Глава 6
17 апреля 2026 г., 14:58
ТОРЕ
Уборка никогда не была моим любимым занятием, но в этот раз я улыбался, расставляя учебники и раскладывая футбольное снаряжение, разбросанное по нашей комнате. Люк занимался в библиотеке и вернется только через несколько часов, что давало мне массу времени подготовиться к звонку в FaceTime с Флорисом, Грегом и Нильсом. Не то чтобы я мог сделать это при Люке, учитывая, кто мы такие.
— Фу, — пробормотал я под нос, закидывая грязное белье Люка в корзину. Я хотел, чтобы всё выглядело безупречно — визуальное подтверждение того, что я отлично справляюсь с этой новой главой в американском колледже. К тому же я всегда был аккуратным и плохо функционировал в хаосе. Психолог наверняка нашел бы в этом повод связать мою тягу к порядку с упорядоченным воспитанием, против которого я якобы должен был бунтовать.
Проверив всё взглядом в последний раз, я примостился на краю аккуратно заправленной кровати и достал телефон. Мои пальцы не могли двигаться достаточно быстро, пока я тапал по улыбающимся иконкам Грега, Флориса и Нильса, запуская групповой звонок. Я нетерпеливо качал коленом — энергия внутри била через край.
В ту самую секунду, когда их лица возникли на экране — сетка из четырех принцев, — моя улыбка стала еще шире, а внутри разлилось приятное тепло.
— Привет!
— Повтори-ка еще раз, — попросил Грег.
— Привет?
Он рассмеялся. — Ты уже звучишь как американец.
— И тебе того же, придурок, — сказал я с лучшим американским акцентом, и мы все зашлись смехом.
— Так, выкладывайте, — скомандовал я. — Как жизнь в ваших уголках мира? Что нового? Кто забеременел, кто расстался, какой последний скандал? Я чувствую себя совершенно оторванным от реальности.
— Маргарет беременна, — сообщил Нильс. Маргарет была его старшей сестрой, замужем за абсурдно красивым простолюдином, который решил сделать её счастье целью своей жизни. Нильс его очень любил, а значит, и мы тоже.
— Всё по графику, — заметил Грег. — Она ведь два года замужем, да?
Нильс кивнул. — Ага.
— Поздравляю, будущий дядя Нильс, — сказал я. — Какой срок?
— Четыре месяца, так что «опасная зона» позади… по её словам. Не то чтобы я в этом понимал. Она показала мне распечатку УЗИ — похоже на пятно в форме креветки. Но я не настолько глуп, чтобы сказать ей об этом. Я прилежно охал и ахал.
Конечно. Нас всех учили правильно реагировать в любой ситуации.
— А у тебя что, Грег? — спросил я.
— Здесь всё довольно прозаично. — Грег усмехнулся, развалившись на чем-то, похожем на антикварный шезлонг. — Так что, пожалуйста, ослепи нас рассказами об американском великолепии.
— Ты правда ел жареные во фритюре печенья Oreo? — спросил Флорис, его глаза светились весельем. Он был в своей комнате, которая выглядела куда опрятнее, чем я ожидал, и звонил с компьютера.
— О да, кулинарный хаос американской кухни. — Я драматично повалился на кровать со вздохом. — Здесь обжорство наряжается в одежды гурмана. И это не только Oreo. Они с радостью топят в кляре шоколадные батончики, соленые огурцы и даже мороженое. Это как наблюдать за работой сумасшедшего ученого, только с большим количеством жира и меньшей заботой об артериях.
Нильс фыркнул. — Ты умеешь описать это так, что звучит «аппетитно».
Я закатил глаза. — Я попробовал одну из этих мерзостей и почувствовал себя так, будто проглотил огурец, вымоченный в мазуте. — Я сделал паузу и ухмыльнулся. — Но есть и светлая сторона — необычайная вещь под названием «тейлгейтинг». Представьте себе фестиваль, посвященный спортивному фанатизму. Люди лагерями стоят на своих пикапах, пируют и пьют так, будто готовятся к битве. Серьезно, они притаскивают на футбол грили, огромные холодильники и горы еды.
— Или на «соккер» в твоем случае, — вставил Флорис. — Кстати о нем, как сезон?
— Великолепно. У нас две ничьи, остальные матчи выиграли. Тренер очень доволен. А еще на играх, — я внезапно оживился, — маскот — гигантский ястреб по имени Хокай — выделывает такие нелепые танцевальные движения, что половина трибун просто покатывается со смеху. Сначала я думал, что это какое-то величественное птичье шоу, но нет. Это чистая комедия.
— Ты уверен, что не описываешь свой собственный победный танец, Торе? — подколол Нильс, и виртуальный эфир взорвался хохотом.
— Чтобы я когда-нибудь опустился до такого уровня? — запротестовал я, но улыбка выдавала мое притворное возмущение. — К вашему сведению, мой победный танец элегантен и утончен.
— Разумеется, как мы могли забыть? Воплощение королевской грации, — пошутил Грег.
— Кстати об элегантности, — сказал я, переводя тему со своих сомнительных танцевальных талантов, — вы бы видели парад в честь встречи выпускников. Платформы и баннеры, насколько хватает глаз, и я — пытающийся не выглядеть в край запутавшимся посреди моря сине-желтых лент.
— Ты махал рукой как истинный принц? — спросил Флорис, его ухмылка была видна даже через экран.
— Скорее как робкий взмах крыла. — Я продемонстрировал вялое «королевское приветствие». — Не хотел выдавать свой многолетний опыт и затмевать всех остальных.
— Твоя скромность не знает границ, — иронично заметил Нильс.
— Международный инцидент предотвращен, — Грег мудро закивал. — Хорошая работа, Торе.
— Здесь каждый день — приключение. Кстати, прошел слух, Нильс, что ты наконец присоединишься к нам с Флорисом в «стране свободных». Это правда? Ты реально едешь в Штаты?
— Виновен по всем статьям. — Улыбка Нильса стала еще шире. Он буквально светился энтузиазмом. — Разрешение получено. Теперь мне нужно только найти работу помощником тренера, так как я уже слишком стар, чтобы сойти за студента.
— Тебе понравится. — Флорис улыбнулся так же широко. — Я в полном восторге от Массачусетса… хотя не уверен, что буду чувствовать то же самое, когда ударят морозы.
— Если найдешь место где-нибудь в нашей части страны, Нильс, нам обязательно нужно будет как-нибудь пересечься. — Я нахмурился, когда мне пришла в голову одна мысль. — Или думаете, это слишком большой риск? Нас быстрее узнают, если мы будем все вместе, учитывая, что Флорис «открыт»?
— Открыт в каком смысле? Как гей или как член королевской семьи? — подколол Нильс.
Я показал ему средний палец. — Второе, придурок. Как будто мне может быть не плевать на его ориентацию.
— Я еще не знаю, где окажусь, но должен признать, Средний Запад звучит заманчиво, — сказал Нильс. — Это кажется таким «истинно американским», понимаете? Плюс, я не из тех, кто может провести год в мегаполисе вроде Лос-Анджелеса или Нью-Йорка. Я бы там с ума сошел.
— Эх, не всем нам суждено приобщиться к этой американской мечте, — голос Грега прорезал наше оживление. Его разочарование резко контрастировало с нашим восторгом.
— Всё еще борешься с «сильными мира сего»? — сочувственно спросил я, выпрямившись и обеспокоенно глядя на друга.
— Именно. — Грег вздохнул. — Король пока категорически против, ссылается на вопросы безопасности. Но я над этим работаю, так что не списывайте меня со счетов. А пока я буду жить вашими приключениями. Обязательно присылайте отчеты каждый день, ладно? И не скупитесь на детали и фотографии.
— Мы все держим за тебя кулачки, — сказал Нильс.
— У нас в Голландии говорят «держать большие пальцы», — прокомментировал Флорис.
— Я заберу и кулачки, и пальцы, — отозвался Грег с легким смешком, хотя в его глазах читалась невысказанная тоска. — А до тех пор буду посылать вам все силы, что смогу собрать. Или, как говорим мы, британцы: сохраняйте спокойствие и продолжайте в том же духе.
— Выше нос, Грег. Если кто и может очаровать свой путь через Атлантику, так это ты, — сказал я, стараясь его подбодрить.
— Продолжайте наводить шороху в Штатах, и, может быть, они поймут, что я нужен там, чтобы удерживать вас от неприятностей, — ответил он, и уголок его рта приподнялся в полуулыбке.
— Неприятности? У меня? — я изобразил невинность, прежде чем рассмеяться вместе с ними.
— До тех пор — берегите себя, никаких скандалов и, ради всего святого, постарайтесь больше не становиться жертвой кулинарных безумств во фритюре, — предупредил Грег.
— Скандалы — это не то, о чем я беспокоюсь. Или фритюрная дичь, если уж на то пошло. У меня здесь есть испытание посерьезнее. Фаррон доводит меня до белого каления.
— Кто? — Флорис прищурился, глядя на экран.
— Фаррон Кэри, тот парень из футбольной команды, про которого я рассказывал. Черт, я имел в виду соккер. — Мой голос стал резче, когда я вспомнил нашу последнюю стычку.
— Он капитан, и у него какая-то необъяснимая вендетта против меня. Хоть убейте, не пойму почему. Мы как масло и вода, огонь и лед — подставьте любую метафору на свой вкус.
— Ты пробовал с ним поговорить? — предложил Нильс, подавшись вперед с искренним интересом.
— Поговорить? — я фыркнул, вскинув руки в отчаянии. — Он даже не дает мне закончить предложение. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то объяснить, он меня обрывает. Мы как будто на турнире, только вместо копий — слова.
— Может, он ревнует? Ты ведь чертовски талантливый игрок, — вставил Грег, хотя по его тону было ясно, что он сам не особо верит в эту теорию.
— Подозреваю, что ревность — это лишь часть проблемы. Там что-то глубже. Он обвинил меня в том, что я «избалованный богач».
Флорис поднял руку: — Без обид, но так и есть. Мы все такие.
— Конечно, но потом он заявил, что я понятия не имею о том, что такое обязательства. И вот это было больно.
— Он не знает, что ты принц, так что наверняка думает, что твоя жизнь — сплошная беззаботность. Ты должен признать: для большинства богатых людей это правда. — Нильс, как всегда, был миротворцем. Он всегда видел выходы из конфликтов — идеальный дипломат.
— Может быть, но почему бы просто не спросить? Почему он считает, что знает обо мне всё?
— О-о, он горяч, — протянул Флорис оценивающим тоном.
— Он какой, прости?
Флорис поднес свой телефон к камере: — Я погуглил его, там полно фоток. Он горяч. Широкие плечи, идеальный пресс, бедра, которые могли бы раздавить меня в любой день, не говоря уже о его глубоком взгляде. Мужчина неоспоримо горяч.
— Простите, а я — нет? — спросил я, немного задетый столь пространными похвалами Флориса в адрес моего заклятого врага.
— Ты знаешь, что ты красавчик, но ты не в моем вкусе.
— Я во вкусе у всех, — пробурчал я, всё еще не до конца успокоившись. — Он просто… Он выматывает. Он всегда смотрит на меня, всегда следит за мной, всегда наблюдает.
— Ты ведь понимаешь, что это три синонима, верно? — уточнил Грег, сдерживая улыбку.
— Да, но он правда не может оторвать от меня глаз. Я постоянно чувствую тяжесть его взгляда. Каждое взаимодействие — это битва, каждый взгляд — безмолвный вызов. Это утомительно.
— Возможно, это не презрение, — сказал Флорис, и в его глазах зажегся озорной огонек.
— Может, вся эта враждебность — своего рода прелюдия?
— Прелюдия? — я чуть не подавился воздухом. Сама идея была абсурдной. — Это… Это нелепо! Вы знаете, что я натурал, и я почти уверен, что он тоже. Но даже если бы это было не так, я бы скорее поцеловал лягушку.
— И не такое случалось. — Флорис явно наслаждался румянцем, который пополз по моим щекам.
— Давай не будем добавлять сказочных поворотов в мою и без того сложную студенческую биографию, спасибо большое, — огрызнулся я, отчаянно пытаясь уйти от абсурдности этого предложения.
— Ладно, ладно. — Флорис всё еще ухмылялся. — Но будь открыт новому, Торе. Грань между любовью и ненавистью иногда тоньше, чем кажется.
— К черту тонкие грани. — Я постарался сделать голос максимально строгим, но где-то глубоко внутри шевельнулось неуютное любопытство. — Давайте сойдемся на том, что мы не согласны друг с другом, и больше никогда не будем об этом говорить.
— Договорились, — хором ответили они, но их многозначительные взгляды говорили красноречивее слов.
Я выдохнул, осознав, что час пролетел незаметно, а за окном общежития уже сгустились сумерки.
— Наверное, мне пора прощаться. Завтра ранняя тренировка, а Тренер в последнее время беспощаден. К тому же мне нужно дочитать учебники и, очевидно, насильно забыть некоторые бредовые теории.
— Удачи в твоих американских приключениях, — тепло сказал Грег. — Искренне надеюсь, что этот опыт запомнится тебе на всю жизнь. И насчет Фаррона — держи нас в курсе, ладно? Мы хотим знать все сочные подробности о твоем «немезисе».
— Враге, а не немезисе, — поправил я его, отмахиваясь от тяжести этого слова. — Но да, я буду держать вас в курсе. Хотя искренне надеюсь, что сообщать будет не о чем.
Я завершил звонок с чувством облегчения, но в душе осталось какое-то беспокойство. Слова Флориса не выходили из головы, и почему-то теперь перед глазами то и дело всплывал образ пристальных карих глаз Фаррона, которые, казалось, прожигали меня при каждой нашей перепалке.
И зачем Флорису понадобилось отмечать, насколько Фаррон привлекателен? Может, мужчины меня и не интересуют, но я не слепой. У него действительно почти идеальное тело — если не считать вечной гримасы на лице, разумеется. Грудь у него довольно широкая, и Флорис не преувеличил насчет его пресса. Мысль о кубиках Фаррона заставила меня вздрогнуть — и это явно не было связано с прохладой от кондиционера.
Тряхнув головой, я заставил эти мысли исчезнуть. Очередная шутка Флориса, ничего больше.
— Соберись, Торе, — прошептал я себе под нос, открывая учебник, чтобы отвлечься наукой и выкинуть из головы Фаррона Кэри и его загадочную неприязнь. Он и так занял слишком много места в моих мыслях.
