Я буду единственным

Белла лежала в тишине палаты после очередного визита Квила, и в голове у неё был настоящий хаос. Квил отвоевывал пространство в её жизни так же уверенно и методично, как стая патрулирует границы. Он занял стул у её кровати, он занял мысли её отца, он даже заполнил её тумбочку своими странными подарками и учебниками. И самое пугающее — она поймала себя на мысли, что уже не знает, с кем она всё-таки встречается. С Квилом это был какой-то безумный, искрящийся флирт. Каждый его взгляд, каждый подкол про «Колокольчика» или «голого волка» заставлял её кровь бежать быстрее. Но при этом — и это сбивало с толку больше всего — он ни разу не переступил черту. Никаких поцелуев, никаких лишних движений. Он только держал её за руку, читал вслух и согревал своим присутствием. Он словно выжидал, когда она сама сделает шаг к нему. А Эдвард... Белла с горечью осознала, что уже не помнит, когда они последний раз целовались. Каждая их встреча за последние недели превращалась в выяснение отношений, в его холодные упреки или молчаливое осуждение. Он стал для неё воплощением тревоги и вины, в то время как Квил стал воплощением жизни и тепла. Она посмотрела на тетрадь по тригонометрии, которую он принес. На полях его рукой была нарисована корявая морда волка и подпись: «Не тупи, Беллз, синус — это просто». В этот момент в палату бесшумно вошел Эдвард. Он увидел тетрадь, увидел улыбку на её губах, которая тут же исчезла, и его лицо снова превратилось в маску боли. — Он снова был здесь, — это был не вопрос, а констатация факта. — Да, — ответила Белла, и впервые ей не захотелось оправдываться. — Он принес мне учебники, Эдвард. Он думает о моем выпускном. Эдвард замер у края кровати, и Белла увидела это — то самое мимолётное, почти автоматическое движение. Его ноздри дрогнули, губы сжались, и он непроизвольно скривился, едва уловив запах Квила, который всё ещё висел в воздухе тяжёлым, горячим облаком. Это стало последней каплей. — Уходи, Эдвард, — тихо, но абсолютно твёрдо сказала Белла. Он замер, глядя на неё с недоумением, которое быстро сменилось привычной мукой. — Белла, я просто... здесь слишком тяжело дышать. Его запах... — Хватит! — Белла резко перебила его, и боль в рёбрах уже не казалась такой важной, как эта внезапная ярость. — Я устала от этого. Устала от того, что ты заходишь сюда и первым делом демонстрируешь, как тебе противно. Квил спас меня. Он сидит здесь часами, он читает мне, он помогает мне не сойти с ума. А ты... ты только морщишься. — Он делает это намеренно! Он пометил эту комнату! — в голосе Эдварда прорезались ледяные нотки. — Значит, у него получилось, — отрезала Белла. — Потому что мне в этом запахе тепло и спокойно. А от твоего совершенства мне холодно. Уходи. Я хочу спать, и я не хочу видеть твою гримасу, когда закрываю глаза. Эдвард попытался что-то сказать, сделать шаг к ней, но Белла просто закрыла глаза и отвернулась к стене, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Она физически ощущала, как из комнаты уходит холод вместе с его бесшумными шагами. Когда дверь закрылась, она глубоко вздохнула. В палате пахло лесом, костром и Квилом. И впервые за долгое время Белле не было стыдно за то, что ей это нравится. После выписки Белла наконец-то оказалась дома, но восстановление шло медленно. Чарли установил в её комнате режим строгого отдыха, а Квил... Квил просто перенес свою «базу» из больницы в дом Свонов. Эра «дистанционной осады» закончилась — началась эра полной оккупации. Квил появлялся на пороге каждое утро, почти сразу после того, как Чарли уезжал на службу. Он заходил с черного входа, нагруженный едой от деда или новыми «полезными» штуками для реабилитации. — Так, Колокольчик, сегодня по плану — прогулка до кухни и обратно, — командовал Квил, бесцеремонно стягивая с неё одеяло. — И не смотри на меня так, будто я прошу тебя переплыть Ла-Пуш. Двигайся, мышцы должны помнить, кто в доме хозяин. Он помогал ей вставать, и Белла каждый раз замирала, когда его ладони обхватывали её талию, придерживая. Это было странно: он был пугающе сильным, но с ней обращался так, будто она была из хрусталя, который он очень не хотел разбить. Они проводили часы в гостиной. Квил разваливался на ковре у её ног, пока она полулежала в кресле, обложенная подушками. Он продолжал ей читать, но теперь всё чаще прерывался на разговоры. — Ты знаешь, — сказал он как-то, лениво вертя в руках её учебник, — я тут подумал... Твой пикап в гараже у Гарри выглядит грустно. Я начал его разбирать. Там не только тормоза, там вся душа наружу просится. Я сделаю его быстрее, Беллз. Чтобы ты в следующий раз просто улетела от любого идиота на встречке. Белла смотрела на него сверху вниз — на его широкие плечи, на шрам на губе, который уже почти зажил, — и чувствовала, что грань между «просто знакомым» и «кем-то жизненно важным» окончательно стерлась. Эдвард теперь появлялся редко и только по ночам, зависая на ветке кедра за окном. Он видел через стекло, как в комнате Беллы допоздна горит свет, как она смеется над шутками Квила и как её рука иногда «случайно» задерживается в волосах оборотня, когда тот засыпает, прислонившись к её креслу. Квил отвоевал дом. Он принес сюда запах своей стаи, свою наглость и своё невыносимое тепло, и Белла ловила себя на мысли, что когда его нет рядом дольше пары часов, ей становится зябко.

***

В доме Свонов стояла обманчивая тишина субботнего утра. Белла спала глубоким сном без сновидений, пока в гараже разворачивалась настоящая мужская драма. Чарли, воодушевленный советами Квила, решил сам проверить уровень масла в служебной машине. — Квил, глянь сюда, кажется, тут подтекает… — пробормотал шериф и неосторожно дернул защелку патрубка, который был под давлением. Раздался сочный «пшик», и через секунду Квил, стоявший в самом эпицентре, превратился в монумент из отработанного масла и антифриза. Черная жижа залила его с головы до ног, стекая по лицу и новой футболке. — Ох, черт! Квил, парень, прости! — Чарли заметался, пытаясь вытереть его ветошью, но сделал только хуже, размазав грязь по всей коже. — Иди в дом, живо! Там на втором этаже ванна. Я сейчас дам тебе свои вещи, всё равно мои старые рабочие штаны тебе будут впору. Иди отмывайся, а то Белла проснется и решит, что я в гараже нефтяную вышку открыл. Ошеломленный Квил, отплевываясь от маслянистой гадости, поднялся в дом. Он быстро скинул грязную одежду в корзину, зашел в ванную и включил горячую воду. Из-за скользких от масла рук защелка на двери не поддалась до конца — он был уверен, что закрылся, но дверь осталась не запертой. В это время Белла, разбуженная шумом воды, сонно поплелась в ванную. Она была в коротких шортах и растянутой майке, с волосами, похожими на воронье гнездо, и абсолютно не ожидала увидеть в своем доме кого-то, кроме отца. Она толкнула дверь, не глядя… и время просто остановилось. Пар в ванной еще не успел скрыть всё. Квил стоял прямо под струями, весь в густой белой пене, пытаясь смыть остатки мазута. Услышав скрип, он обернулся. У обоих глаза стали просто квадратными. Белла замерла с открытым ртом, уставившись на гору перекатывающихся под пеной мышц, на татуировку на плече и на абсолютно голого и мокрого Квила. Квил, застыв с намыленной головой, выглядел так, будто его только что ударило током. Пена медленно сползала вниз, а тишина в ванной стала такой звонкой, что было слышно, как внизу в гараже Чарли что-то уронил. — К-квил?! — выдавила Белла, чувствуя, как лицо вспыхивает ярче пожарного гидранта. — Колокольчик… — хрипло выдавил Квил, не зная, то ли прикрываться, то ли закрывать дверь, то ли просто провалиться сквозь пол прямо к шерифу. — Дверь… блять… закрой дверь! Белла вылетела в коридор, захлопнув дверь так, что та чуть не слетела с петель, и сползла по стенке. Шоковое состояние мгновенно перешло в стадию истерики. Она закрыла лицо руками, но смех — громкий, нервный и абсолютно неудержимый — рвался наружу. — Квил! — выкрикнула она сквозь хохот, переходящий в икоту. — Это... это просто... Господи! Мне это будет сниться, ты знаешь?! В деталях! Каждую ночь! За дверью на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды, а потом до Беллы донесся приглушенный, но подозрительно довольный рокот его голоса. Квил явно пришел в себя быстрее, чем ожидалось. — Согласен, Колокольчик! — отозвался он, и Белла буквально кожей почувствовала его ухмылку через дерево двери. — Если это будет эротический сон, я только «за»! Не зря же я сегодня так тщательно намыливался! — Заткнись! — Белла запустила в дверь подвернувшимся под руку тапком. — Ты невозможен! У меня в голове теперь этот образ выжжен каленым железом! — Ну, теперь ты точно знаешь, что я под шерстью не только голый, но еще и чертовски хорош собой, — Квил явно вошел во вкус, чувствуя, что инициатива снова у него. — Иди попей водички, Беллз, а то перегреешься. И не подглядывай, а то Чарли решит, что я тебя всё-таки приворожил... своими кубиками пресса! Белла уткнулась лбом в колени, продолжая трястись от смеха. Весь пафос Эдварда, все трагедии последних дней — всё это казалось таким мелким по сравнению с этим нелепым, живым и абсолютно сумасшедшим моментом.

***

Патруль в этот вечер начинался подозрительно тихо. Квил бежал впереди всех, выстроив в голове такую плотную ментальную стену, что Сэм даже пару раз обеспокоенно «толкнул» его мысли, проверяя, не заснул ли тот на ходу. Квил транслировал в эфир только шум прибоя и скучные отчеты о запахах на границе. Но заставить волка не думать о триумфе — всё равно что просить огонь не греть. Джаред лениво бежал справа и, заметив, как Квил странно подергивает ухом, в шутку кинул в общий канал: — Слышь, Атера, ты чего такой тихий? Неужели Белла тебя сегодня даже хот-догом не покормила? Или ты расстроился, что Чарли тебя в гараж не пустил? Этого невинного упоминания «гаража» и «дома Свонов» хватило, чтобы триггер сработал. Баррикады в голове Квила рухнули с оглушительным грохотом. В ментальный канал стаи хлынул поток образов такой четкости, что Эмбри на бегу споткнулся и пропахал носом мох. Парни увидели всё: запотевшее зеркало, пар, капли воды на перекатывающихся мышцах и... Квадратные глаза Беллы, застывшей в дверном проеме. И самое позорное — тот самый момент «инсульта» Квила, когда он стоял в мыле и не знал, куда деваться, пока она его рассматривала. В лесу повисла мёртвая тишина, а через секунду эфир взорвался таким коллективным воем и хохотом, что в Форксе, наверное, задрожали стекла. — ТВОЮ МАТЬ, КВИЛ! — Эмбри просто задыхался в мыслях. — Ты реально сделал это?! Ты воплотил свою шутку в жизнь?! В ванной шерифа?! — «Дверь, блять, закрой!» — передразнил Пол, смакуя момент паники Квила. — Ребята, вы видели это? Наш «мачо» так растерялся, что забыл, как дышать! А Белла? Вы видели её лицо? Она же теперь тебя во сне видеть будет... и явно не в футболке! — «Эротический сон»... — Джаред просто покатывался, транслируя в ответ картинку Квила в коротких штанах Чарли. — Ты гений, Атера. Ты просто перешагнул через все стадии отношений и сразу перешел к «голым фактам». Квил рычал так громко, что распугал всех птиц в радиусе мили. — Заткнитесь! Это была случайность! Масло... антифриз... я просто мылся! — Ага, мылся он, — заржал Пол. — С приоткрытой дверью. Как раз когда она проснулась. Квил, если ты завтра придешь к ней с кольцом, мы не удивимся. Ты уже показал ей всё, что мог, теперь только свадьба! Даже Сэм не выдержал и выдал в канал короткий, но красноречивый импульс ироничного одобрения. Квил бежал быстрее всех, пытаясь скрыться от собственного позора и ехидных комментариев парней, но в глубине души его волк довольно урчал: теперь Белла точно никогда не забудет это утро.

***

POV Квил Я бежал по лесу, закладывая такие виражи, что деревья сливались в одну сплошную полосу, но это не помогало. В голове всё ещё стоял этот оглушительный хохот стаи, и каждый их ментальный подкол бил под дых сильнее, чем удар Сэма. Блять. Это просто катастрофа. Я всегда был тем парнем, у которого на всё есть шуточка. Я стебал Джейка, я нагло флиртовал с Беллой, я строил из себя хозяина жизни... А сегодня на долю секунды я превратился в сопливого первокурсника, которого застукали в женской раздевалке. Я до сих пор чувствую этот пар в ванной. И этот звук — как открывается дверь. Я ведь реально думал, что закрылся! А потом... я оборачиваюсь, весь в этой идиотской мыльной пене, и вижу её. В этой растянутой майке, сонная, домашняя... И её глаза. Прямо на мне. Везде на мне. У меня внутри в тот момент не просто «щелкнуло», у меня там всё закоротило. Я, кажется, впервые в жизни не знал, куда деть руки и что сказать. Весь мой пафос про «голого парня» вылетел в трубу, потому что одно дело — нагло болтать об этом в лесу, и совсем другое — стоять вот так перед ней. По-настоящему. Без щитов и без штанов. И её смех... Этот истеричный ржач в коридоре. С одной стороны, мне хотелось провалиться сквозь пол прямо в подвал к Чарли, а с другой — у меня сердце готово было ребра выломать от того, что она смеялась. Не испугалась, не завизжала в ужасе, а ржала. «Эротический сон», ага. Красиво съехал, Квил, молодец. А у самого ладони до сих пор потеют, стоит только вспомнить, как она на меня смотрела. Я чувствую через связь, как парни обсасывают каждый кадр моей памяти, и мне хочется перекусать их всех по очереди. Но хуже всего — я сам не могу перестать об этом думать. Теперь между нами всё изменилось. Никакой флирт больше не будет прежним, потому что мы оба видели. Я сбавил темп, выходя к обрыву. Внизу шумел океан. «Ну что, Атера... — подумал я, глядя на луну. — Ты хотел, чтобы она тебя запомнила? Поздравляю. Теперь она тебя точно не развидит».