Я буду единственным

Дом казался слишком, оглушительно тихим. Телевизор в гостиной монотонно бормотал, но его фоновый шум совершенно не спасал ситуацию — он не заполнял комнаты, а лишь сильнее подчеркивал окружающую пустоту. Белла сидела на кухне, привычно поджав под себя одну ногу, и отрешенно смотрела в глубину кружки, где черный кофе давно остыл, покрылся тонкой пленкой и стал горьким до скрипа на языке. Она не делала ни единого глотка, а просто крепко сжимала фаянсовые бока ладонями, будто наивно надеясь, что утерянное тепло может вернуться, если только подождать подольше. Мысли в её голове лениво двигались по одному и тому же изнуряющему кругу, оформляясь даже не в слова, а в тяжелые, вязкие ощущения. Вечный холод, чей-то чужой, пронизывающий до костей взгляд и это бесконечное, давящее со всех сторон: «Будь осторожна», «Ты ничего не понимаешь», «Я знаю, как будет лучше для тебя». Она резко, шумно выдохнула сквозь зубы и поставила кружку на стол чуть сильнее, чем планировала изначально. — Да хватит уже, — почти беззвучно, одними губами прошептала она в пустоту. Короткий стук в стекло раздался настолько неожиданно, что Белла непроизвольно вздрогнула всем телом. Звук был не громким, но на редкость уверенным, заставив сердце испуганно пропустить удар. Она даже не повернулась в сторону окна сразу же — где-то глубоко внутри уже всё прекрасно знала и понимала. Когда она всё-таки заставила себя поднять голову, на фоне черного ночного неба действительно возник знакомый силуэт. Квил. Он стоял на узком отливе, слегка опираясь ладонями о подоконник и чуть пригнувшись, чтобы заглянуть внутрь кухни сквозь стекло. Он смотрел на неё так пристально и открыто, словно видел вовсе не её бледное лицо и растрепанные волосы, а что-то гораздо глубже, под самой кожей. Белла медленно поднялась со стула, подошла к окну и резким, упрямым рывком распахнула створку. — Ты совсем с ума сошел? — устало, без единого всплеска злости выговорила она. — Глубокая ночь на дворе, Квил. — Вижу, — поразительно спокойно отозвался он, ловя лицом тепло из кухни. — Но ты ведь тоже почему-то не спишь. Она раздраженно закатила глаза и уже собиралась толкнуть раму обратно, чтобы закрыть окно, но парень мягко перехватил деревянную створку широкой горячей ладонью. В его жесте не было грубой физической резкости — он просто уверенно удерживал окно, не позволяя ему захлопнуться перед своим носом. И при этом Квил совершенно не улыбался, что было для его обычно шумного характера максимально непривычно и странно. — Ты выглядишь так, словно тебя выжали досуха, Белл, — тихо, но веско произнес он. Это не звучало как дежурный вежливый вопрос. Это была сухая констатация факта. — Я в полном порядке, — автоматически, заученно соврала она, ведя плечом. Он чуть склонил голову набок, словно примеряя это очевидное вранье на слух, а затем тихо, пренебрежительно фыркнул. — Ага, конечно. Именно поэтому ты сидишь одна в абсолютной темноте и ведешь задушевные разговоры с остывшим кофе. Белла упрямо сжала губы, чувствуя, как её защита дает трещину под его прямым взглядом. — Что тебе здесь нужно, Квил? Зачем ты пришел? Он не стал отвечать сразу. Парень просто легко, с привычной звериной грацией перемахнул через подоконник, совершенно не заботясь об отсутствии приглашения. В одно мгновение он оказался посреди её тесной кухни, мгновенно вытесняя пустоту и заполняя всё пространство вокруг своим невыносимым внутренним теплом, тонким запахом костра, дождя и тем самым плотным физическим присутствием, которое было попросту невозможно игнорировать. Белла инстинктивно сделала короткий шаг назад, упираясь поясницей в кухонный гарнитур. — Вставай, — скомандовал он, оглядывая её. — Я и так стою, Квил. — Пошли со мной. На улицу. Она устало, с силой провела ладонью по лицу, стирая остатки сна и оцепенения. — Нет. Я никуда не пойду. Квил спокойно кивнул, соглашаясь с ней без лишних пререканий. — Хорошо. В повисшей между ними паузе Белла растерянно моргнула, сбитая с толку его внезапной уступчивостью. — Что? — Не поедем никуда, — пожал он плечами, убирая руки в карманы куртки. — Пройдемся пешком. Она уставилась на него, не понимая, откуда в нем столько упрямства. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю, Квил? — Слышу, — покладисто кивнул он. — Ты не хочешь никуда ехать. Он сделал еще один шаг ближе, окончательно стирая расстояние между ними. — Поэтому и надо. Белла открыла было рот, собираясь высказать ему всё, что думает о его методах, но так и закрыла его, не произнеся ни звука. Спорить с ним сейчас отчаянно, до физической слабости не хотелось. На это попросту не было сил, а его короткое «поэтому» прозвучало до раздражения логично. — Я сейчас совсем не в настроении, — выдохнула она гораздо тише, опуская плечи. Квил замер на секунду, внимательно вглядываясь в её лицо, и впервые за всё время знакомства не стал проламывать её оборону дальше. — Я тоже, — сказал он так же тихо и серьезно. Эта неожиданная, глухая честность в его голосе выбила её из колеи сильнее любого привычного подкола. Белла медленно подняла на него взгляд. Он стоял прямо перед ней — большой, надежный, излучающий костровое тепло и бесконечно упрямый, но при этом совершенно не пытался её развеселить или судорожно исправить её сломанный мир. Он просто был рядом. — Просто… — Квил неловко провел ладонью по затылку, взъерошив жесткие темные волосы, будто сам не до конца понимал, какими словами это объяснить. — Не сиди во всем этом одна, ладно? Белла смотрела на него, слушая, как в груди медленно тает ледяной ком, и вдруг отчетливо поняла, что больше всего на свете не хочет оставаться здесь. Не в этом выхолощенном, пустом доме. И уж точно не в этой собственной, разрывающей её голову тишине. — Ладно, — тихо выговорила она. Он веско кивнул, словно именно этого короткого согласия и ждал с самого начала. Квил просто протянул ей свою широкую, обжигающе горячую ладонь, и Белла вложила в нее свои пальцы, почти не думая о последствиях.

***

Лес проносился мимо смазанными зелёными полосами. Белла, намертво вцепившись пальцами в густую, пахнущую хвоей шерсть на загривке огромного волка, зажмурилась от бьющего в лицо ветра. Ощущение было дикое: под ней перекатывались мощные узлы мышц, а каждый прыжок Квила заставлял её сердце ухать в пятки. Это не было похоже на езду на машине — это была чистая, необузданная жизнь, от которой захватывало дух. Наконец, Квил замедлил бег и высадил её на небольшой поляне у ручья. Он скрылся в густых зарослях и через минуту вышел к ней уже в человеческом облике, натягивая на ходу шорты. Они сели на поваленное дерево. Белла всё ещё тяжело дышала, её щеки горели, а волосы были в полнейшем беспорядке. — Это было... невероятно, — выдохнула она, поправляя куртку. — Квил, я никогда не думала, что это так... быстро. Квил сидел рядом, от него исходил почти ощутимый жар. Он лениво сорвал травинку и с какой-то слишком уж хитрой ухмылкой посмотрел на Беллу. — Рад, что тебе понравилось, Колокольчик, — пророкотал он. — Но я тут подумал... ты же в курсе теории превращения, да? Белла недоуменно нахмурилась: — В каком смысле? — Ну, — Квил наклонился чуть ближе, и его глаза весело блеснули, — одежда ведь не превращается вместе со мной. То есть, когда я перекидываюсь в волка, я, ну... голый. Совсем. Белла замерла, медленно осознавая, к чему он клонит. — И получается, — продолжал Квил, явно наслаждаясь моментом, — что последние полчаса ты, технически говоря, каталась верхом на голом парне. Только очень волосатом. Белла почувствовала, как краска мгновенно заливает её лицо — от шеи до корней волос. Она вспомнила, как прижималась всем телом к его спине, как обхватывала его ногами... — Квил Атера! Ты... ты просто невозможен! — она вскочила, не зная, куда деться от смущения, а Квил завалился на спину, заливаясь своим громким, заразительным хохотом. — А чё я? Я просто за честность в отношениях! — отсмеявшись, крикнул он ей вслед. — Зато теперь ты знаешь меня на ощупь гораздо лучше, чем своего отличника! Белла, пылая лицом так, что в темноте её щёки можно было принять за стоп-сигналы, рванула в сторону дома, не разбирая дороги. Она буквально взлетела на крыльцо, едва не споткнувшись о коробку с кроликом Эдвардом, и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось в горле: образ огромного волка в голове теперь предательски смешивался с образом голого Квила, и это осознание обжигало сильнее, чем его кожа. А Квил, постояв пару секунд на кромке леса с довольной ухмылкой, не спеша натянул футболку и двинулся на пост. Он знал, что сейчас будет. Как только он перекинулся, ментальный канал стаи взорвался таким гулом, что Квила чуть не сбило с лап. Джаред и Эмбри не просто видели всё через общую связь — они смаковали каждую секунду. — Твою мать, Квил! — Эмбри просто задыхался в мыслях от восторга. — «На голом парне»?! Ты серьезно?! Это самый грязный подкат в истории нашего племени! Я чуть в яму не рухнул, когда ты это выдал! — О-о-о, посмотрите на него! — Джаред транслировал в ответ картинку Квила с его наглой мордой. — Наш стратег перешел к тактике «шоковой терапии». Она теперь, когда на твоего волка смотреть будет, всегда будет видеть тебя без штанов. Квил, ты гений психологической войны! — Зато она не испугалась скорости, — огрызнулся Квил, хотя в мыслях его плескалось чистейшее торжество. — Видели, как она в меня вцепилась? Ей понравилось. А то, что она сбежала... Это она просто пошла переварить информацию. — Да она пошла холодный душ принимать! — заржал Эмбри. — Квил, ты хоть понимаешь, что Каллен сейчас в лесу, скорее всего, дерево на куски разнес? Он же телепат, он поймал её мысли в ту секунду, когда она это осознала! Ты его просто добил! Даже спокойный Джаред не выдержал: — Слушай, Атера, если ты завтра принесешь ей вместо цветов свои шорты, я официально признаю тебя Альфой троллинга. Квил бежал по ночному лесу, чувствуя себя абсолютно непобедимым. Ему было плевать, что завтра Сэм устроит ему головомойку за «несанкционированные покатушки». Главное, что Белла теперь никогда не сможет смотреть на него как на «просто друга».

***

Патруль в ту ночь был каким угодно, только не скучным. Стая бесцеремонно «листала» память Квила, как свежий выпуск таблоида. Его мысли были для них открытой книгой, и каждый эпизод вызывал у парней либо дикий хохот, либо свист восхищения. — О-о-о, посмотрите на этого дипломата! — заржал Эмбри, перепрыгивая через поваленный ствол. — Как он втерся к шерифу на кухню, а? «Дед прислал рыбу... старик вчера позвонил...» Квил, ты же врал и не краснел! А Чарли такой: «Да-да, Квил, забери мою дочь, проветри её хорошенько». — Но это еще цветочки, — подхватил Джаред, транслируя в общую сеть момент истины. — Вы посмотрите на финал. Когда они вышли за порог. «Это первая ночь, когда я официально вывел свою девушку из её дома». Квил, ты серьезно?! Ты вот так, в лоб, решил, что она уже твоя? В ментальном канале стаи наступила секундная пауза, а потом Пол буквально взорвался: — «Ты пахнешь мной, Белла... Твой отец отправил тебя со мной...» Чувак, да ты просто танк! Ты её даже не спросил, она согласна быть твоей девушкой или нет. Ты просто поставил её перед фактом! — А что мне было делать? — огрызнулся Квил, чувствуя, как его воспоминания о том моменте снова обжигают изнутри. — Ждать, пока она заполнит анкету? Шериф дал добро, я её вывел. Всё, с этого момента она — моя территория. — Твоя территория, которая каталась на твоем голом загривке! — добавил Эмбри, провоцируя новую волну волчьего хохота. — Парни, вы видели этот «микроинсульт», когда она на него свалилась в кухне? Наш «грозный волк» чуть сознание не потерял от прикосновения пижамных штанов!

***

Дорожные работы в Ла-Пуш — это был хитрый план старейшин, чтобы занять парней делом и хоть на время выбить из их голов дурь. Квил, Эмбри и Пол, голые по пояс и злые от жары, вторые сутки ворочали камни и заливали гудрон на подъезде к резервации. Белла гнала свой пикап, вцепившись в руль до белых костяшек. В зеркале заднего вида маячил серебристый «Вольво» — Эдвард не отставал ни на шаг, пытаясь достучаться до неё через закрытое окно, но она упрямо игнорировала его, направляясь туда, где было тепло и пахло хвоей. Всё случилось в долю секунды. Из-за крутого поворота, на встречную полосу Беллы, на бешеной скорости вылетел потерявший управление внедорожник. Резкий визг тормозов, отчаянный гудок и глухой, страшный удар металла о металл. Пикап Беллы закрутило, выбросило на обочину, прямо в сторону кювета, где работала бригада оборотней. Машина перевернулась, сминая крышу, и с оглушительным звоном рассыпались стекла. — БЕЛЛА! — истошный крик Эдварда, выскочившего из своей машины, перекрыл шум аварии, но он замер на границе, не в силах преодолеть невидимый барьер договора. Квил бросил лопату еще до того, как пыль осела. За долю секунды до удара он почувствовал это через запечатление — острую, вспыхнувшую боль и страх. Он рванул к искореженному «Шеви», перепрыгивая через заграждения. — Назад! Все назад! — рявкнул он парням. Квил вырвал заклинившую дверь пикапа голыми руками, сминая сталь, как бумагу. Внутри, среди осколков стекла и сработавших подушек, Белла висела на ремнях безопасности. По её лицу, бледнее обычного, стекала струйка ярко-алой крови, а глаза медленно закрывались. — Колокольчик... нет, нет, нет... — прошептал Квил, осторожно подхватывая её на руки. Она на мгновение открыла глаза, мутно взглянула на него и едва слышно прошептала «Квил...», прежде чем окончательно потерять сознание. Эдвард стоял в десяти метрах, вцепившись в невидимую стену, его лицо было искажено мукой. Он видел кровь, слышал её затихающее сердце, но между ним и Беллой стоял Квил, который прижимал её к своей горячей груди, закрывая собой от всего мира. Квил поднял голову и посмотрел на Каллена взглядом, в котором не было ничего, кроме первобытной жажды убийства — чья это была вина, ему сейчас было плевать. Квил прижал Беллу к себе, чувствуя, как её горячая кровь пачкает его ладони и грудь. Его трясло от ярости, которую невозможно было сдержать. Он поднял голову и посмотрел на Эдварда, застывшего на обочине, таким взглядом, что воздух вокруг, казалось, начал вибрировать. — Убью, сука! — прорычал Квил, и этот звук не был человеческим. Это был утробный, вибрирующий рык зверя, готового вцепиться в глотку любому, кто приблизится. — Убью, если она... Он не договорил. Белла в его руках была слишком хрупкой, слишком тихой. Ревность и обиды мгновенно отошли на второй план, уступая место ледяному страху за её жизнь. Квил понимал — он не врач, а его жар сейчас может только навредить ей, если у неё внутреннее кровотечение. — Ребята, скорую! Срочно! — заорал он, оборачиваясь к Эмбри и Полу. — Живо звоните! Эмбри уже выхватил телефон, его пальцы дрожали, пока он вбивал номер экстренных служб. Пол стоял рядом, перекрывая дорогу, чтобы никто из проезжающих (и особенно один конкретный вампир) не вздумал подойти к месту аварии. — Скорая едет! — крикнул Эмбри. — Квил, положи её на траву, не тряси! Квил осторожно, как величайшую ценность в мире, опустил Беллу на чистый участок обочины, подложив под голову свою футболку. Он сел рядом на колени, закрывая её своим телом от Эдварда, который всё еще стоял на краю дороги, белый как полотно, и беззвучно шевелил губами, молясь своим богам. — Дыши, Колокольчик... ну же, дыши... — шептал Квил, боясь даже коснуться её лишний раз, чтобы не сломать. В этот момент стая в ментальном канале была едина как никогда. Все шутки про «голого волка» и кроликов исчезли. В головах парней была только одна картинка: бледная девушка среди осколков стекла и Квил, чьё сердце сейчас разрывалось на части от осознания, что его защита не сработала. Квил стоял в коридоре больницы Форкса, тяжело дыша. Его руки всё еще были в пятнах подсохшей крови Беллы — он отказывался мыться, пока врач не выйдет. Пахнуло формалином и смертью, и это выводило его волка из себя. Дрожащими от адреналина пальцами он набрал номер шерифа. — Чарли... это Квил. На трассе авария... Белла в больнице. Живо сюда, — он сбросил вызов, не в силах больше изображать спокойствие. Эдвард возник из ниоткуда. Он двигался как смазанная тень, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза — черными от жажды и муки. Как только двери реанимации закрылись за Карлайлом, Эдвард вперился взглядом в Квила. — Это из-за тебя, — прошипел Эдвард, и этот звук был похож на скрежет металла. — Если бы ты не лез в её жизнь со своими «сообщениями» и «прогулками», она бы не гнала так в Ла-Пуш. Ты спровоцировал её. Ты подверг её опасности своим эгоизмом! Квил медленно поднялся, и его суставы хрустнули так громко, что медсестра на посту вздрогнула. — Моим эгоизмом? — Квил сделал шаг вперед, и воздух в коридоре нагрелся на десять градусов. — Это ТЫ довел её до того, что она бежала из собственного дома! Это ТЫ морщился от неё, как от прокаженной, пока она плакала! Ты — труп, Эдвард. И ты тянешь её за собой в могилу. Эдвард не выдержал первым. Он рванулся вперед, и его удар, быстрый как молния, пришелся Квилу в грудь. Оборотень отлетел в стену, пробив штукатурку, но тут же вскочил. Коридор наполнился утробным рыком. Квил бросился в ответ, вкладывая в удар всю мощь запечатления. Его кулак врезался в каменное плечо Эдварда с глухим стуком. Они сцепились в клубок из ярости и льда, круша больничные скамейки и катаясь по линолеуму. Квил рвал зубами воздух у самого горла вампира, а Эдвард пытался сломать ему ребра. — Прекратите! Оба! — Громовой голос Карлайла, вышедшего из палаты, заставил их замереть. — Вы в больнице! К ней приехал отец. Квил оттолкнул Эдварда, тяжело отдуваясь. Он вытер кровь с разбитого лица и посмотрел на дверь палаты, за которой был Чарли. — Пошел вон, — бросил он Каллену. — Ты слышал шерифа вчера. Тебе здесь не рады. Эдвард остался стоять в углу, сжимая кулаки, пока Квил, прихрамывая, пошел навстречу Чарли. Чарли влетел в приемный покой, на ходу срывая фуражку. Его лицо было серым от ужаса, руки дрожали. Увидев перепачканного в крови и пыли Квила, он рванул к нему, едва не сбив с ног дежурную медсестру. — Квил! — Чарли схватил его за плечи. — Где она? Что с ней?! Что произошло?! Квил, который только что буквально отцепился от горла Эдварда, тяжело дышал. Он старался говорить спокойно, но голос все равно срывался на глухой рокот. — Пикап, — выдохнул Квил, глядя шерифу прямо в глаза. — На трассе, у поворота к Ла-Пуш. Какой-то придурок на встречке не справился с управлением. Он вылетел прямо в неё, Чарли. У неё не было шансов увернуться. Чарли пошатнулся, прижимая руку к груди. — О боже... Она... она жива? — Жива, — Квил твердо сжал локоть шерифа, удерживая его на ногах. — Я вытащил её. Она была без сознания, но дышала. Сейчас там Карлайл и врачи, они делают всё возможное. Чарли посмотрел на свои руки, потом на окровавленную одежду Квила. В этот момент за спиной парня он увидел бледную тень Эдварда, застывшего в углу коридора. Шериф на мгновение задержал на нем тяжелый, полный боли и подозрений взгляд, но тут же вернулся к Квилу. — Ты был там, — прошептал Чарли. — Спасибо, парень. Если бы не ты... — Я был рядом, — отрезал Квил, бросив испепеляющий взгляд в сторону Эдварда. — Я всегда буду рядом. Идите к ней, шериф. Ей нужно знать, что вы здесь. Чарли кивнул и, пошатываясь, направился к дверям палаты. В коридоре снова воцарилась ледяная тишина, нарушаемая только тиканьем больничных часов и тяжелым дыханием двух врагов, которые сейчас ненавидели друг друга больше, чем когда-либо. Чарли вышел из палаты спустя два часа. Он выглядел постаревшим на десять лет, но в глазах появилось слабое облегчение. Он подошел к Квилу, который так и не сдвинулся с места, напоминая огромную неподвижную статую из мышц и запекшейся крови. — Операция закончилась, — негромко сказал Чарли, кладя руку на плечо парня. — Врачи говорят, состояние стабильное, но ей нужно время. Она спит. Квил дернулся, порываясь зайти внутрь, но Чарли твердо удержал его. — Нет, парень. Посмотри на себя. Ты весь в пыли, в крови... и тебя трясет так, что стены гудят. Иди домой, Квил. — Я не уйду, — упрямо буркнул Квил, хотя его волчий организм уже начинал требовать калорий для заживления ушибов после стычки с Калленом. — Послушай меня, — Чарли посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было не распоряжение шерифа, а просьба отца. — Я не запрещаю тебе возвращаться. Просто съезди в Ла-Пуш, поешь, переоденься и немного отдохни. Я буду тут, я никуда не уйду. Белле не нужно видеть тебя таким, когда она проснется. Ей нужен ты — здоровый и спокойный. Иди. Квил посмотрел на дверь палаты, потом на Эдварда, который всё ещё стоял в конце коридора, как холодное изваяние. — Он тоже уйдет? — кивнул Квил в сторону вампира. — Я сейчас попрошу его семью забрать его, — сухо ответил Чарли. — Ему здесь тоже делать нечего. Квил глубоко вздохнул, заставляя своего волка притихнуть. Он понимал, что Чарли прав — запах крови и адреналина от него сейчас разил на весь этаж. — Хорошо, шериф. Я вернусь через пару часов. Если что-то изменится — звоните сразу. Он развернулся и пошел к выходу, чеканя шаг. На парковке он в последний раз оглянулся на окна больницы, чувствуя, как внутри всё натягивается от нежелания оставлять её. Но он знал: чтобы защищать её завтра, сегодня ему нужно восстановить силы. Белла открыла глаза, и первое, что она почувствовала — это резкий, бьющий в ноздри запах антисептиков и тяжесть во всём теле, будто её переехал гружёный лесовоз. Потолок плыл, а писк приборов впивался в виски. — Папа?.. — голос был слабым, чужим, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Чарли, дремавший в кресле у кровати, мгновенно вскочил. Он выглядел ужасно: осунувшийся, с красными глазами, в помятой форме. Он схватил её за руку, и Белла почувствовала, как его пальцы дрожат. — Я здесь, Беллз. Слава богу... — он судорожно выдохнул, поднося стакан с водой к её губам. — Что произошло? Почему я... — она попыталась пошевелиться, но острая боль в боку заставила её охнуть. Память возвращала лишь обрывки: ослепительный свет фар на встречке, визг шин и... тепло. Очень много жаркого, почти обжигающего тепла. Чарли сел на край кровати, не выпуская её ладонь. — Авария, Белла. В твой пикап влетел внедорожник на трассе. Машину в щепки... Карлайл говорит, это чудо, что ты отделалась только переломами и сотрясением. Белла нахмурилась, пытаясь собрать картинку воедино. Она вспомнила страх, звон стекла и... чьё-то лицо. Горячие руки, которые вырвали её из железного плена. — Меня кто-то вытащил? Эдвард? Чарли помрачнел, и в его взгляде проскользнуло что-то жесткое. — Нет, Белла. Эдвард был там, но он... он не успел. Квил. Это был Квил Атера. Он работал на дороге неподалеку. Он вырвал дверь и вынес тебя из огня на руках. Если бы не его реакция, ты бы... — Чарли не договорил, сглотнув ком в горле. — Он привез тебя сюда. Весь в твоей крови был, места себе не находил. Белла закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыли карие глаза Квила, полные ярости и боли, и его голос, шептавший что-то про «Колокольчика». — Он ушел? — тихо спросила она. — Я отправил его домой поесть и переодеться, — Чарли поправил ей одеяло. — Он не хотел уходить, стоял в коридоре как приклеенный. Сцепился с Калленом... В общем, я сказал ему вернуться позже. Он скоро будет здесь. Чарли замолчал, глядя на дочь с какой-то новой, глубокой тревогой. — Он спас тебе жизнь, Белла. Настоящую жизнь. И я этого никогда не забуду. Эдвард возник в палате бесшумно, едва Чарли скрылся в конце коридора, чтобы налить себе кофе. В комнате сразу похолодало, а воздух стал стерильным и неподвижным. Он замер у кровати, глядя на Беллу с мукой, которая граничила с обвинением. — Ты едва не погибла, — его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Я знаю, Эдвард. Папа сказал, что произошло, — Белла попыталась отвернуться, но каждое движение отзывалось болью. Эдвард подался вперед, его глаза были почти черными. — Ты не понимаешь. Ты была там из-за него. Из-за этого пса. Если бы он не забивал твою голову своими манипуляциями, если бы ты не мчалась к нему в резервацию, ты бы не оказалась на той дороге в ту секунду. Белла широко открыла глаза, не веря тому, что слышит. — Что ты такое говоришь? Это была авария, встречная машина... — Это была ловушка, Белла! — перебил он её, и его идеальное лицо исказилось. — Его присутствие в твоей жизни — это и есть авария. Он спровоцировал тебя. Он заставил тебя потерять бдительность. То, что он «случайно» оказался рядом, чтобы вытащить тебя из машины... тебе не кажется это слишком удачным совпадением? Он подстроил всё так, чтобы стать твоим героем. Чтобы привязать тебя к себе ещё сильнее. Белла смотрела на Эдварда, и в её памяти всплыл их последний разговор — тот самый скандал, когда он вырвал у неё телефон и читал личные сообщения. Ощущение вторжения и холода, которое она чувствовала тогда, никуда не делось. Напротив, сейчас, на больничной койке, оно стало ещё острее. — Ты обвиняешь его в аварии? — Белла горько усмехнулась, и эта усмешка отозвалась резкой болью в ребрах. — Ты серьезно, Эдвард? После того, как ты рылся в моих вещах и решал за меня, с кем мне общаться? — Я пытался защитить тебя от влияния, которое тебя разрушает! — Эдвард сделал шаг к ней, его голос был пропитан ледяным убеждением. — Посмотри, где ты оказалась. Это его мир привел тебя сюда. Его наглость, его игры... — Нет, Эдвард. Это я ехала в Ла-Пуш, потому что не хотела разговаривать с тобой, — отрезала Белла, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам выставил себя из моей жизни тем вечером. И то, что ты сейчас пытаешься очернить человека, который буквально вырвал меня из искореженного железа, пока ты стоял на обочине... Это выглядит жалко. Эдвард замер, словно его ударили. Его идеальное лицо на мгновение дрогнуло, но он не успел ответить. Дверь палаты распахнулась без стука. В проеме стоял Квил. Он переоделся в чистую футболку, но волосы всё еще были влажными после душа, а в глазах горело такое темное пламя, что в палате, казалось, сразу стало нечем дышать. Он учуял запах Каллена еще с лестницы. Квил проигнорировал Эдварда, словно тот был пустым местом, и прошел прямо к кровати Беллы. — Привет, Колокольчик, — хрипло произнес он, и в его голосе было столько живого, неприкрытого облегчения, что Белла невольно потянулась к нему здоровой рукой. — Напугала ты меня. Сильно напугала. Эдвард за спиной Квила превратился в ледяную статую, а Квил, накрыв ладонь Беллы своей огромной горячей рукой, медленно обернулся к вампиру. — Я же сказал тебе — пошел вон. Ты не слышишь с первого раза? — Его голос был тихим, но в нем вибрировала угроза, от которой дребезжали стаканы на тумбочке. Эдвард уже подался вперед, его верхняя губа дернулась, обнажая идеально белые зубы, а Квил напрягся, готовый протаранить вампира и вынести его вместе с дверным косяком. Воздух в палате буквально затрещал от статического электричества. — Ну давай, — прорычал Квил, заслоняя собой кровать Беллы. — Сделай это при ней. Покажи, какой ты «цивилизованный». Эдвард уже занес руку для удара, но в этот момент в дверях вырос Чарли с двумя стаканами кофе. — А ну тихо! — рявкнул шериф так, что Квил невольно отступил на шаг, а Эдвард мгновенно принял позу «вежливого отличника». — Вы что здесь устроили? У моей дочери сотрясение мозга, а вы тут как два петуха в загоне! Чарли прошел между ними, ставя кофе на столик. Он посмотрел на Эдварда тяжелым, немигающим взглядом. — Эдвард, я, кажется, ясно выразился на парковке. Сейчас Белле нужен покой, а не твои... выяснения отношений. Квил здесь по моей просьбе. А тебя я попрошу уйти. Прямо сейчас. Эдвард бросил на Беллу последний, полный муки и невысказанных упреков взгляд, но против воли отца и шерифа пойти не решился. Он исчез из палаты так быстро и тихо, что Белла только моргнула. — И ты, Атера, — Чарли повернулся к Квилу, который всё еще тяжело дышал, — остынь. Сядь на стул и веди себя прилично, иначе и тебя выставлю, несмотря на все заслуги. Квил послушно рухнул на стул рядом с Беллой, не выпуская её руки. Его ладонь всё еще подрагивала от адреналина. — Прости, шериф, — буркнул он, а затем повернулся к Белле, и его взгляд мгновенно смягчился. — Ну как ты, Колокольчик? Голова сильно гудит? Белла смотрела на его разбитую скулу (след от первой драки с Эдвардом в коридоре) и на его огромную ладонь, которая снова дарила ей то самое тепло, которого ей так не хватало в «стерильном» мире Калленов. — Гудит, — прошептала она. — Но теперь... теперь уже меньше.