории. — Знаю. — Ты готовился? — Нет. — Ли Фэнь. — Я читал первоисточники, — сказал я. — Это лучше, чем учебник. Она посмотрела на меня с видом человека, которому сложно возразить по существу, но который не согласен с подходом. — Всё равно прочитай вопросы, — произнесла она. — Хорошо. Лавиния поставила перед нами кофе. Посмотрела на Валери с тем тёплым выражением, которое появлялось у неё за этот год всё чаще. — Как «Абсолютная погибель» вчера? — спросила она. — Лучше, — ответила Валери. — Я смогла удержать контроль при трёх одновременных целях. — Четыре — следующий шаг. — Лавиния села. — На этой неделе попробуем. Они говорили о тренировках. Я пил кофе и смотрел в окно. Хорошее утро. Школа Тиба. Класс 2-F. 08:30. За год я выяснил кое-что про эту школу. Во-первых, персонажи «Saekano» тоже здесь. Я заметил их постепенно — сначала Ако Тамоя и Мегуми Като в коридоре, потом Sawamura Spencer Эрири в соседнем здании. Касумигиока Утаха — годом старше, в 3-Б, и, судя по виду, весь мир для неё немного медленнее, чем хотелось бы. Юкиносита Юкино — в параллельном классе 2-А, там же Эрири. События «Oregairu» в этой вселенной начались год назад — я был рядом, хотя и без прямого участия. Клуб волонтёров, Хиратцука-сенсей, Хикигая. Я наблюдал за этим с тем интересом человека, который знает сюжет, но видит его в живом исполнении. Во-вторых, имя «Тадео» в японской поп-музыке стало известным. Это я понял полностью несколько недель назад, когда зашёл в класс и услышал, что за партой в углу двое разговаривают о последнем треке — разбирают его структуру, угадывают, кто продюсер. Я прошёл мимо, сел на место, достал учебник. Валери рядом смотрела на меня с той лёгкой улыбкой, которая означала, что она всё видит и молчит намеренно. Сегодня на второй перемене я снова услышал свою музыку — из телефона парня у окна, приглушённо, в наушниках, но я разобрал мелодию. Жизнь странная вещь. Хикигая сидел на своём обычном месте. За год у нас сложилось то, что сложно классифицировать стандартными категориями. Не дружба в полном смысле — Хикигая дружбе не доверял, и у него на это были причины, о которых он не говорил напрямую, но которые угадывались. Не просто знакомство — мы разговаривали достаточно, чтобы знать, как думает другой человек. Что-то среднее. Взаимное признание двух людей, которым не нужно заполнять пространство словами. Он читал. Я сел рядом. — Что сейчас? — спросил я. — Мисима, — ответил он. — «Исповедь маски». — Тяжёлое. — Мисима всегда тяжёлый. — Он перевернул страницу. — Ты советовал «Любовный метрагон». Прочитал первый том. — И? — Скучный. — Я предупреждал. Второй лучше. — Ты говорил «первый том скучный, остальные вроде нормальные». — Он посмотрел на меня. — «Вроде нормальные» — не лучшая реклама. — Это честная реклама. Он вернулся к Мисиме. Я достал учебник истории. Что-то, что я не планировал говорить вслух, но думал: за год в этой школе я понял, что Хикигая смотрит на людей иначе. Он видит механику там, где другие видят только результат. Понимает, почему люди делают то, что делают — не из цинизма, а из наблюдения. Это редкость. Я не рассказываю ему про сверхъестественное. Не потому что не доверяю — а потому что это его жизнь, не моя, и решение о том, знать или не знать, должно принадлежать ему. Если однажды это изменится — пусть изменится само. Не потому что я решу. Вечер. Квартира в Минато. 22:00. Задание пришло во второй половине дня — от Гризельды, коротко: активность падших в западном Токио, несколько гражданских пострадавших. Я разобрался к восьми вечера, вернулся, поел, записал трек, который обещал редактору ещё неделю назад. Отправил в час ночи. Лёг. За окном шёл дождь — тот тихий, осенний, который бывает в Токио и который, если честно, мне нравится. Не горный снег, но что-то своё. Неплохой год, — подумал я. Завтра посмотрим, каким будет следующий. От лица Хикигаи Хатимана. Всю жизнь меня избегали. Не специально — так получалось. В начальной школе я был тем, кого не замечают. В средней — тем, кого активно не хотят замечать. Я думал, что это особенность конкретных людей вокруг меня. Старшая школа будет другой. Я ошибался. В начале первого года меня сбила машина. Не драматично — обычная авария, переход, мокрый асфальт. Шесть месяцев в больнице. Две недели реабилитации дома. А потом — класс, где все уже познакомились, уже разделились на группы, уже создали свои маленькие социальные экосистемы. Для человека, который вошёл в середине года, места в этих экосистемах не было. Я сел у окна. Взял книгу. Решил, что так и буду жить. Потом появились эти двое. Ли Фэнь и Валери тоже перевелись в середине года — почти одновременно со мной, неделей позже. Разница между нами заключалась в том, что у них была внешность, которая открывала двери сама по себе. Девушки в классе обернулись на Ли Фэня сразу. Парни — на Валери. К концу первой недели у обоих уже были знакомые. У меня — нет. Но Ли Фэнь сел рядом. Не по ошибке — я видел, что он выбрал это место осознанно, хотя других свободных мест было достаточно. Я ждал обычного — попытки втянуть в разговор, который закончится ничем, или демонстрации дружелюбия ради публики. Он достал учебник и занялся своим делом. Это было… неожиданно. За год мы стали разговаривать — о книгах, иногда о других вещах. Он не пытался меня «расшевелить» и не делал вид, что мой стиль общения нуждается в исправлении. Просто разговаривал как человек с человеком. Это тоже была редкость. Хиратцука-сенсей загнала меня в Добровольческий клуб в начале второго года — это отдельная история с Юкиноситой и Юигахамой, о которой я не хочу говорить подробно. Жизнь пошла в другую сторону. Не плохую. Просто другую. Но почему именно сейчас я должен умирать? Это был обычный вечер. Я возвращался домой — поздно, потому что задержался в клубе. Дорога была привычной — тот же маршрут, те же фонари, та же тихая улица в квартале от дома. Тип появился из тени. Я успел подумать — человек. Потом увидел крылья. Не красивые, как в кино. Чёрные, матовые, с той особой тяжестью, которая не бывает у птиц. Существо смотрело на меня с тем выражением, которое бывает у людей, воспринимающих тебя как предмет, а не как собеседника. — Носитель, — произнесло оно. — Тебя долго искали. Я попытался бежать. Световое копьё вошло в живот раньше, чем я успел сделать второй шаг. Боль была настоящей — не та, которую воображаешь в страшных снах. Реальная, конкретная, берущая всё внимание себе. Я упал на асфальт. Почувствовал мокрое — дождь или кровь, не разобрал. Вот и всё, — подумал я. — Вот как это заканчивается. Нелепо. В квартале от дома. Но внутри — что-то сопротивлялось. Что-то, что не хотело вот так. Не из страха смерти — из… недосказанности. Из ощущения, что что-то важное ещё не случилось. Я хочу жить, — понял я. Просто. Без пафоса. Существо подходило ко мне — медленно, как подходят к тому, что никуда не денется. В затухающих глазах я увидел силуэт. Знакомый. Потом — темнота. Фиолетовое пламя сожгло падшего так быстро, что тот не успел договорить фразу, которую начал. Ли Фэнь опустил руку. Посмотрел на Хикигаю, лежащего на асфальте. Потом на рану. Потом на место, где только что было существо — там оставался лёгкий пепел, который дождь смывал быстро. — Хачиман, — произнёс он. Никакой реакции. Он поднял его. Квартира в Минато. 21:40. Валери увидела их раньше, чем открылась дверь — почувствовала, что-то изменилось, вышла в коридор. Увидела Хикигаю на руках у Ли Фэня. Увидела рану. — Сюда, — сказала она. Коротко, деловито — тот голос, который появился у неё за год работы с Лонгином. Они уложили его на диван. Валери уже работала — Сефирот Грааль откликнулся немедленно, тихий зеленоватый свет пошёл от её рук в точку повреждения. Не мгновенно — это не магия из сказок. Восстановление клеток требует времени, даже с Лонгином. — Глубоко, — произнесла она, не отрываясь. — Я знаю. — Кто это был? — Падший. Среднего уровня. — Ли Фэнь сел рядом. — Охотился на него. Валери помолчала. Продолжала работать. — Значит, у него есть Механизм, — произнесла она. — Похоже. — Какой? — Не знаю ещё. Она кивнула. Работала дальше — тихо, сосредоточенно. Лавиния вошла через пять минут — поняла ситуацию без объяснений, поставила чай, встала у стены, не мешая. К полуночи рана закрылась. Следующее утро. 08:30. Хикигая проснулся резко. Первое движение — руки к животу. Ощупывал — нет дыры, нет крови, нет боли. Ткань рубашки целая. Он смотрел на свои руки. На потолок. На незнакомую комнату. — Приснилось, — произнёс он вслух. С облегчением, которое бывает только когда что-то было по-настоящему страшным. — Нет, — ответил голос. Хикигая дёрнулся. Ли Фэнь стоял у кровати — со стаканом воды, с тем спокойным видом, который не менялся ни в школе, ни сейчас. — Хачиман. Это не было сном. Долгая пауза. Хикигая смотрел на него. На комнату. На свой живот. — Это… — начал он. — Реальность, — подтвердил Ли Фэнь. — Садись. Расскажу. Хикигая сидел на диване и слушал. Он слушал хорошо — это Ли Фэнь заметил давно. Не перебивал, не торопился с вопросами, давал информации осесть. Это была редкость среди людей, которым только что сообщили что-то, перевернувшее их картину мира. Ли Фэнь говорил коротко — без лишних подробностей, только структура. Сверхъестественный мир существует. Три фракции — дьяволы, падшие, ангелы — перемирие. Священные Механизмы — артефакты внутри людей. Падшие охотятся на носителей. — Докажи, — произнёс Хикигая, когда он закончил. Без агрессии — просто требование. Такой же рациональный подход, как всегда. Ли Фэнь поднял руку. Фиолетовый огонь вспыхнул на ладони — не горячий, не разрушительный, просто присутствующий. Тихий, живой, с тем особым свечением, которого не бывает у обычного огня. Электроника в комнате моргнула. Хикигая смотрел на огонь. Потом на руку. Потом — не изменившись в лице, что само по себе было реакцией — кивнул. — Хорошо, — произнёс он. — Допустим. Потом — несколько секунд тишины. — Значит, за мной охотятся из-за чего-то внутри меня, — произнёс он ровно. — Чего я не просил, не выбирал и о чём не знал. — Да. — Это несправедливо. — Да. — Ладно. — Он смотрел в стену перед собой. — Что это за штука? — Не знаю. Но по тому, что падшие за тобой охотились — что-то достаточно ценное, чтобы рисковать. Хикигая думал. Ли Фэнь наблюдал за ним — за тем, как этот человек обрабатывает информацию. Не паника, не отрицание — методичная обработка. Допустим, это правда. Что из этого следует? Что делать? — У тебя тоже есть? — спросил Хикигая. — Да. Класс Лонгин. Называется «Испепеляющий гимн». Позволяет создавать священный огонь, который, при правильном применении, может навредить даже очень сильным существам. — Пауза. — У Валери — Сефирот Грааль. Манипуляция жизненной силой, исцеление. Именно поэтому ты жив. Хикигая посмотрел в сторону кухни, где слышались голоса. — Она меня вылечила? — Да. Секунда. — Скажи ей спасибо от меня, — произнёс он. Без пафоса — просто факт. — Скажи сам. — Скажу, — согласился он. Потом — снова молчание. — Насчёт моего Механизма, — произнёс он. — Как его… активировать? Ли Фэнь посмотрел на него. — Встань в позу, которую считаешь крутой. Или вспомни какого-нибудь персонажа, — сказал он. Хикигая смотрел на него несколько секунд. — Это серьёзно? — Абсолютно. — Это звучит как чунибё. — Механизм пробуждается через намерение и образ. Тело использует то, что ум считает «силой». Для большинства людей это какой-то визуальный референс. — Пауза. — Я не придумывал правила. Они такие. Хикигая поморщился — с тем видом человека, которого жизнь вынуждает делать нечто противоречащее его самоощущению. Встал. Вышел на середину комнаты. Немного помялся. Потом — с выражением человека, делающего это с осознанным достоинством, а не с восторгом — встал в позу. Ноги на ширине плеч, правая рука выдвинута вперёд, ладонь раскрыта. Поза, которую Ли Фэнь сразу опознал — Гоку перед Камехамехой. Ли Фэнь мысленно отметил это. Hachiman Hikigaya, в тайне от всех, смотрит Драконий жемчуг. Этот факт был неожиданным и полностью менял какие-то предположения о человеке. Он старался не улыбаться. Получалось с трудом. Потом рука Хикигаи вспыхнула. Зелёный свет — яркий, живой, с тем характерным электрическим мерцанием, которое бывает у Механизмов технологического типа. Не постепенно — сразу, как будто переключатель. Свет заполнил ладонь, пошёл по запястью. Электроника в комнате отреагировала немедленно. Ноутбук на столе — тот самый, который Ли Фэнь купил месяц назад — издал странный звук. Корпус начал трансформироваться — панели раздвинулись, что-то перестроилось внутри, клавиатура сложилась. Через несколько секунд предмет в руках Хикигаи уже не был ноутбуком. Это было оружие. Что-то вроде компактной пушки — из тех же панелей и деталей, но переконфигурированных в другую форму. Оно светилось зелёным. Оно явно работало. Хикигая смотрел на него. Потом на свою руку. Потом — медленно — по всей комнате, где другие электронные устройства тоже тихонько мерцали в ответ на его присутствие. — О, — произнёс он. Ли Фэнь похлопал в ладоши. — Поздравляю, — сказал он. — Это называется «Неизвестный Диктатор». Один из пяти недавно проявленных Лонгинов. — Пауза. — Контроль над железом и электроникой. В развитии — очень широкие возможности. Хикигая смотрел на оружие в руке. В его глазах — за обычным усталым выражением — мелькнуло что-то. Что-то, что Ли Фэнь мог бы назвать восторгом, хотя Хикигая, вероятно, сам бы это слово отверг. — Это… — начал он. — Лонгин, — подтвердил Ли Фэнь. — По потенциалу на уровне тринадцати сильнейших. Редкий, недавно проявленный, с возможностями, которые до конца не изучены. Хикигая молчал. Обрабатывал. Ли Фэнь видел, как в нём работает что-то — то самое, что обычно было направлено на анализ людей и ситуаций, и сейчас применялось к новой вводной. Что это значит? Что из этого следует? Как изменяется мир, если принять это как факт? — Значит, — произнёс Хикигая медленно, — я с детства хожу с мощной редкой штукой внутри. Из-за которой на меня охотятся. О которой я ничего не знал. — Да. — И теперь мне нужно как-то с этим жить. — Да. — Вместе с обычной школой, Добровольческим клубом и Юкиноситой. — Параллельно, да. Хикигая смотрел на оружие в руке. Потом — на Ли Фэня. — Это несправедливо, — произнёс он. — Я уже говорил — да. — Это риторическое было. — Я знаю. Ещё одна пауза. — Ладно, — произнёс Хикигая. С тем же тоном, с каким принимал факт, что в школьной столовой нет его любимого хлеба. Просто принятие. — Что мне нужно делать? — Пока — ничего особенного. Не привлекать лишнего внимания. Учиться контролировать. — Ли Фэнь встал. — Я помогу. Хикигая смотрел на него несколько секунд. — Почему? — спросил он. Прямо, как всегда. — Потому что ты мой одноклассник, — ответил Ли Фэнь. — И потому что я видел, что ты хочешь жить, даже когда тебя убивали. Долгое молчание. — Это… разумные причины, — произнёс Хикигая наконец. — Рад, что ты согласен. Хикигая посмотрел на ноутбук-пушку в руке. Потом на Ли Фэня. — Это мой компьютер? — спросил он. — Был моим, — произнёс Ли Фэнь. — Теперь оружие. — Я верну его в исходный вид. — Хорошо. — После этого ты купишь мне новый. — Нет. — Ты сломал— — Ты сломал, — поправил Ли Фэнь. — Своим Лонгином. Который ты только что активировал. Хикигая открыл рот. Закрыл. — Это несправедливо, — произнёс он. — Риторическое? — Нет. Буквально. Ли Фэнь посмотрел на него с тем серьёзным выражением, которое иногда появлялось у него в самые неподходящие моменты. — Хикигая, — произнёс он. — Что. — Добро пожаловать в сверхъестественный мир. Пауза, и не забудь заплатить за ноутбук, — повторил Ли Фэнь. Из кухни донёсся тихий смех Валери — она всё слышала. Конец Главы