The Revenge Game/Игра в месть

Ну что ж, блестяще. Ничто так не поднимает самооценку, как поцелуй с парнем твоей мечты, после которого он сбегает так, будто ты плотоядный пришелец, только что явивший свой истинный облик. Неужели я как-то не так целуюсь? Я имею в виду, опыт у меня есть. В подростковом возрасте я перецеловал кучу девчонок — обычно зажмурившись и представляя на их месте Тома Брэди в его лучшие годы в «Патриотс». Может, геи целуются как-то иначе? Вот это была бы ирония судьбы: столько лет отказывать себе в главном желании только для того, чтобы оказаться в этом деле полным профаном. Но, с моей точки зрения, в этом поцелуе всё было идеально. Это было потрясающе и... правильно. Словно все мои атомы до этого момента были смещены, и вдруг они выстроились в безупречном порядке. Появляются Кэсси и Табита. Табита заводит свою привычную оперную серенаду, а Кэсси выписывает «восьмерки» вокруг моих лодыжек. Я наклоняюсь, чтобы приласкать их, и иду в спальню; кошки следуют за мной, как пушистые часовые. Руки слегка дрожат, когда я ослабляю галстук. Шелк кажется удавкой, которая внезапно решила меня задушить. Я ловлю свое отражение в зеркале на дверце шкафа. Вид у меня потерянный, выбитый из колеи. Что неудивительно. Когда Дрю ответил на поцелуй, мой мир сорвался с оси. Ощутить, что тебя целуют с такой силой, с такой жаждой... я никогда не испытывал ничего подобного. И всё же я умудрился как-то всё испортить. Пока я аккуратно вешаю пиджак, в голове эхом отдается голос Бобби Рэя: «Что это за мужик такой, который целует другого мужика?» Этот самый мужик, Бобби Рэй. Вот этот. Кошки сопровождают меня на кухню, где я наливаю стакан воды. Они усаживаются на столешницу, глядя на меня с одинаковым выражением беспокойства. — И что мне делать, по-вашему? — спрашиваю я их. — Притвориться, что ничего не было? Снова стать тем самым «своим парнем», обаятельным Джастином, которого ничто не прошибает? Кэсси просто зевает, что сложно назвать конструктивным советом. Но от мысли о том, чтобы притворяться с Дрю, в груди всё сжимается. Потому что тот поцелуй... Он был как первый глоток воздуха после долгих лет под водой. И, возможно, в этом и кроется ответ. Я устал притворяться. Устал играть роли. Устал быть фальшивой версией самого себя. Дрю заслуживает большего. Он заслуживает кого-то настоящего. И, может быть... может быть, я тоже этого заслуживаю. Я достаю телефон, сердце колотится о ребра. Набираю текст, удаляю, начинаю заново. Наконец, я делаю глубокий вдох и пишу то, что чувствую. Мне так жаль. Я не хотел, чтобы тебе было неловко. Мы можем поговорить? Нажимаю «отправить», пока не начал сомневаться. Затем я сползаю на кухонный пол, прислонившись спиной к шкафчикам. Табита тут же запрыгивает ко мне на колени, а Кэсси устраивается рядом, прижимаясь теплым боком к моей ноге и возвращая мне чувство реальности. — Ну что, девчонки, посмотрим, что будет дальше, — тихо говорю я. Потому что впервые с четырнадцати лет, когда я обнаружил в себе чувства, которые, как я думал, меня уничтожат, я выбираю быть храбрым, а не осторожным. Я выбираю быть настоящим, а не идеальным. Я выбираю Дрю. И даже если он больше никогда не захочет меня поцеловать, даже если я навсегда разрушил нашу дружбу, по крайней мере, я буду знать: в кои-то веки я поступил честно. Телефон молчит, но я сжимаю его в руке. В груди борются надежда и ужас, а мои кошки мерно мурлычут в унисон.