THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН Нервы боролись с азартом, пока я зашнуровывал бутсы. Нам предстоял матч в честь встречи выпускников, который по совместительству был первой игрой сезона, и против нас выходил наш заклятый враг — Колледж Коннор. Это соперничество длилось десятилетиями и было вшито в нашу ДНК. Мало что имело большее значение, чем победа над «Кондор Коннор». Да, кондоры буквально в два раза больше ястребов — я проверял это еще на первом курсе, — и мы определенно были аутсайдерами. Мы не выигрывали у них четырнадцать матчей подряд, и сегодня это должно было измениться. К сожалению, открывать сезон игрой против них — затея не из лучших, ведь мы едва успели сыграться. Но выбора не было. — Слушайте сюда! — Мой голос уверенно разнесся по раздевалке, несмотря на бурю в душе. — Сегодня мы прервем эту проклятую серию поражений! Головы поднялись, взгляды скрестились на мне с тем ярым голодом, который появляется только тогда, когда вкус поражения знаком тебе лучше, чем вкус победы. — В Колледже Коннор думают, что победа у них в кармане. Они думают, раз они выиграли последние четырнадцать игр, мы просто ляжем и позволим им забрать и эту. Черта с два! Мы — «Ястребы», и мы будем драться всем, что у нас есть! Я замолчал, позволяя тишине повиснуть в воздухе. Я обвел взглядом круг товарищей по команде: на каждом лице читалась решимость, зеркально отражавшая мою собственную. Лицо Торе сияло от возбуждения. Черт, этому пацану лучше придерживаться плана. Если я снова поймаю его на том, что он бросил позицию, я лично усажу его на скамейку запасных. Хотя тут надо быть осторожнее. Тренеру не понравилось, что я назвал Торе «эгоцентричным куском дерьма», и он влепил мне предупреждение. — Давайте покажем им, из чего мы сделаны. Играйте жестко, играйте честно, но прежде всего, — я стиснул челюсти, и мой голос перешел в боевой рык, — играйте на победу! Хор криков встретил мои слова, команда взорвалась воинственным улюлюканьем. — Все сюда, — скомандовал я, и они рванули вперед, складывая руки одну на другую в центре круга. Сине-желтые джерси слились в единую силу воли. — ОДНА КОМАНДА! — проревел я. — ОДНА МЕЧТА! — ответили они; их голоса слились в громовое обещание грядущей битвы. — ПОЙДЕМ И ЗАБЕРЕМ ТО, ЧТО НАШЕ! Как один, мы вскинули руки вверх — единый жест вызова и надежды. Это было больше чем игра — это было искупление, гордость, это были мы против всего мира. Никто в нас не верил, но мы верили. Я верил. Чем бы это ни закончилось, мы оставим на этом поле каждую каплю пота и крови, потому что именно так поступают «Ястребы»: мы взлетаем выше, вцепляемся крепче и никогда, никогда не сдаемся. По крайней мере, так я говорил себе и в это хотел заставить поверить команду. Резкий свисток выпустил нас на поле. С первых же секунд завязалась яростная схватка. Первые пять минут прошли в хаотичных атаках и контратаках — битва за доминирование и контроль над игрой, которую Колледж Коннор выиграл. Их защита была слабой, но у них были фантастические полузащитники и вингеры, а про Девина Макгрегора, их звездного нападающего, ходили слухи, что он ведет переговоры с европейским клубом. Я его ненавидел, само собой, но нельзя было не признать: он был великолепен. И, прежде всего, быстр. В контратаке он мог обогнать кого угодно, и я видел его на своей половине поля гораздо чаще, чем хотелось бы. Черт, вот он снова несется вперед, всегда достаточно умен, чтобы не попасть в офсайд. С его скоростью он мог себе это позволить. Торе преследовал его, но не мог догнать, потому что опять оказался слишком далеко впереди. Сволочь. Я приготовился, не сводя глаз с мяча. Когда Макгрегор приблизился, я улучил момент и в подкате выбил мяч у него из-под ног. Он ушел за лицевую линию. Угловой для «Кондоров». Паршиво, но это лучше альтернативы, потому что между Макгрегором и нашим вратарем не было никого, кроме меня. Мы заняли позиции. — Чуть левее! — крикнул Колин Торе, который явно загораживал ему обзор. Немудрено. Парень был высокий. Игрок «Кондоров» идеально навесил, и толпа игроков прыгнула, пытаясь сыграть головой. Эрджею удалось зацепить мяч, он отбил его в сторону, прочь от ворот. Черт! Он выронил его прямо перед Макгрегором, который не раздумывая легким касанием переправил его в сетку. Никакого офсайда, чистый гол. — Не сбавлять напор, «Ястребы»! — кричал я, когда мы трусили обратно к центру поля. Мои крики были призваны отчасти подбодрить ребят, отчасти заглушить растущее чувство тревоги внутри. Мы играли жестко, но этого было мало. Всегда казалось, что этого мало. Адам отдал пас Торе, и тот рванул вперед, зигзагами проходя сквозь оборону «Кондоров». Пасуй, пасуй, гребаный ты пасуй! Я заклинал его об этом мысленно, но Торе держал мяч, мастерски обыгрывая защитников. Он был хорош. Я мог его ненавидеть, но технически он был подкован лучше любого из нас. Внезапно защитник «Кондоров» пошел в жесткий подкат, метя прямо в лодыжки Торе. Тот кувыркнулся и несколько раз перекатился по траве, прежде чем замереть. — Какого хрена! — заорал я, но судья уже был рядом, свистя и немедленно доставая желтую карточку. Этот ублюдок сделал это нарочно, конечно — я и сам получал «горчичники», если не видел другого способа предотвратить гол. Но я обычно приберегал такую грязную тактику до критических моментов. Они вели в счете, зачем было так рисковать в начале игры? Торе всё еще лежал, держась за лодыжку. Я подбежал, расталкивая всех на пути. — Ты как? — Не уверен, — выдавил он сквозь зубы. Я тут же махнул Бекке Ли, нашему тренеру по физподготовке и по совместительству парамедику. Она прибежала с сумкой. Тренер тоже поспешил к нам. Пока Бекка опустилась на колени рядом с Торе, прикладывая лед к его лодыжке, команда сгрудилась вокруг нас с Тренером. «Кондоры» отступили, давая нам место. Пока Торе оказывали помощь, мы могли использовать это время для обсуждения стратегии. — Фаррон и Адам, я хочу, чтобы вы вдвоем висели на этом Макгрегоре как блохи на собаке. Даниэль, тебе нужно отдавать пасы быстрее. Лишние касания нас губят. — Тренер сыпал указаниями, пока Торе не поднялся на ноги, всё еще слегка морщась при переносе веса на больную ногу. — Можешь продолжать? — проверил судья. Торе кивнул. — Да, реф. Тренер и Бекка ушли с поля, все заняли свои места. — Хорошо посовещались? — спросил Торе, подмигнув мне. Какого черта он…? Мой взгляд упал на его лодыжку: он пару раз подпрыгнул и приземлился, даже не поморщившись. Он что, притворялся, чтобы дать нам время перевести дух? Подкат был настоящим и в любом случае тянул на желтую, но, возможно, ему было не так больно, как он изображал. Нам это было нужно. Такая «жесткая перезагрузка» могла изменить всё, и за это я был ему должен. — Да. Спасибо. Игра возобновилась. В команду влились новые силы, подпитанные указаниями Тренера или общим отчаянием. Это был только первый тайм, но всё же. Я шел в стыки, стелился в подкатах, блокировал удары. Лоб был скользким от пота, противники не уступали нам ни в чем. Черт, они были неутомимы, долбили нашу оборону как тараном, выискивая слабое место. И они его нашли. Люк, мой напарник по центру защиты, споткнулся, пытаясь заблокировать атаку с левого фланга. Наверное, потому что мы с Адамом не давали Макгрегору и шага ступить. И теперь их второй нападающий проскочил мимо Адама и пушечным ударом из-за пределов штрафной поразил цель. Черт. Ноль-два. Мы горели, и вкус надвигающегося поражения был горьким. — Собрались! — рявкнул я на команду. — Нельзя давать им вытирать об нас ноги! Нужно прибавить! Но мы играли так, будто из шин выпустили воздух. Свисток на перерыв прозвучал как временное избавление от бешеного темпа. Я согнулся, упершись руками в колени, и жадно хватал ртом воздух, пока легкие не перестали гореть. Мы поплелись в раздевалку. Я тут же осушил бутылку Gatorade. Всё тело ныло. Я сорвал пропитанную потом футболку и бросил её в корзину. Мне нужно было продолжать двигаться, пусть и в черепашьем темпе, поэтому я медленно кружил по комнате, поглощая два энергетических геля и батончик с темным шоколадом и морской солью. Почти все любили бананы для быстрого подзаряда, но от них у меня была жуткая изжога, если не есть их с йогуртом. Вот такой вот странный организм. — Слушайте сюда! — В комнате мгновенно стихло, как только Тренер заговорил. — Мы играем неплохо, но этого недостаточно. Они всё еще быстрее нас, техничнее и хитрее. — Он повернулся ко мне. — Вы с Адамом хорошо закрыли Макгрегора, но из-за этого другой фланг остался голым. — Я знаю. Так они забили второй. — Поэтому Адам вернется на свою позицию, а ты, Фаррон, будешь держать его в одиночку. — Да, Тренер. Тренер снова обратился ко всей команде: — У них слабая защита. Сильная сторона — нападение. Но если мы сможем поймать их на быстрой контратаке, мы прорвемся. Я был согласен, но как это сделать, если мы только и делаем, что обороняемся? У Тренера, похоже, тоже не было конкретных идей, хотя он выпустил Саймона вместо Итана, чтобы усилить полузащиту. Но хватит ли этого? — Тренер, можно предложение? Это был Торе, конечно же. Я стиснул зубы. — Что у тебя? — спросил Тренер. — Теперь, когда у нас лишний полузащитник, могу ли я получить чуть больше свободы? Вы знаете, что я быстрый. У нас не получается доставлять мяч нападающим, но в центре мы им владеем часто. Если вы позволите мне выдвигаться выше, я смогу подхватить мяч и совершить прорыв. — В одиночку, разумеется, — огрызнулся я, прежде чем Тренер успел ответить. — Ну да, потому что пас — это риск перехвата. К тому же, я самый быстрый. Никто за мной не угонится. То, что он был прав, злило меня еще больше. Тренер почесал бороду. — Я обычно не сторонник экспериментов посреди матча, но мы летим в два мяча, терять особо нечего. Так что, если увидишь возможность — действуй. — Спасибо, Тренер. Я не подведу. У Торе была мотивация победить, этого у него не отнять. Времени на споры не было — пора возвращаться. Я быстро натянул свежую компрессионку и чистую джерси и вывел команду на поле. Мы заняли позиции, прозвучал свисток ко второму тайму. Я чувствовал, как по команде пробежал электрический ток, пробуждая новую решимость. Мы вернулись в бой и сражались яростно, отражая атаку за атакой и иногда огрызаясь своими выпадами. Я перехватил пас на Макгрегора и отчаянным ударом выбил его вперед. И тут, как гром среди ясного неба, включился Торе. Он выудил мяч из частокола ног и рванул вперед — сине-желтая молния, прошивающая защитников с такой легкостью, что у меня перехватило дыхание. В его движениях была неоспоримая эстетика: шаг, финт, разворот, маневр. Наша скамейка взорвалась криками, когда он вырвался на оперативный простор и выдал такой спринт, что все остались далеко позади. Он вышел один на один с вратарем. Время замедлилось, каждый удар сердца был как дробь барабана. И затем, с хирургической точностью, он уложил мяч в сетку. — ДА-А-А! — Крик вырвался из моего горла, хриплый и торжествующий. Команда хлынула вперед, на меня накатила волна восторга. Ребята облепили Торе, подняли его на плечи, а его лицо светилось от счастья. Но когда его опустили на землю, в моей душе поселилось холодное зерно обиды. Это было нелепо. Я должен был ликовать. Мы вернулись в игру, но внутри шептал коварный голос, напоминая: это Торе переломил ход матча. Не я. Игра возобновилась с неистовством, граничащим с безумием. И Торе, будь он неладен, оставался в эпицентре бури. Когда мяч снова оказался у него, это было похоже на поэзию в движении — танец такой плавности, что даже я не мог не восхититься. С грацией, не вяжущейся с его огромным ростом, он отправил еще один мяч мимо вратаря. Сетка ворот «Коннора» взметнулась, как белый флаг капитуляции. — ТОРЕ! ТОРЕ! ТОРЕ! — Грянула трибуна, но я не смог заставить себя присоединиться. Мои чувства бурлили: гордость за команду смешивалась с горьким привкусом зависти. — Хороший гол, — выдавил я, когда Торе пробегал мимо. Пот приклеил светлые волосы к его лбу, глаза сияли триумфом. — Спасибо, Фаррон. — Его акцент мягко обволок мое имя. Он хлопнул меня по плечу — жест товарищества, который должен был согреть. Вместо этого жар ревности обжег меня изнутри. — Продолжай в том же духе. — Я отвернулся, не в силах больше видеть его улыбку. Что со мной не так? Сейчас не время для мелочности или соперничества. Мы ради этого вкалывали. Черт, это же легендарный момент! Мы сравняли счет в матче с заклятым врагом благодаря Торе, а я злюсь. Я бежал по полю, грязь летела на голени, и я чувствовал эту пропасть между мной и остальными «Ястребами». Крики в честь Торе вибрировали в воздухе, но они словно обтекали меня, будто я был призраком. Товарищи хлопали друг друга по спинам, их лица горели азартом, но их глаза… Их глаза постоянно искали его. Торе. Они выбрали его, а не меня. Моя неприязнь к нему не была секретом, и теперь я потерял команду. Товарищество, частью которого я был, теперь казалось закрытым клубом, где мой абонемент аннулирован. Я капитан, черт возьми! Но почему-то легкое обаяние Торе и эти нелепые голы сделали его солнцем, а я стал просто очередной планетой на принудительной орбите. То, что он заслужил этот успех, жгло еще сильнее. Финальный свисток зафиксировал ничью с Колледжем Коннор — впервые за четырнадцать игр. Пока команда праздновала, я держался в стороне. Хлопки ладоней, восторженные вопли — всё это казалось далеким, будто я смотрел сцену из чужой жизни. В раздевалке стоял густой запах пота и победы — да, мы все считали ничью победой. Но это не помогало скрыть чувство изоляции, окутавшее меня, как саван. Смех отражался от стен, и каждое похлопывание по спине ощущалось как напоминание о пропасти, которая становилась всё шире. — Хорошая игра, — сказал Торе; его ярко-голубые глаза нашли мои. В них была доброта, может, даже мольба о принятии. Но во мне что-то надломилось, и я не мог это остановить. — Благодаря тебе. — Мне пришлось силой выталкивать слова через сжатое горло. Я отвернулся. Я не дам ему увидеть, как я рассыпаюсь на части. Когда я оглянулся через плечо, он уже уходил, понурив плечи. Успех Торе на поле — эти два гола, после которых все скандировали его имя — разжег во мне нечто неожиданное: дух соперничества… или всё-таки зависть? Эмоции слишком переплелись, чтобы я мог их распутать, а времени на это у меня не было. — Хорошая работа, Кэри. Ты держал оборону. — Хриплый голос Тренера прорезал шум, возвращая подобие нормальности. — Спасибо, Тренер, — сказал я, стараясь стряхнуть оцепенение. — Мы сплотились в нужный момент. В итоге победила команда. — Именно. — Его взгляд на мгновение скользнул мимо меня, а затем вернулся с понимающим выражением. — Но помни: командная работа не означает, что все равны. Это также означает умение быть бескорыстным и давать звездам место, чтобы сиять. Я переварил его слова. Намек был ясен. Торе — комета, пролетающая по нашему небу, а я… Может, я звезда, которая уже погасла, и чей свет медленно исчезает, пока не останется ничего. Черт бы побрал мою жизнь. Нет, к черту Торе.