The Revenge Game/Игра в месть

Ощущение пустоты не покидает меня до конца дня. И сбежать в пять вечера, чтобы всё обдумать, мне тоже не удается: оказывается, пятничные посиделки в баре — священная традиция DTL Enterprises. Поэтому я покорно плетусь за Адамом и Ксандером в «Пьяную утку» — паб, который выглядит так, будто здесь подавали эль еще до того, как Америка стала хотя бы искоркой в колониальном глазу Англии. Потолочные балки здесь настолько низкие, что заведение вполне могло бы подрабатывать центром тестирования на сотрясение мозга. Первым, кого я вижу у входа, оказывается Киран из маркетинга. Он коршуном налетает на нас с широкой улыбкой. — Эй, Дрю! То, что ты вчера подшаманил, работает идеально. Мы запланировали контент на три недели вперед, и ни одного вылета! — Рад слышать, — отвечаю я. — Похоже, у вас в отделе появился техно-гений, — говорит Киран, обращаясь к Адаму и Ксандеру. Ксандер едва отрывается от телефона. Кажется, он относится к пятничному бару с тем же энтузиазмом, что и к любой другой рабочей деятельности. Однако Адам вытягивается в струнку, будто проглотил линейку. — Я уделял обучению Дрю много времени, — тонко улыбается он Кирану. Когда Киран кивает и отчаливает к стойке, Адам поворачивается ко мне, прищурив глаза. — Что именно ты сделал с маркетинговой системой? — спрашивает он. — Просто подправил права доступа и добавил кастомный слой интеграции, чтобы токены не перекрывались. — Я стараюсь говорить максимально нейтрально. Лицо Адама искажается. — Дрю, не пойми меня неправильно, я ценю твой энтузиазм. Но ты не можешь ковыряться в системе так, будто это любительский проект на коленке. В следующий раз, пожалуйста, консультируйся со мной, прежде чем пытаться сделать что-то серьезнее базовой очистки кэша. — Хорошо. Проще согласиться с Адамом, чем спорить. К тому же мое внимание отвлечено фигурой в другом конце зала. Джастин стоит у мишени для дартса, потягивает пинту в окружении своих прихлебателей из отдела продаж. При виде него в животе всё завязывается узлом. Я заставляю себя отвести взгляд. — Я пойду возьму чего-нибудь выпить, — говорю я коллегам. После сегодняшнего мне это жизненно необходимо. — Вам принести? — Не, я в норме. Ксандер не отрывает глаз от экрана. — Я пока обдумаю варианты, — чопорно произносит Адам. Я киваю и иду к бару. Пытаюсь поймать взгляд бармена, который, кажется, в совершенстве овладел искусством смотреть в глаза всем, кроме тех, кто хочет сделать заказ. — Эй, Дрю. Голос Джастина. Я оборачиваюсь. Джастин скинул пиджак и закатал рукава. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук ослаблен. Похоже, «Джастин в пятничный вечер» выглядит еще более сокрушительно, чем «Джастин в офисе». — Можно угостить тебя выпивкой в знак благодарности за спасение моей задницы этим утром? — спрашивает он. — Я просто выполнял свою работу. Слова звучат сухо. Джастин хмурится: очевидно, он не привык, что кто-то дает отпор его обаянию. — Прошу тебя. Эти сине-зеленые глаза в обрамлении неправдоподобно длинных ресниц смотрят прямо на меня. Мне стоит согласиться. Будет подозрительно, если я откажусь. К тому же, возможно, сблизиться с ним — хорошая идея. Это даст мне больше шансов для реализации планов. Хотя от этой мысли меня подташнивает. Пытаясь заставить Джастина почувствовать себя ничтожным — как он когда-то заставлял меня, — я добился лишь того, что сам чувствую себя еще меньше. — Ладно. Светлый эль, — сдаюсь я. — Один эль — сию секунду! Голос Джастина звучит бодро, он поворачивается к стойке. Разумеется, бармен тут же телепортируется к нам на один взмах его руки и наполняет стаканы с таким рвением, какого я еще не видел у британского персонала. — Будем! — говорит Джастин, когда пиво оказывается у нас в руках. — Будем, — отвечаю я. Он небрежно чокается со мной, как в рекламе пива. Я же вцепился в свой стакан так, будто боюсь, что он попытается сбежать. — Да, так вот... еще раз спасибо за помощь. Та презентация была очень важна, — говорит Джастин. — Всё прошло нормально? Слова с трудом покидают мои губы, но я же пытаюсь играть роль «хорошего коллеги из ИТ», а это как раз то, что коллега должен спросить. — Да, всё супер. Хотя я до последнего ждал, что ноутбук спросит, почему мои локти похожи на молодой картофель. Я не выдерживаю и фыркаю, тут же маскируя это кашлем. — Если ваши локти похожи на картофель, я бы советовал обратиться к врачу, — парирую я. Я хотел, чтобы это прозвучало язвительно, но лицо Джастина расплывается в улыбке. — Боюсь, найти специалиста по «картофельно-суставному синдрому» при нынешних очередях в госбольницах будет непросто, — смеется он. И вот оно снова — это легкое очарование, которое исходит от Джастина, будто он раздает личный Wi-Fi харизмы. В школе я часто наблюдал это со стороны: как он магически действовал на учителей, когда опаздывал с домашкой, или забалтывал дам в столовой, чтобы получить лишнюю порцию картошки фри. Хотя я почти уверен, что у того Джастина из моих воспоминаний никогда не было такой самоиронии. Моя очередь что-то сказать, но мой мозг слишком занят борьбой с этой новой версией Джастина. — И давно ты в Лондоне? — спрашивает он. Как любой хороший продажник, он знает, как поддерживать беседу, даже если собеседник красноречив как кирпичная стена. — Всего пару месяцев, — отвечаю я. Это совпадает с легендой в моем резюме: я старался держаться как можно ближе к правде, чтобы было легче врать. — И как тебе? — Лучше, чем в Оклахоме. Технически — чистая правда, так как в Оклахоме я никогда не был. — Почему решил переехать? — Перемены были необходимы. — Я делаю глоток пива, чтобы не вдаваться в подробности. — Да... — Он чешет затылок. — Я отлично тебя понимаю. Что-то в его тоне заставляет меня резко взглянуть на него, но он вдруг страшно заинтересовался коллекцией подставок под пиво на стойке. Я знаю из своего онлайн-сталкинга, что Джастин в Лондоне уже три с половиной года. Значит, он уехал из Техаса сразу после колледжа. Джастин учился в Техасском университете в Остине на футбольной стипендии. Он был вторым квотербеком. Почему он так рвался сбежать? Ведь там у него было всё, чего он хотел. За всё время моего расследования мне ни разу не пришел в голову этот простой вопрос. Я размышляю об этом, пока тишина между нами снова затягивается. Черт. Мои навыки светской беседы никогда не были выдающимися, но сейчас они достигли исторического минимума. — Это твоя первая работа в Лондоне? — спрашивает он. Зачем он продолжает со мной разговаривать? Наверное, таков этикет, когда покупаешь кому-то выпивку, да? Нужно поддерживать разговор, пока человек не допьет. С этой мыслью я делаю несколько больших глотков, прежде чем ответить. — Было несколько временных подработок, пока не подвернулась эта вакансия. Окей, это тоже не совсем правда. Вариант «Я сидел в своем запредельно дорогом номере в отеле "Ритц" и проводил обширное исследование на тему того, сколько булочек со сливками можно съесть, прежде чем персонал начнет смотреть на тебя с тревогой» было бы сложнее объяснить. — Значит, всё еще привыкаешь к тому, что люди спрашивают "All right?", но на самом деле не ждут ответа? — улыбается Джастин. — О, абсолютно. К этому и к тому, как все сходят с ума, когда появляется солнце. Джастин ухмыляется. — Относятся к нему как к заезжей суперзвезде, верно? Я не могу сдержать смешок. — Когда я впервые увидел, как все срывают с себя рубашки и бегут к ближайшему клочку травы, я подумал, что попал на какой-то странный флешмоб, — продолжает он. Мой смешок перерастает в нормальный смех. Без моего на то разрешения. Джастин выглядит гордым собой, и при виде этого знакомого самодовольства «золотого мальчика» в животе снова что-то неприятно ворочается. Но я уже не могу остановиться. — С чем мне труднее всего смириться, так это с названиями еды, — говорю я. — Когда мне впервые предложили «bubble and squeak» (пузырьки и писк), я подумал, что это детское телешоу. Зачем я это делаю? Хочу доказать Джастину, что я тоже могу быть остроумным? Будто если я заставлю его рассмеяться сейчас, это компенсирует все те разы, когда он смеялся надо мной? Но я не могу подавить прилив удовлетворения, когда Джастин действительно смеется. Его смех отличается от того, что я помню — в нем нет той острой грани, которая раньше резала меня на куски. — Меня выбили из колеи «bangers and mash» (сосиски с пюре), — говорит он. — Звучит как название панк-группы. — А «toad in the hole» (жаба в норке)? — спрашиваю я. — Вот кто посмотрел на сосиски в тесте и подумал: «О да, это определенно напоминает мне амфибию!»? Джастин снова хохочет, и я борюсь с теплом, разливающимся в груди. Потому что это Джастин Моррис, мой школьный мучитель, а не какой-то милый парень в пабе, который разделяет мое недоумение по поводу названий британских блюд. Он — тот самый парень, который стоял у шкафчиков со своими дружками-футболистами и изображал непристойные жесты каждый раз, когда я проходил мимо. Их смех преследовал меня по коридорам, как извращенное эхо. Я никогда не должен об этом забывать. Я быстро допиваю остатки пива. — В общем, мне пора возвращаться к Ксандеру и Адаму. Спасибо за выпивку. Джастин на мгновение выглядит ошарашенным такой резкой сменой настроения, его уверенность «золотого мальчика» дает трещину. — Спасибо за твои айтишные суперспособности, — наконец отвечает он. Мы смотрим друг на друга мгновение, которое длится дольше, чем положено в шумном пабе в пятницу вечером. Я по привычке тянусь поправить очки на переносице. Вот только этот жест работает гораздо лучше, когда на тебе настоящие очки, а не контактные линзы. Приходится превратить это в неловкое почесывание, будто у меня внезапно зачесалось между бровями. После этого «элегантного» маневра я разворачиваюсь и иду к Ксандеру, который сидит за столом, поедая картошку фри и одновременно что-то печатая в телефоне. Судя по звукам, он глубоко увяз в Dragon’s Sphere. Звуки активации порталов смешиваются с характерным рыком Древнего Дракона — значит, он уже на девятом уровне. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Ладно. Посмотрим на плюсы. Я пережил еще одно столкновение с Джастином и не вызвал подозрений. Теперь он видит во мне просто Дрю, в меру компетентного айтишника, который спас его презентацию и может поддержать неловкий разговор о еде. И да, он был мил и обаятелен со мной, но я и раньше знал, что Джастин умеет быть очаровательным. Просто я никогда не был адресатом этого очарования. Вот почему я так разнервничался. Телефон вибрирует. Я хватаюсь за него как за спасательный круг — мне нужно на что-то отвлечься. Сообщение от Лео. Лео: Мой рейс садится в четверг в 11 утра в Хитроу. Мне просто взять такси до тебя? Я: Да, так будет лучше. Я не смогу отпроситься с работы. Оставлю тебе ключ. Лео: Ах да, ты же у нас «работаешь». Ну, как там операция «Месть»? Я смотрю на экран. Как объяснить этот сложный коктейль чувств, который вызвала паника Джастина? Как объяснить, почему каждое общение с ним оставляет меня во всё большем замешательстве? Я: Всё идет по плану. Расскажу подробнее, когда приедешь.