Его человек

Среди вампиров выделяют три породы: Древние, Высшие и Низшие.

– "Учебник для начинающих охотников на нечисть", автор неизвестен

От боли хотелось выть. Его обманули, предали, пленили и провели ритуал, разрывающий связь обращённого с обратившим, после чего бросили в ловушку охотника. Избавились от него, как от поломанного, ненужного, списанного со счетов. Ритуал был тёмным, а потому крайне болезненным. Для него. Не для тех, кто всё это устроил. Он всё ещё чувствовал связь с ними. Знал, где они и что делали. Но они... эти предатели... разорвали обратную связь. Он больше не мог их позвать или приказать что-либо. И им было всё равно, что с ним теперь будет, потому что их состояние больше не зависело от его, потому что они его больше не чувствовали, не слышали и не могли знать, что с ним. Теперь, если его убьют, на них это никак не отразится. Уроды! Он подарил им бессмертие, он кормил их двести лет, он привязался к ним, как к настоящей семье, – и вот, что он получил в ответ. Сяо Ча вцепился в прутья клетки, однако те были сделаны из серебра и лишь обожгли руки. Он не мог ничего. Ни сломать клетку, ни обратиться в дым и проскочить между прутьев: мешала установленная на полу печать, которая лишала его сил. – Кажется, мы уже встречались. Голос охотника (когда тот пришёл и как долго наблюдал за его бессильной яростью, Сяо Ча не заметил, что лишь добавило дров в пожар, бушевавший у него внутри) и впрямь был знаком. Впрочем, не настолько, чтобы помнить имя или обстоятельства встречи. Сяо Ча резко обернулся, однако наткнулся лишь на собственное отражение в очках-авиаторах. Предусмотрительно. – Мне тысяча лет, – с напускным равнодушием сообщил Сяо Ча. – Думаешь, я вспомню какую-то букашку? – Ничего страшного. Я напомню. Жестом фокусника охотник достал из своей сумки на поясе фотографию молодого человека, которая повисла в воздухе перед Сяо Ча. – Ты забрал моего лучшего друга, – сказал охотник с хорошо скрываемой злобой. О, вот оно что. Да, теперь он кое-что припоминал. Двоим в масках не повезло встать у него на пути. Впрочем, один из них – тот, которому Сяо Ча сломал хребет и которым насытился вдоволь, пока второй валялся в отключке, – давно не был человеком в традиционном понимании этого слова. Он не стал убивать второго, потому что наелся. Да и, честно говоря, он не любил убивать. Такое ощущение, что все звёзды сегодня настроились против него, напоминая: мягкосердечие ведёт к проблемам. – Я не забирал его, – возразил Сяо Ча. – Его забрала Смерть задолго до нашей встречи. – Но ты обескровил его. – Твой друг, – с нажимом повторил Сяо Ча, – был не более, чем напичканной тёмной магией пустой оболочкой, или, как говорите вы, люди, ходячим мертвецом, которого ты держал рядом, потому что так и не научился отпускать. Так что не думай, что ты чем-то лучше меня. В мире магов тёмные практики не приветствовались школами ни Праведников, ни Еретиков. Впрочем, на тёмного мага этот мальчишка, которому было от силы лет двадцать пять, похож не был. Скорее на бродягу, который понахватался всяких разных техник. Если слова вампира его и задели, он ничем этого не выдал. Похвальное, похвальное самообладание! – Что насчёт них? Ещё несколько фотографий выскочили из сумки и теперь парили перед его носом. Сяо Ча отступил назад – благо клетка была просторная – и сфокусировал взгляд. – Эти нашли моё убежище и собирались меня убить. Ты же не предлагаешь мне бежать от каждого охотника, поджав хвост? – Сяо Ча приподнял бровь и скрестил руки на груди. – А этих четверых я не знаю. Наверное, их убили... мои... Дети. Язык, с которого сорвались эти слова, обожгло ненавистью. Они больше не были его Семьёй. Они – предатели, и он не успокоится, пока не сотрёт их кости в порошок. Если, конечно, выберется отсюда. А вероятность подобного исхода, увы, стремилась к нулю. Тем же жестом фокусника охотник достал из сумки нож и палку. И принялся делать из неё кол. – Мне вот что интересно, – сказал он между делом, стружка за стружкой превращая кусок обычной ветки в оружие. – Ты ведь Древний, верно? Так каким образом ты попал в такую простую ловушку? И Сяо Ча, неожиданно для себя, рассказал. Рассказал в подробностях, не забыв покрыть обоих братьев Цзы проклятиями. И как его выманили зовом о помощи, и как схватили, замкнув круг из бумажных амулетов, и как провели обряд. – Ты когда-нибудь чувствовал, как твою душу разрывают на куски? Он снова схватился за прутья решётки, не столько забывшись, сколько стараясь с помощью физической боли отвлечься от тянущей боли в груди, где билось сердце – пускай медленнее человеческого, но оно всё же было живым. Только когда боль стала невыносимой, а на лице человека отразилось смятение, он отдёрнул руки, неровно дыша. Кожа на ладонях была сожжена до мяса. Сяо Ча шумно выдохнул и опустил руки, перестав их разглядывать. Всё равно его скоро убьют, так какая разница, в каком виде отходить в мир иной? – А потом они бросили меня здесь. Остальное... ты видел. Звук ножа, стругающего дерево, затих. Кол был почти готов. – Ты упомянул, что тебе... Сколько? Тысяча? Пожалуй, мне сто́ит обращаться к тебе на "вы". – Не всё ли равно, как обращаться, если моя жизнь в твоих руках и скоро оборвётся? – Сяо Ча раздражённо фыркнул. Последняя фраза человека казалась ему странной. В чём была цель этой фразы? Поиздеваться над тем, что сегодня Сяо Ча, один из Древних, разом потерял всё? Или ему что-то нужно, и он так подлизаться решил? – Мне полагается последнее слово, – напомнил Сяо Ча, переборов растущую неприязнь, а также нервозность от мыслей о предстоящей смерти. – Правда, это скорее просьба. – Какая? Если бы у этого человека были звериные уши, он бы точно навострил их. – Убей предателей. Уничтожь. Сожги и развей пепел по ветру. Только так моя душа сможет успокоиться. Охотник – этот наглый, самоуверенный мальчишка, который по какой-то причине всё оттягивал казнь, – поднялся на ноги и... продолжил медлить. Скрестив руки на груди, он о чём-то думал. Пару долгих мгновений спустя снял очки, устало потирая переносицу. Это была его ошибка. И шанс – шанс для Сяо Ча загипнотизировать его и выйти отсюда живым. – Малыш, ты чего встал? Убивать меня расхотелось? Или собираешься растянуть удовольствие? – Сяо Ча почти выплюнул последние слова. Он знал, на что были способны охотники: не раз приходилось натыкаться на изувеченные тела собратьев. Однако мальчишка его снова удивил. Он поднял на Сяо Ча свои медово-орехового цвета глаза и твёрдо произнёс: – Я хочу договориться. Едва их взгляды встретились, глаза Сяо Ча распахнулись шире и зажглись неоновым голубым. Однако разум человека был настолько силён, что не поддавался влиянию извне. Более того, мальчишка даже не отвёл взгляд, а твёрдо выдержал все попытки вторгнуться в его разум. Это невольно вызывало уважение. – Интересно... – Сяо Ча присмотрелся к нему внимательнее. – И о чём же охотник на нечисть хочет договориться с нечистью? – Для начала, – сказал мальчишка, продолжая хмуриться, – я вас выпущу, и вы не станете на меня нападать. Что ж, это было несложно. – По рукам. Ты мне не враг, и сражаться с тобой – лишь зря тратить время и силы. – Во-вторых... – Охотник сделал несколько шагов к клетке, но пока не решался её открыть. Осторожничал. Это тоже вызывало уважение. – Наши с вами цели совпадают. Цзы Инь и Цзы Сюань есть в моём списке. Я помогу вам избавиться от предателей. Сяо Ча хмыкнул. – О? И чем ты мне поможешь? – На их стороне – численное превосходство, вы не справитесь с ними в одиночку. Как и я. Но у вас есть нужные мне сведения и природное чутьё. У меня же есть амулеты, артефакты и годы опыта. Вместе мы сможем их одолеть. – Амулеты и артефакты... – Сяо Ча снова хмыкнул. Что могут амулеты и артефакты против роя разъярённых вампиров? – Я не верю, что ты и правда можешь быть мне чем-то полезен. Однако твоя ловушка смогла меня удержать, а твой разум способен противостоять моему, так что я дам тебе шанс. Охотник снова отошёл от клетки и произнёс будто бы задумчиво: – Конечно, просто так я вас не отпущу. Мы составим договор и подпишем его кровью. – Снова тёмная магия? Не боишься, что кто-нибудь узнает, что ты используешь запрещённые техники? – А вы не боитесь, что я передумаю и просто убью вас? – Справедливо. Сяо Ча уважал силу. И сейчас сила была не на его стороне. Охотник взмахнул рукой. В воздухе возник лист бумаги формата А4. Печатными буквами были написаны условия договора: "Не покушаться на жизнь друг друга, пока дело не будет сделано." И это всё? Охотник первым уколол свой палец кончиком ножа и поставил отпечаток. Вампир, убедившись, что нет никакого мелкого шрифта, уколол палец о свой острый клык и сделал то же самое. Лист бумаги вспыхнул – и превратился в два золотых браслета. Один из них упал к ногам Сяо Ча. – Это ещё что? – Отслеживающий браслет. С его помощью я буду знать, где вы и нужна ли вам помощь. У меня такой же. – Охотник продемонстрировал идентичный браслет и первым надел его. Золотая полоска сомкнулась на запястье, будто живая. – Чары разрушатся, когда цели будут уничтожены и ни я, ни вы больше не будем нуждаться в помощи друг друга. Что ж. Раз это одно из условий, благодаря которым он может выйти из этой чёртовой клетки и отомстить предателям... Сяо Ча поднял браслет и натянул его на левую руку. Металл тут же будто расплавился, потёк и снова застыл, обтянув запястье тонкой полоской. Лёг плотно, точно вторая кожа. – Когда всё закончится, – предупредил Сяо Ча, – лучше бы тебе не пересекаться со мной. – Когда всё закончится, – вторил ему человек, – лучше вам держаться от меня подальше. Охотник сделал несколько движений пальцами – и серебряные прутья клетки разделились, уменьшились в размере и спрятались в ту же сумку на поясе. То же самое произошло с печатью, которая была начертана на полу. Удобно. Сяо Ча прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. Так пахла свобода – пусть и с ограничением в виде браслета. Охотник, закончив собирать вещи, напомнил о своём существовании. – У меня есть вопросы. – Тот, кто много знает, долго не живёт. Ну да ладно. Что ты хочешь знать? Спрашивай, пока я добрый. – Как мне вас называть? У мальчишки было всего несколько попыток, и он решил потратить одну из них на то, чтобы выяснить его имя?.. Сяо Ча сморгнул оцепенение. Какой странный и занимательный человек... – Меня зовут Сяо Ча.