Я буду единственным

Костер в центре круга трещал, выбрасывая снопы искр в черное небо Ла-Пуш. Атмосфера была такой тяжелой, что казалось, сам воздух в резервации стал гуще. Старейшины — Билли Блэк, Гарри Клируотер и Квил Атера-старший — сидели на своих местах, и их лица в неверном свете огня напоминали высеченные из камня маски. Стая стояла за их спинами, притихшая и напряженная. Все знали: скрывать такое больше нельзя. Запечатление на «подругу» Каллена, которая к тому же является камнем преткновения для будущего Альфы — это не просто переполох, это политический кризис масштаба всей резервации. — Квил, — Билли Блэк заговорил первым, его голос был глухим и вибрирующим от подавляемого гнева. Он посмотрел на своего сына Джейка, который стоял поодаль, мрачнее тучи, а затем перевел взгляд на Квила. — Нам сказали, что духи выбрали для тебя путь. И этот путь ведет к дочери шерифа. Это правда? Квил стоял в центре, расправив плечи. На нем всё еще была та самая порванная в драке футболка, а на лице красовались свежие «медсестринские» пластыри Беллы. Он выглядел абсолютно спокойным, даже вызывающе расслабленным. — Правда, — коротко бросил Квил. Его дед, старик Атера, тяжело вздохнул и покачал головой. — Внук, ты понимаешь, что ты наделал? Ты поставил под удар договор. Ты внес раскол в стаю. Ты претендуешь на ту, чье сердце уже отдано врагу и за которую твой брат готов пролить кровь. Ты должен уступить. Ради мира. Ради Джейкоба. Квил медленно обвел взглядом совет. Он увидел надежду в глазах Билли и глухое отчаяние в глазах Джейка. Но когда он заговорил, в его голосе не было ни капли сомнения. — А чё, я ничё, — Квил дернул плечом и нагло ухмыльнулся, глядя прямо на старейшин. — Вы сами годами втирали нам, что запечатление — это священно. Что это «осколок души», который находит свою половинку. Так вот, это мой осколок. Он сделал паузу, и его взгляд стал жестким, почти хищным. — А своим я не делюсь. Ни с вампирами, ни с Джейком, ни с советом. Магия выбрала меня, а не его. И если вы хотите, чтобы я отказался от того, что делает меня целым, — значит, вы плохо знаете нашу природу. Я не собираюсь извиняться за то, что я жив, а Каллен — нет. Джейк сделал резкий шаг вперед, но Сэм положил руку ему на плечо, удерживая на месте. — Квил, это может привести к войне, — подал голос Гарри Клируотер. — Значит, будет война, — отрезал Квил. — Но Колокольчик будет под моей защитой. И если Каллену не нравится запах моей куртки в её спальне — пусть привыкает. Потому что теперь этого запаха там будет гораздо больше. Старейшины переглянулись в гробовом молчании. Квил фактически объявил, что личные чувства для него выше вековых законов. Когда костер догорел и старейшины разошлись, обсуждая, во что превратилась их священная магия, Джейк догнал Квила у самой кромки леса. Он дернул его за плечо, разворачивая к себе, и в свете луны его лицо выглядело по-настоящему страшным — смесь боли, ярости и полного непонимания. — Ты блять серьезно?! — выдохнул Джейк, едва сдерживаясь, чтобы снова не перекинуться. — «Своим не делюсь»? Ты это сейчас отцу в лицо сказал? Ты понимаешь, что ты просто... ты просто переехал меня танком, Квил! Мы вместе её спасали! Я её из дерьма вытаскивал, пока ты в приставку резался! Квил не стал дергаться. Он спокойно убрал руку Джейка со своего плеча, но в его взгляде не было ни капли прежнего веселья. Только холодная, запечатленная решимость. — Я серьезно как никогда, Джейк, — тихо ответил он. — Ты думаешь, мне в кайф видеть, как ты на меня смотришь? Думаешь, я планировал влюбиться в девчонку, по которой мой лучший друг сохнет полгода? Квил сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Джейка. — Но я увидел её тогда мир просто перестал существовать. Ты сам знаешь, как это работает. У меня больше нет выбора — «быть хорошим другом» или «быть запечатленным». Я теперь не могу иначе. И да, я не буду делиться. Если я отступлю, я просто сдохну изнутри. Ты хочешь, чтобы твой брат превратился в пустую оболочку ради твоего комфорта? Джейк замахнулся, но рука застыла в воздухе. Он тяжело дышал, глядя на Квила, и видел в его глазах то же самое безумие, которое грызло его самого, только у Квила оно было «законным». — Она любит его, Квил, — прохрипел Джейк. — Она не посмотрит на тебя. — Посмотрим, — Квил упрямо вздернул подбородок. — Пока что она сидела у меня на коленях и лечила мои раны, которые ты же мне и оставил. Так что, Джейк... либо ты принимаешь это и мы вместе выкуриваем кровососа, либо ты стоишь у меня на пути. Но учти: я не буду осторожничать. Квил развернулся и зашагал в темноту, оставив Джейка одного.

***

Эмбри проскользнул в комнату Квила поздно вечером, когда в доме Атера уже все утихло. Он выглядел так, будто сам только что вышел из боя — взбудораженный, с горящими глазами, но при этом старательно притихающий. Он присел на край кровати, пока Квил, развалившись на подушках, лениво рассматривал пластыри на руках. — Слушай, — шепнул Эмбри, оглядываясь на дверь. — Я не хотел говорить при Джейке... сам понимаешь, его и так колотит, как при лихорадке. Если бы я там рот открыл, он бы и мне челюсть снес за компанию. Квил приподнял бровь, выжидая. — Но, чувак... — Эмбри вдруг расплылся в широкой ухмылке и хлопнул друга по колену. — Я восхищен. Честно. Квил хмыкнул, но в глазах мелькнуло удовлетворение. — Ты просто стальной, Атера, — продолжал Эмбри, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Так приложить Сэма его же историей с Эмили... У него же лицо было такое, будто он лимон целиком проглотил. Никто в стае никогда не смел ему это в лицо швырнуть. А уж как ты Билли и стариков на место поставил... «Своим не делюсь» — это было мощно. Эмбри на секунду посерьезнел. — Мы все привыкли, что Джейк — главный страдалец, и все под него подстраивались. А ты пришел и просто перевернул доску с шахматами. Весь патруль только о твоем «пятиминутном приеме у медсестры» и шепчется. Пол вообще в восторге, говорит, что это самый дерзкий захват территории, который он видел. Квил откинулся назад, заложив руки за голову. — Я просто сказал правду, Эм. Если магия выбрала меня, я не собираюсь играть в вежливость. — Это я и понял, — Эмбри кивнул. — Короче, я к чему... Если Джейк сорвется или Каллен решит прийти с «разборками», знай: я тебя прикрою. Не потому, что я против Джейка, а потому что ты прав — это твой отпечаток. И смотреть, как ты за него бьешься, куда круче, чем смотреть на нытье Блэка. Эмбри протянул Квилу руку для крепкого мужского рукопожатия.