THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН В животе неприятно засосало, когда я толкнул входную дверь дома «Сигма Фи». Внутри уже вовсю гремели басы и стоял гул от сотен голосов. Вечеринки — это не мое, но обещание есть обещание, особенно если оно дано твоему вице-капитану и другу, который умеет навязывать чувство вины как никто другой. — Да ладно тебе, Фаррон, будет весело! — уговаривал Эрджей. — Потусим, напьемся вместе. Очевидно, у нас с ним были очень разные определения слова «весело». Я и так был не в лучшем расположении духа: проработал весь день, да еще пришлось впахивать за двоих, потому что коллега не вышел в смену. После такого дня вечеринка в братстве — последнее, чего мне хотелось. Но если бы я не пришел, Эрджей доставал бы меня неделями, а это еще менее заманчивая перспектива. Воздух внутри был тяжелым от смеси одеколона и резкого запаха разлитого пива. Разноцветные стробоскопы пульсировали над морем тел: люди танцевали, флиртовали, смеялись. Кто-то валялся на ободранных диванах, кто-то толпился у импровизированного бара, где заправлял парень в темных очках, несмотря на полное отсутствие солнца. Я высматривал в толпе Эрджея или кого-нибудь из футбольной команды — хоть одно знакомое лицо, за которое можно зацепиться, пока не представится случай прилично смыться. И тут вошел Торе. Выглядел он так, будто сошел со страниц европейского модного журнала, а не на студенческую пьянку пришел. Даже здесь я не мог от него скрыться. На нем была дизайнерская куртка, которая, вероятно, стоила больше, чем я зарабатываю за год в Walmart; она сидела на его поджарой фигуре просто безупречно. Он шел сквозь толпу расслабленный и уверенный, хотя наверняка никого здесь не знал. И то, что люди на него пялились, его, похоже, ничуть не беспокоило. — Кто это? — услышал я вопрос какой-то девчонки, перекрывавший музыку. — Не знаю, но он горяч, — ответила её подруга. Я наблюдал, прислонившись к стене, как он завязал разговор с кучкой парней из команды по лакроссу. Уже через пару минут они хлопали его по плечу, предлагали выпивку, а он смеялся вместе с ними — легко и заразительно. Было в его манере держаться что-то такое… люди тянулись к нему, будто у него было собственное гравитационное поле. Как он это делает: вписывается в любую ситуацию так, словно он здесь хозяин? Я почувствовал неприятный укол… чего? Зависти? Раздражения? Трудно сказать. Знал я только одно: глядя, как Торе непринужденно очаровывает толпу, мне хотелось врезать по чему-нибудь. Или по кому-нибудь. — Эй! — рука хлопнула меня по плечу. Я обернулся и увидел Эрджея с сияющей улыбкой. — Ты всё-таки пришел! — У меня не было особого выбора, верно? — я выдавил подобие улыбки. — Расслабься, чувак. Хоть раз развлекись! — он сунул мне в руку красный пластиковый стакан и исчез в толпе. Вот и «потусили вместе» — не то чтобы я ожидал чего-то другого. Как и Торе, Эрджей был душой компании. «Развлекись», ага. Я отхлебнул: пиво было дешевым и горьким — прямо как мое настроение. К парням из лакросса присоединилась стайка девчонок из женского клуба; все они окружили Торе, будто он давал аудиенцию. Его смех, звонкий и чистый, прорезал шум, и от этого я стиснул челюсти еще сильнее. Он влился в эту вечеринку, в этот мир — мой мир — так же легко, как надел эту дорогую одежду, которая так и шептала о богатстве и привилегиях. Он словно издавал какой-то беззвучный призыв, на который все слетались. Руки тянулись коснуться его, парни задевали плечом, за каждым его словом следовал взрыв девичьего хихиканья. Зависть кольнула меня — не из-за того, что у него было, а из-за того, как легко он ориентировался в этом океане социальных условностей. Он первокурсник, новичок в этом колледже и вообще в этой стране — так почему он так запросто вписался сюда, в то время как я до сих пор не уверен, есть ли мне где-то место, кроме футбольного поля? Торе сменил позу, обвел комнату взглядом и наткнулся на меня. На мгновение он замер, и этот миг потери самообладания показался мне маленьким триумфом. Но затем он извинился перед собеседниками и направился ко мне. Я выпрямился, внутренне подбираясь, словно готовился к жесткому столкновению на поле. — Добрый вечер, Фаррон, — сказал Торе, подойдя ближе. Его акцент придавал приветствию невольную официальность. — Привет. — Не ожидал увидеть тебя здесь. И что это должно значить? — Ну, я всё-таки здесь. — Хорошо проводишь время? — он смотрел прямо, и в его вопросе была искренность, которую мне не хотелось признавать. — Не особо, но переживу. Его лоб слегка прорезала морщинка. — Зачем же ты здесь, если тебе не нравится? — Потому что я обещал. — А, понятно. Может, выйдем на улицу, если там будет лучше? — Спасибо, мне и здесь нормально. — Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Он приподнял бровь, уголки его губ слегка опустились, будто он не мог понять причину моей резкости. — Как знаешь, — ответил он с пожатием плеч, которое было слишком грациозным, чтобы не бесить. — Если тебе что-нибудь понадобится… — Не понадобится, — отрезал я, буквально разрубая пространство между нами. Где-то в груди шевельнулось чувство вины за то, что я веду себя как последний козел, но я его задавил. Торе не сделал ничего, что заслуживало бы такого отношения, но именно это, кажется, раздражало меня еще больше. Я больше ничего не сказал, и когда тишина затянулась, он слегка ссутулился. — Тогда увидимся позже, — наконец произнес он. — Или нет, — пробормотал я ему в спину. Он скрылся в толпе так же непринужденно, как и появился. Его уход оставил у меня странное чувство неприкаянности. Я сделал глубокий глоток из стакана, позволяя горечи растечься по языку. Это было несправедливо: он очаровывал всех, даже не стараясь, пока я стоял тут, вцепившись в свой стакан как в спасательный круг. Я допил остатки пива, но алкоголь никак не унял растущее раздражение от легкости Торе. Сколько мне еще нужно здесь пробыть, прежде чем можно будет уйти? Минимум час. Вздох. Спустя три порции в голове зашумело — редкое для меня ощущение, так как я обычно стараюсь не пить лишнего. Но сегодня, когда Торе расхаживал тут как хозяин жизни, мне нужно было что-то, чтобы притупить чувства. Не то чтобы это помогало: я всё равно не мог оторвать от него глаз. Погодите-ка. Кто-то протянул ему стакан, и он лихо его опрокинул. Он что, пьет алкоголь? Прежде чем я успел подумать, я уже шагал к нему. Я ткнул пальцем ему в грудь: — Ты что, пьешь? — Прошу прощения? — Ты. Пьешь? Он иронично приподнял стакан: — Ну да, пью. — Ты идиот. Тебе нет двадцати одного. Он пожал плечами: — В Норвегии это легально, знаешь ли. — Ты не в Норвегии. — Спасибо, я и не заметил. Сволочь. — Здесь это незаконно. Он обвел жестом комнату: — Тогда почему никого не смущает, что все остальные пьют? Или ты возражаешь только против моей порции? Я стиснул зубы. Он был прав, но черт с два я в этом признаюсь. — Тебе это может стоить стипендии. — У меня нет стипендии. Ну еще бы. По крайней мере, я мог заставить его перестать пить. Я выхватил красный стакан у него из рук раньше, чем он успел среагировать, и принюхался. Это была газировка; пузырьки защекотали нос. — Какого хрена? Думаешь, ты смешной? — Ты спросил, пью ли я. Ты не уточнял что именно. Вокруг раздался смех, и мои щеки вспыхнули. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду. — Приношу извинения, если мое несовершенное владение английским привело к недопониманию. «Несовершенное владение», ага, как же. У него может быть акцент, но понимает он всё идеально. И я не мог этого сказать, не выставив себя придурком перед его свитой обожателей. И он прекрасно это знал, судя по его ухмылочке. — Я пытался присмотреть за тобой, чтобы тебя не выперли из команды и ты не лишился стипендии, но зря старался. Привилегированным, избалованным богатеньким деткам вроде тебя всегда всё сходит с рук, — выпалил я, и в этих словах было больше обиды, чем алкоголя. — Ты понятия не имеешь, что такое настоящие обязательства. В его голубых глазах вспыхнуло то, чего я раньше не видел — гнев. Это должно было принести удовлетворение — увидеть, как Мистер Совершенство теряет самообладание, но вместо этого в животе неприятно кольнуло сожаление. — Привилегированный? Да. Избалованный? Возможно. — Торе шагнул ближе. — Но не смей думать, что ты знаешь меня или мою жизнь. — Плевать. — Я отвернулся, чтобы скрыть внезапный комок в горле. Не так я хотел, чтобы всё закончилось, но винить мне, кроме себя, было некого. Не самый мой лучший момент. — Ну ты и обломал кайф, бро, — вставил один из парней-лакроссистов, и я понял, что пора сваливать, пока всё окончательно не вышло из-под контроля. — Увидимся на тренировке, — бросил я Торе. Даже мне самому эти слова показались фальшивыми и лицемерными. Он ничего не ответил. Я развернулся на каблуках и зашагал к выходу. — Уже уходишь? — Эрджей перехватил меня почти у самой двери. — Да, что-то неважно себя чувствую. — Технически, не ложь. — А, понял. Бывай, чувак. До тренировки. Я махнул рукой и вышел. На улице я глубоко вдохнул, и голова немного прояснилась. Черт, какой провал. Нельзя было позволять ему так на меня влиять. Как бы мне ни противно было это признавать, я сам во всем виноват. Покачав головой над собственной глупостью, я направился к общежитию. Впереди шла пара: парень поддерживал девушку, которая пошатывалась, спотыкалась и в итоге упала на колени прямо на траву. — Прости-и, — хихикнула она. — Я немного пьяненькая. Он снова потащил её вверх. — Всё нормально, крошка. Нам всё равно будет весело. Черт. Мне совсем не понравилось, как это прозвучало. Они меня еще не заметили, так что я замедлил шаг, наблюдая за происходящим. Они правда пара или он подцепил её на вечеринке? — Боже, ты такой джентльмен. Как тебя зовут, напомни? — спросила она с южным акцентом. Ну, вот и ответ. Дерьмо. Теперь у меня нет выбора, да? Я догнал их в пару быстрых шагов. — Привет! Хорошо погуляли на вечеринке? — спросил я максимально бодро. Парень резко обернулся. Его лицо показалось мне знакомым, и через пару секунд я вспомнил. — Бен Джонс, верно? Играешь в футбол? Его лицо напряглось. — Ну да, а что? — Ничего, чувак. Просто узнал тебя. — Я Элиза. — Девушка чуть снова не упала, протягивая мне руку. Я взял её за руку, выдавив улыбку. — Привет, Элиза. Я Фаррон, капитан команды по соккеру. — О-о, я люблю соккер. — Она несколько раз моргнула, мне пришлось придерживать её за руку. Господи, да она в стельку. — У вас у всех такие классные кубики на прессе. Я с трудом сдержал смешок. — Спасибо. Мы ради них много работаем. — Я немного пьяна, — снова сказала она, на этот раз мне. — Я бы сказал, больше чем немного. — И… — она вздохнула, поворачиваясь к Бену. — Я опять забыла твое имя. — Бен, — услужливо подсказал я. — Его зовут Бен. — Бен собирался отвести меня к себе в комнату. — Вот как? — я бросил на него мрачный взгляд, и он немного сник. — Просто хотел убедиться, что она доберется до дома в безопасности, — пробормотал он. Ага, конечно. — Уверен, что именно это ты и хотел. — Я бы никогда… — …не воспользовался пьяной девушкой? Разумеется. Ваша команда ведь славится своими благородными рыцарями. — Бла-го… Ры… Не могу выговорить, — Элиза снова хихикнула. — Благородный. Это значит честный, галантный, достойный, — пояснил я. — Прямо как Бен. Ведь так? Взгляд Бена мог бы заставить кого-нибудь попроще наложить в штаны, но мне было плевать. Я поймал его за руку, и мы оба это знали. — Конечно, — выдавил он сквозь зубы. Я шагнул к нему вплотную и прошептал прямо в ухо: — Завтра утром я её найду и проверю, как она. И если я хотя бы заподозрю, что ты её хоть пальцем тронул, я устрою тебе ад, понял меня? После бесконечно долгой паузы он едва заметно кивнул. Сообщение принято. — Спи крепко, — сказал я Элизе. — И положи ибупрофен рядом с кроватью. Завтра утром он тебе понадобится. В последний раз взглянув на Бена, я ушел, уверенный, что он ничего не попробует предпринять. Я взял за правило не ввязываться в разборки на кампусе, особенно в драки братств или соперничество между командами, но в этом случае выбора не было. Кто-то мог бы поспорить, что ей не стоило так напиваться, но моя позиция неизменна: пьяный человек не может дать согласия, а значит, он неприкосновенен. Неужели кому-то в кайф трахать ту, которая наполовину в отключке? Честно, я не понимаю, в чем прикол. Бен Джонс достаточно популярен, чтобы без труда кого-то подцепить, зачем опускаться до таких гнилых приемов? Это в моей голове не укладывалось. Осознание того, что я хотя бы предотвратил беду с Элизой, немного подняло мне настроение, но не смыло горький осадок от перепалки с Торе. Не перегнул ли я палку? Черт, как же я ненавижу этого парня.