The Revenge Game/Игра в месть

Как выяснилось, односпальные кровати совершенно не приспособлены для того, чтобы двое взрослых мужчин могли нормально выспаться. Я просыпаюсь от того, что локоть Джастина упирается мне прямо в ребра, а мое собственное тело скручено в позу, перед которой померкнет любой крендель. Я наконец-то воплотил свою подростковую фантазию о великолепном футболисте в моей постели, но как-то не учел логистику — взрослые тела банально не помещаются на мебели, созданной для подростков. — Я как-то не в восторге от этого эксперимента по человеческому оригами, который мы тут устроили, — бормочу я в плечо Джастину. Смех Джастина вибрирует у меня в груди, когда он притягивает меня еще ближе. Хотя «ближе» на данный момент — понятие чисто теоретическое. — Не верится, что я чуть все это не потерял, — тихо говорю я. Рука Джастина, выводившая узоры на моей коже, замирает. Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня как следует, и его сине-зеленые глаза, кажется, видят меня насквозь. — Мне казалось, я совсем тебя не знаю. Но потом я понял: ничто не отменяет того факта, что самое главное о тебе мне известно, — произносит Джастин. — Например, мое непоколебимое мнение насчет коричневых M&M’s и глубоко подозрительные отношения с британской кухней? — улыбаюсь я. Он усмехается: — В том числе. Джастин снова принимается поглаживать мою кожу. Я закрываю глаза, изо всех сил стараясь не уподобляться Табите с Кэсси и не замурлыкать. Сдерживаться тяжело. — И что теперь? — вдруг спрашивает Джастин. — В каком смысле? — Ну, ты хочешь вернуться в Лондон? Чем ты вообще хочешь заниматься? Я приоткрываю глаза. — Я ведь уехал в Европу после продажи компании как раз для того, чтобы найти себя. Понять, чего я хочу от оставшейся жизни. Джастин внимательно всматривается в мое лицо: — И как, нашел ответ? — Ну, одну вещь, которой я точно хочу продолжать заниматься, я для себя уяснил, — шепчу я, проводя ладонью вниз по его животу. Джастин ухмыляется: — Думаю, ты сможешь убедить меня проголосовать за этот план. Он наклоняется и целует меня. Но это сладкий, нежный поцелуй, не преследующий цель немедленно перерасти во что-то большее. — Если это твой способ отвлечь меня от того, что из-за наших спальных условий у меня полностью отнялась левая рука, то он определенно работает, — говорю я, когда мы наконец отрываемся друг от друга. — Не переживай, я ее разомну, и чувствительность вернется. Мы погружаемся в уютное молчание. Возможно, виной тому ранний утренний свет или то, как Джастин смотрит на меня, но внезапно я чувствую острую необходимость поделиться идеей, которая давно зреет у меня в голове. — Я хочу разрабатывать приложения, которые помогали бы людям, — выпаливаю я. — Как в случае с прозопагнозией. Есть ведь и другие недуги, при которых, как мне кажется, мы могли бы немного облегчить повседневную жизнь. Но я не хочу снова с головой уходить в работу. Хочу быть уверенным, что у меня есть жизнь и за пределами офиса. Лицо Джастина озаряется улыбкой, в уголках глаз собираются лучики-морщинки. — Надеюсь, в твой баланс между работой и личной жизнью входит уход за двумя очень требовательными кошками и парень, который будет упорно настаивать на том, чтобы готовить для тебя? — Думаю, с этим я справлюсь, — улыбаюсь я. Джастин придвигается еще ближе, ликвидируя те жалкие крохи пространства, что оставались между нами на этой узкой кровати. — А знаешь, что еще помогает поддерживать здоровый баланс между работой и личной жизнью? — шепчет он, касаясь губами моей шеи. — Регулярные перерывы на... физическую активность. — И что у тебя на уме? — Ну, раз уж мы и так близко, почему бы не попытаться стать еще ближе? — мурлычет он мне в ухо, а затем осыпает поцелуями мою челюсть. Все мое тело пробивает крупная дрожь, словно меня затянуло в бесконечную петлю из чистых ощущений. — Мне нравится твой ход мыслей, — выдыхаю я.

***

После того как мы с Джастином досконально изучили, насколько близко вообще могут находиться два человека, я лежу, уткнувшись головой ему в грудь, пока его пальцы лениво перебирают мои волосы. Мы обсуждаем мою задумку с приложением, а затем переключаемся на всякую всячину. И это идеальный момент. Лежать вот так и болтать с Джастином обо всем на свете. Ну, то есть все было идеально ровно до тех пор, пока входная дверь внизу не захлопнулась, а по лестнице не разнесся жизнерадостный голос моей мамы, сработавший не хуже слишком громкого будильника: — Эндрю! Ты дома? Мы принесли бейглы! Джастин подскакивает так резко, что чуть не катапультирует меня с кровати. Я не могу сдержать смех, хотя в нем и сквозят истерические нотки. Ирония ситуации очевидна: я провел все подростковые годы, мечтая хоть о каком-то намеке на личную жизнь, и вот, когда в моей комнате впервые парень, меня сейчас застукают родители. Мы с Джастином устраиваем лихорадочную охоту за одеждой с грацией двух котов, пытающихся танцевать чечетку. Джастин скачет на одной ноге, сражаясь со штаниной, и едва не задевает головой мой старый кубок со школьной научной выставки. Я почти уверен, что надел трусы наизнанку, и есть огромная вероятность, что на одном из моих парней сейчас красуется мой носок. — Может, мне вылезти через окно? — предлагает Джастин, с опаской выглядывая со второго этажа. — Если ты за последнее время не научился летать, я бы не советовал. Джастин запускает пятерню в волосы, умудряясь сделать свой беспорядок на голове еще более сексуальным. — Ладно, отлично. То есть я сейчас предстану перед твоими родителями в сомятой со вчерашнего дня одежде и с видом человека, которого только что как следует отгуляли в спальне их ребенка. — Справедливости ради, тебя действительно как следует отгуляли в спальне их ребенка. — Ты мне очень «помогаешь», — ворчит он. — Слушай, ты им понравишься. Но для начала застегни рубашку правильно. Джастин смотрит вниз, издает какой-то задушенный звук и начинает перестегивать пуговицы, чтобы выровнять полы. Мы спускаемся на первый этаж, откуда из кухни уже вовсю тянет густым ароматом кофе и бейглов с корицей. — Нам стоило отрепетировать какую-нибудь легенду, — шепотом сокрушается Джастин. — Ага, ведь вымышленные истории до этого так отлично у нас срабатывали, — слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю подумать, но Джастин хмыкает, и остатки напряжения покидают его плечи. Мы заворачиваем на кухню, где мама как раз раскладывает бейглы на тарелке. Отец замечает нас первым, и его чашка с кофе застывает на полпути к рту. — О! — мамины глаза округляются, когда она переводит взгляд на Джастина. — Мы не знали, что ты... с компанией. — Э-э... да, — я прокашливаюсь. — Это Джастин. Джастин, это мои родители, Аннетт и Роберт. — Очень рад с вами познакомиться, — Джастин мгновенно включает свое обаяние успешного продажника и протягивает руку. — Простите за неожиданное вторжение. Мама слегка хмурится, пожимая его ладонь. — Погодите-ка... Вы ведь были старостой класса в параллели Эндрю? И капитаном футбольной команды, верно? — Все так, мэм, — отвечает Джастин, и мне приходится подавить нервный смешок от того, как под давлением у него тут же просыпаются истинно техасские манеры. Отец приподнимает брови, крепко пожимая Джастину руку: — Значит, вы учились в одной школе с Эндрю? — Да, сэр, учились. — И снова нашлись на встрече выпускников? — спрашивает мама, возвращаясь к бейглам. Я издаю короткий кашель. Мои родители всерьез думают, будто мне удалось очаровать бывшего старосту и капитана футбольной команды настолько, что он покорно поехал ко мне домой вчера вечером? Приятно, конечно, что они такого высокого мнения о моих чарах. — Вообще-то, мы случайно встретились в Лондоне около восьми месяцев назад, — уточняет Джастин. — Какое совпадение! — расплывается в улыбке мама, пододвигая к нам тарелку с выпечкой. Я встречаюсь взглядом с Джастином. Он едва заметно улыбается мне — в этой улыбке смешались извинение, прощение, веселье, нежность и что-то гораздо более глубокое, от чего у меня щемит в груди. — Да, потрясающее совпадение, — соглашаюсь я.

***

После позднего завтрака, который в итоге перерастает в очень милые и неторопливые посиделки с родителями, мы с Джастином перебираемся на качели на крыльце. Джастин молчит, прижимаясь своим плечом к моему, пока мы мерно покачиваемся взад-вперед. — Все ведь прошло нормально? Не слишком утомительно? — спрашиваю я. — Нет. Все хорошо. В смысле, твои родители замечательные, — он проводит ладонью по деревянному поручню качелей. — Я просто подумал... не хочешь познакомиться с моей мамой? В животе завязывается тугой узел. — Очень хочу, — отвечаю я. Так у нас за день случается второй раунд под названием «знакомство с родителями». Мама Джастина, Джули, оказывается очаровательной женщиной. Она заключает меня в объятия прежде, чем я успеваю толком представиться. Ее квартирка совсем небольшая, но наполненная уютными и милыми деталями. Она начинает хлопотать вокруг нас, выставляя сладкий чай и, кажется, все хлебобулочные изделия в радиусе десяти миль. — Я так счастлива видеть человека, который заставляет Джастина вот так улыбаться, — говорит она, пристально разглядывая нас глазами, которые точь-в-точь как у ее сына. — Я ведь столько лет за него переживала, понимаешь? — Мам, — протестует Джастин, но в его голосе нет реального недовольства. — Но теперь, я думаю, у него все будет просто замечательно, — заключает она. Мне нравится ее уверенность. — Я надеюсь, у нас обоих все будет замечательно, — говорю я, встречаясь взглядом с Джастином. Он улыбается мне в ответ. — Эндрю, а тебе нравится жить в Лондоне? — спрашивает Джули, подливая нам чай с таким преувеличенным вниманием, будто изо всех сил старается не выглядеть излишне любопытной рассчетчицей деталей нашей совместной жизни. — Да, я обожаю этот город. Невероятное место, — отвечаю я. — Хотя погоде не помешал бы небольшой апгрейд. — Эй, дождь — это просто способ Лондона заставить нас ценить те три дня лета, что выпадают нам в году, — с улыбкой вставляет Джастин. — Мне бы очень хотелось как-нибудь приехать в гости, — нежно произносит его мама. — Вам обязательно нужно приехать, — подхватываю я. — Тебе бы понравилась местная история, — добавляет Джастин. Мы еще немного болтаем о наших любимых туристических местах, и улыбка мамы Джастина становится все шире, пока мы делимся историями о наших лондонских приключениях, после чего разговор плавно перетекает на ее работу. Когда Джули отлучается в ванную, Джастин придвигается ближе ко мне, переплетая наши пальцы. — Мне кажется, ты нравишься ей даже больше, чем я, — шепчет он. — Это все потому, что я искренне смеялся над ее историями про магазин товаров для рукоделия. Хотя, справедливости ради, тот случай с клеевым пистолетом был действительно уморительным, — отзываюсь я. Джастин смеется, и я не могу удержаться — наклоняюсь и целую его улыбающиеся губы. Поцелуй начинается робко, но быстро углубляется; его губы теплые и уверенные. Он запускает пальцы в мои волосы, и я буквально таю в его руках, как и всегда. Когда он отстраняется, его глаза темнеют от желания. — Слушай, я тут подумал... может, нам снять комнату в каком-нибудь гостевом доме на ночь? Если, конечно, ты не горишь желанием снова испытать все прелести односпальной кровати. — Гостевой дом — отличная идея, — затаив дыхание, соглашаюсь я. Джастин вытаскивает телефон и начинает что-то листать. — Тут есть неплохое место прямо у Главной улицы, — говорит он как раз в тот момент, когда его мама возвращается в комнату. — Оу, дорогой, не стоит тратиться. Гостиницы сейчас такие дорогие. — Все нормально, мам. Эндрю платит, — ухмыляется Джастин в мою сторону. Его мать хмурится: — Я уверена, что Эндрю не хочет просто так разбрасываться деньгами. Кстати, Эндрю, а чем ты вообще занимаешься? — Э-э... я работаю в сфере IT, — отвечаю я. — О, полагаю, там неплохо платят, да? — Ну... да, платят довольно хорошо, — говорю я, бросая взгляд на Джастина. У него на лице внезапно застывает паническое выражение — видимо, до парня только сейчас дошло, что рано или поздно ему придется как-то сообщить маме, кем на самом деле является его бойфренд. Но лично я для себя кое-что понял. В том, как именно мы влюбились друг в друга, есть один огромный плюс: я никогда не усомнюсь в том, что чувства Джастина ко мне вообще никак не связаны с моим банковским счетом. — Джастин, милый, перед тем как вы уедете... — мачеха указывает в сторону свободной комнаты. — Не мог бы ты помочь мне починить ту полку в моей мастерской? — Конечно, мам. — Джастин косится на меня. — Это не займет много времени. Если, конечно, ты не хочешь помочь? — Учитывая, что мои навыки в ремонте находятся примерно на том же уровне, что и навыки в кулинарии, я, пожалуй, пасс, — улыбаюсь я. — К тому же, мне нужно позвонить Лео. Джастин кивает и уходит за матерью, а я выхожу на небольшой балкон. Из-за сетчатой двери доносится приглушенный тихий смех Джастина и его мамы. Я достаю телефон и набираю номер. — Привет, Эндрю, — голос Лео на том конце провода звучит как-то запыханно и растерянно. — Привет, как сам? — Э-э... если честно, у меня выдалась не самая лучшая ночка, — выдыхает он. — Что стряслось? — Это довольно долгая история. Ладно, а у тебя как дела? Вы с Джастином со всем разобрались? — Собственно, поэтому я и звоню. Хотел сказать, что мы снова вместе. — Это просто отличные новости, — говорит Лео. — Да, здорово же, правда? — Джастин видел тебя в самом худшем твоем проявлении, так что если он все еще хочет быть с тобой, думаю, у вас есть прочный фундамент для успешных отношений. В изложении Лео это звучит не слишком-то романтично, но, черт возьми, я не могу не согласиться с самой сутью. У нас с Джастином действительно есть все для того, чтобы построить крепкое будущее. — Так что там за долгая история у тебя? — спрашиваю я. Лео издает мрачный смешок: — Ну, помнишь, я говорил, что хочу отомстить Вону? — Вону Мэнсли? Тому типу, который украл твою идею и использовал ее, чтобы получить повышение вместо тебя? — Ага, ему. — И что случилось? — Ну, я наткнулся на него, подвернулась идеальная возможность провернуть месть, и я решил ею воспользоваться, но... э-э... все пошло немного наперекосяк. — В смысле? — Ну, я, возможно... случайно отомстил вместо него его брату. — Что?! Как это вышло? На заднем плане раздается странный шипящий звук, а затем сразу несколько встревоженных голосов начинают говорить одновременно. — Э-э... я расскажу все подробности позже. Я сейчас в больнице, — выдыхает Лео, его голос звучит отвлеченно, и на фоне подозрительно завывает что-то похожее на пожарную сигнализацию. — В больнице? — Мне правда пора. Созвонимся. И трубка взрывается короткими гудками. Я тупо смотрю на экран, и в моей голове тут же начинают крутиться сценарии один абсурднее другого. Неужели месть Лео как-то повлекла за собой физические увечья? Это вообще на него не похоже. Он скорее из тех, кто уничтожит чужую репутацию с помощью тщательно спланированной утечки данных, но никак не станет калечить человека. С другой стороны, я тоже думал, что я из тех, кто ограничивается анонимными технологическими розыгрышами — и посмотрите, чем все закончилось. Похоже, у мести есть свойство жить собственной жизнью. Да и не мне судить чужие планы возмездия, полетевшие кувырком. Звук чертыханий Джастина — судя по всему, из-за неподатливой полки — возвращает меня в реальность. Его мама смеется, и я не могу сдержать улыбку, шагая на эти звуки обратно в дом. Драматическая история мести Лео подождет. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на собственном хэппи-энде, в комплекте с любовью всей моей жизни, ведущей войну с домашним ремонтом. Потому что, как оказалось, у кармы на меня были куда более лучшие планы. Вместо мести она подкинула мне бойфренда, который, судя по всему, считает отвертки необязательным инструментом. Я прислоняюсь к дверному косяку, с улыбкой наблюдая за тем, как он сражается с молотком. Он — это все, чего я хочу на всю оставшуюся жизнь. Не тот безупречный образ, который я когда-то считал нужным уничтожить, а эта умопомрачительно несовершенная реальность, которая каким-то образом исцелила те части меня, о чьей поломке я даже не подозревал. Очевидно, самые лучшие планы — это те, которые с треском разваливаются, оставляя после себя что-то бесконечно более ценное.