Я буду единственным

Квил превратил больничное крыло в свой второй штаб. Он появлялся в палате так часто, что медсестры перестали спрашивать у него пропуск, а Чарли только диву давался, когда каждый раз заставал этого «быка» на том же самом стуле у кровати дочери. — Ты в курсе, Колокольчик, что дед пригрозил сдать мою комнату туристам? — хохотнул Квил, вваливаясь в палату с очередным визитом. — Говорит, что раз я дома только сплю четыре часа, то и койка мне не положена. Скоро приду к тебе с чемоданом, не надейся отделаться! Каждый его приход сопровождался «нелепыми подарками». Квил не дарил пафосных букетов или дорогих конфет. Его подношения были в стиле «индейского спецназа»: Странная коряга, подозрительно похожая на профиль Чарли (Белла смеялась до колик, пока шериф не зашел). Связка вяленого мяса в газете: «Ешь, это тебе не больничная каша, от этого мышцы растут быстрее». Кепка с надписью «Лучший механик Форкса», которую он нацепил на Беллу поверх бинтов: «Чтобы врачи знали, к чьей машине не стоит прикасаться». Он сидел рядом, рассказывая байки из мастерской Гарри или о том, как Эмбри вчера поспорил, что съест три килограмма лимонов и проиграл. Квил заполнял собой всё пространство, не оставляя ни сантиметра для «холодной» тоски Эдварда. — Знаешь, — Квил подмигнул ей, доставая из кармана очередную мелочь — блестящий камушек с побережья, — я тут подумал. Раз уж ты теперь официально моя спасенная принцесса, то после выписки я тебя в школу буду возить на руках. Или на танке. Пикап-то мы твой еще не скоро воскресим. Белла смотрела на этот камушек, потом на его широкую улыбку и понимала, что эти дурацкие подарки греют её лучше любых лекарств. Он не давал ей жалеть себя. Он просто заставлял её жить дальше. Это стало самым большим открытием для Беллы. Когда ей надоедало слушать байки про резервацию, а голова начинала ныть от яркого света, Квил просто выключал верхнюю лампу, садился в тени у её изголовья и доставал книгу. Она ожидала чего-то резкого или неловкого, но когда Квил начал читать, Белла буквально замерла. У него оказался на удивление глубокий, бархатный и очень спокойный голос. Он читал не как школьник у доски, а так, будто рассказывал старую легенду у костра — с паузами в нужных местах и мягким рокотом на низких нотах, от которого у Беллы по коже бежали мурашки. В эти моменты его огромная фигура больше не казалась подавляющей. Он читал ей Хемингуэя или старые рассказы о море, и его голос заполнял палату, вытесняя писк приборов и больничную тишину. — Тебе нравится? — тихо спросил он однажды, заметив, как она затаила дыхание, глядя в окно на темнеющее небо. — У тебя... очень красивый голос, Квил, — честно призналась она. — Я не ожидала. Квил коротко хмыкнул, и в полумраке она увидела его белозубую улыбку. — Это дед натаскал. Он говорил: если хочешь, чтобы тебя слушали, когда ты говоришь о важных вещах, не ори. Говори так, чтобы люди боялись пропустить хоть слово. Он снова уткнулся в страницу, и Белла поймала себя на мысли, что готова слушать даже телефонный справочник в его исполнении. Этот голос дарил ей такое чувство защищенности и уюта, которого не могли дать никакие «стерильные» заверения Эдварда. Под этот рокот было не страшно засыпать. Белла округлила глаза, когда Квил, помимо очередной порции вяленого мяса, вывалил на край её кровати увесистую стопку тетрадей и распечаток. — Это что, учебник по тригонометрии? — она недоверчиво коснулась обложки. — Квил, ты издеваешься? Я тут в бинтах лежу, а ты мне домашку приволок? — Не домашку, Колокольчик, а «билет обратно в реальность», — Квил невозмутимо уселся на свой стул, закидывая ногу на ногу. — Твой отличник, небось, думает, что тебе теперь до конца жизни положено только страдать и на пыль смотреть. А я вот пообщался с твоими учителями. Оказывается, если на них правильно посмотреть и сказать, что ты очень переживаешь из-за тестов, они отдают всё — и копии лекций, и даже список литературы на лето. Белла листала аккуратно скрепленные листы. Там было всё: химия, литература, конспекты по истории. — Где ты это взял? Ты же не учишься в моей школе! И ты точно не мог просто «попросить» у мисс Коуп. — Секреты фирмы, Беллз, — он подмигнул ей, и в его глазах заплясали те самые чертики. — Скажем так: у Эмбри в твоей школе есть пара знакомых девчонок, которые за его улыбку готовы отксерокопировать даже личное дело директора. А я просто... проконтролировал процесс. Не хочу, чтобы ты осталась на второй год из-за какого-то придурка на внедорожнике. Тебе еще меня на выпускной приглашать, помнишь? Белла прижала к себе тетрадь по биологии. Это было так на него похоже — пока Эдвард окутывал её облаком трагизма и вечности, Квил просто пошел и «выбил» для неё возможность не вылететь из школы. Он единственный подумал о её завтрашнем дне, в котором будут уроки, экзамены и обычная жизнь. — Спасибо, Квил, — тихо сказала она. — Это... это самый полезный из твоих нелепых подарков. — Полезный? — он притворно обиделся. — А коряга-шериф тебе, значит, не зашла? Ну ладно, ладно. Открывай тригонометрию, я сегодня добрый — помогу разобраться с косинусами. У меня по ним в свое время была твердая «четверка». Белла хмыкнула, перелистывая страницы конспекта, и искоса взглянула на него. В тусклом больничном свете он казался еще массивнее, заполняя собой всё пространство у кровати. — Ты же младше, Квил, — напомнила она с легкой иронией. — Какая еще тригонометрия? Ты же сам её только-только проходишь. Квил даже не шелохнулся. Он лениво откинулся на спинку стула, скрестив руки на широкой груди, и посмотрел на неё так, будто она только что сказала, что трава синяя. — И чё? — невозмутимо отозвался он. — Думаешь, пара лет разницы делают тебя великим магистром математики? Он подался вперед, заглядывая в её тетрадь, и его жаркое присутствие моментально вытеснило больничный холод. — У нас в резервации время идет по-другому, Колокольчик. Я, может, и младше по паспорту, но я уже полгода как ворочаю камни, патрулирую леса и чиню машины, которые старше нас двоих вместе взятых. К тому же, — он нагло подмигнул ей, — я быстрее соображаю. Пока ты там витаешь в своих «Грозовых перевалах», я уже посчитал гипотенузу твоего выздоровления. Белла покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Его это «и чё?» всегда работало как универсальный щит против любых её аргументов. Для Квила не существовало преград — ни возраста, ни вампиров, ни здравого смысла, если он что-то вбил себе в голову. — Так что открывай давай свои функции, — приказал он своим бархатным рокотом. — Будем подтягивать твои хвосты, а то вернешься в школу и будешь хлопать глазами, как твой кролик перед морковкой.