THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ТОРЕ Я никогда не был заядлым тусовщиком. Быть принцем — значит получать приглашения на кучу мероприятий, одни из которых официальные, а другие твердо попадают в категорию «диких и безумных». Первые были обязанностью, которую я послушно исполнял с разной степенью вовлеченности в зависимости от того, был ли там кто-то еще. Если приглашали Флориса, Грега или Нильса, хорошее времяпрепровождение было гарантировано. Но вторая категория — это те вечеринки, после которых ты оказываешься в таблоидах с выдуманными историями и отфотошопленными снимками. По очевидным причинам ни одна королевская семья не желала подобной огласки. Хуже всего приходилось Грегу, просто потому что британская пресса — это ищейки с моралью крыс. Но они не ограничивались только британской монархией, так что мы научились держаться от них подальше. Я редко принимал приглашения на вечеринки, которые могли выйти из-под контроля. Мое присутствие на той тусовке братства, где я столкнулся с Фарроном, было осторожным исследованием американской студенческой жизни; я не пил алкоголь и ушел, как только всё стало слишком шумным. Конечно, присутствующие могли и не знать, что я принц, но рано или поздно это бы всплыло, а я не хотел никаких постыдных историй или видео в сети. Так что, когда я услышал, что «Альфы» — самое крупное братство в кампусе (само название слишком пафосное, чтобы меня привлечь), — закатывают свой знаменитый «Осенний фест», ежегодную вечеринку с дурной славой, это было самое легкое решение в жизни: не идти. Люк показал мне флаер, а быстрый поиск в Google выдал фотографии, от которых у моего дяди случился бы сердечный приступ, так что — нет, я остался дома. Люк всё равно пошел, и около четырех утра он ввалился в нашу комнату, опрокинул стул и рухнул лицом в подушку. Я быстро проверил, дышит ли он, повернул его голову набок на случай рвоты и лег спать дальше. Когда прозвенели наши будильники на тренировку, он просто заснул снова. Если он хочет бесить Тренера — это его право, так что я оставил его в покое. Я вышел на футбольное поле, и утренняя роса мгновенно пропитала мои бутсы. Знакомый запах свежескошенной травы наполнил легкие. Я всегда был жаворонком. Что может быть вдохновляющее нового дня? Но тут я заметил своих товарищей по команде, выползающих на газон. Их движения были медленными и нескоординированными — лишь тени тех дисциплинированных игроков, которых я знал. Вот же черт. Очевидно, они все оторвались по полной и теперь расплачивались за это. Лишь немногие выглядели нормально. Что скажет Тренер, когда увидит их? Я почувствовал чье-то присутствие рядом и обернулся. Это был Фаррон; его темные глаза сузились, пока он изучал жалкое зрелище перед нами. Наши взгляды встретились, и в его выражении лица я увидел отражение собственного разочарования. — Посмотри на этот позор, — сказал он, обводя похмельную толпу взглядом, полным нескрываемого отвращения. — Они похожи на зомби. — Кажется, нас всего горстка — тех, кто не пошел на вчерашний шабаш. Между нами промелькнуло нечто невысказанное — взаимное понимание того, как должна выглядеть преданность делу. Это был странный момент солидарности, учитывая наше прошлое. — Совершенно верно. Похоже, наши сокомандники перепутали гидратацию с интоксикацией. Фаррон хмыкнул, тень веселья пробилась сквозь его хмурый вид. — Умные слова для такой рани. Но да, эти идиоты пожалеют обо всем, когда придет Тренер. — Я хорошо знаком с искусством похмелья, но предпочитаю приберегать подобные излишества на время после победы. — И я тоже, — согласился Фаррон, скрестив мускулистые руки на груди. Джейк, наш обычно энергичный нападающий, запнулся о собственные ноги и впечатался лицом в траву. Он даже не попытался встать, просто перевернулся на спину с болезненным стоном. Мои челюсти сжались. Это было неприемлемо. Нам нужно выигрывать чемпионат, а они тут стоять ровно не могут, не то что в соккер играть. Фаррон яростно свистнул, засунув пальцы в рот, и команда потянулась к нам. У большинства были виноватые лица. — Вы серьезно, парни? — голос Фаррона прорезал утренний туман. Он стоял в центре поля, расправив широкие плечи и уперев руки в бока. Лицо его исказилось от гнева. Я стоял рядом, скрестив руки и молча поддерживая его слова. — Посмотрите на себя… — Его глаза, полные упрека, впивались в каждого по очереди. — Это то, к чему мы стремимся? Приходить на тренировку полумертвыми? О чем вы, черт возьми, думали вчера? У нас есть реальный шанс выиграть конференцию и, может, даже выйти на национальный уровень, а вы, кретины, решили нарезаться? Мы должны быть командой, но прямо сейчас вы подводите всех. Себя, Тренера, колледж и каждого чертова человека, который верит в «Ястребов Хоули». Я кивнул в знак согласия. Это были мои товарищи, некоторые стали мне друзьями, но их несерьезность приводила в бешенство. — Надеюсь, ваша ночь веселья того стоила. Если вы думаете, что я злой, подождите Тренера. Начинаем разминку, и вам лучше не отставать. Фаррон сорвался на бег, и я последовал за ним по пятам, когда мы начали первый круг по стадиону. Остальная команда потянулась следом. Те, кто не тусил, бежали сразу за нами, остальные тащились в гораздо более медленном темпе. Пока мы нарезали круги, я украдкой наблюдал за Фарроном. Несмотря на наши разногласия, в вопросах преданности спорту мы явно были на одной волне. Надеюсь, он тоже это заметил. Я увидел приближающегося Тренера; его лицо напоминало грозовую тучу, готовую разразиться громом. Видимо, он уже узнал о «неудачном повороте событий». Я приготовился к буре, готовый доказать, что не все в этой команде забыли, что значит бороться за победу. Фаррон тоже его заметил и повел команду обратно в центр поля. — Что, во имя всего святого, здесь происходит? — проревел Тренер, оглядывая помятую группу, прежде чем остановиться на мне и Фарроне. Фаррон открыл рот, чтобы ответить, но Тренер поднял руку, заставляя его замолчать. — Хотя нет, я не хочу это слышать. Я чувствую запах ваших паршивых решений даже отсюда. — Он прищурился. — И я также вижу, у кого приоритеты расставлены верно. Тренер мерил поле шагами, его ярость была почти осязаемой. Когда он заговорил снова, его голос был тихим и опасным. — Каждый раз, когда вы выбираете вечеринку вместо подготовки, каждый раз, когда вы предпочитаете похмелье упорному труду, вы плюете в лицо всему, за что стоит эта команда. Вы подводите не только себя, своих товарищей и тренеров. Вы разочаровываете каждого игрока, который когда-либо носил джерси «Ястребов Хоули». Слова Тренера повисли в воздухе, плечи парней поникли. Кажется, до них наконец дошла тяжесть содеянного. Джейк, наш вечно самоуверенный форвард, выглядел так, будто сейчас разрыдается. Пока Тренер продолжал тираду, я взглянул на Фаррона. Его лицо выражало мрачную решимость. Кто бы мог подумать, что кучка похмельных футболистов станет тем мостиком, который сократит пропасть между нами? Лицо Тренера всё еще багровело от гнева, когда он рявкнул: — Ладно, мальчики! Раз вы все возомнили себя непобедимыми, давайте это проверим. Надеюсь, вы готовы к лучшей тренировке в вашей жизни. В линию! По команде прошел коллективный стон, но никто не посмел возразить. Когда мы заняли позиции, я поймал взгляд Фаррона. В его глазах горел тот же огонь, что и в моей душе. Каким бы адом ни была предстоящая тренировка, надеюсь, это поможет остальным вправить мозги. Раздался свисток, и мы сорвались с места. Похмельные парни уже задыхались, их лица приобрели нездоровый зеленоватый оттенок. Я поднажал, чувствуя жжение в мышцах. — Быстрее! — орал Тренер. — Моя бабуля обогнала бы вас всех, а она мертва уже десять лет! Когда мы перешли к берпи, я услышал сзади звуки рвотных позывов, но сострадания не чувствовал. Напротив, я ускорился, работая на пределе. Рядом со мной Фаррон делал то же самое.ъ — Отличная работа, Торе! — крикнул Тренер, и внутри меня вспыхнула гордость. — Вот такую самоотдачу я хочу видеть! Я потерял счет времени, пока мы переходили от одного изматывающего упражнения к другому. «Члночный бег», «альпинист», прыжки из приседа — Тренер выжимал из нас всё. Мышцы вопили от боли, но я отказывался сдаваться. — Это… просто… херня, — прохрипел Джейк между отжиманиями. Я стиснул зубы, преодолевая боль. — Нужно было думать об этом до того, как ты решил нарезаться. — Перерыв на воду! — гаркнул Коуч Голд. — Две минуты, и продолжаем! Я внутренне застонал, но заставил себя подняться и поплелся к кулеру. Когда я наполнил стаканчик, мои руки слегка дрожали — доказательство того, как сильно я выложился. Несмотря на изнеможение — а мы еще даже не закончили, — это было потрясающее чувство. — Перерыв окончен! — голос Тренера прорезал воздух. — Бегаем спринты, пока я не увижу настоящих усилий! Я отбросил пустой стаканчик и побежал к стартовой линии, игнорируя огонь в ногах. Фаррон пристроился рядом. По свистку мы рванули. Ноги казались свинцовыми, но я продирался сквозь боль, сосредоточившись на ритме дыхания и стуке сердца. Один спринт, другой, третий. Я сбился со счета, сколько раз мы пронеслись туда-обратно. Вокруг нас сокомандники падали как мухи. Кто-то валился прямо на бегу, кто-то шатался в сторону бровки с бледным потным лицом. Но мы с Фарроном продолжали бежать, попадая в такт друг другу шаг в шаг. Не знаю, сколько это продолжалось. Мы существовали в мире дисциплины и воли, которые были сильнее боли и протестующих тел. Я знал одно: я не позволю Фаррону обойти меня, и он, казалось, был так же не настроен отставать. Наконец, милосердный свисток пронзил воздух. Я замер, упершись руками в колени и жадно глотая воздух. Фаррон стоял рядом, такой же запыхавшийся, но на ногах. Тренер оглядел это побоище. — Ладно, на сегодня хватит! В душ. Я рухнул на траву, грудь ходила ходуном, каждая мышца ныла. Приподнявшись на локтях, я оглядел «поле боя». Половина команды всё еще валялась на земле, другие согнулись пополам. Но что-то изменилось. Команда выглядела сломленной, но в их взглядах, которыми они провожали нас с Фарроном, появилось новое уважение. Атмосфера была наэлектризована чем-то похожим на надежду. Я до хрипа ловил обрывки шепота товарищей. — Ты видел это? — шепнул Джейден. — Торе и Фаррон работают вместе, будто и не ненавидят друг друга? Итан хмыкнул. — Чувак, не думал, что доживу до этого дня. Это как… как это называют? Знак апокалипсиса? Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Мы с Фарроном никогда не ладили, но сегодня всё было иначе. Впервые нас объединило что-то, кроме взаимной неприязни. Что-то между нами сдвинулось. Это не было дружбой — я не настолько наивен, — но это было… чем-то. И когда я взглянул на него, в груди возник странный трепет, никак не связанный с физической нагрузкой. Я быстро отвернулся, списав это на кислородное голодание и Флориса, который забил мне голову своими безумными теориями о прелюдии. Спринты — это не прелюдия. Любой, кто скажет иначе, серьезно болен на голову. Мы доплелись до раздевалки, где я со стоном опустился на скамью. Фаррон стянул пропитанную потом джерси, обнажив рельефные мышцы и кожу, тронутую загаром. Я быстро отвел глаза от его фигуры, сосредоточившись на шнурках. Сердце колотилось, и я не был уверен, от тренировки это или от чего-то другого. Я вытер пот со лба, снова украдкой взглянув на него. Наши глаза встретились, и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто большее, чем привычное пренебрежение — искра уважения, возможно, даже восхищения. Мои щеки обдало жаром. Громовой голос Тренера прервал мои путаные мысли. — Так, слушайте сюда. Сегодня было паршиво, но это цветочки по сравнению с тем, что будет, если вы еще раз явитесь в таком виде. Это обещание, а не угроза. — Его взгляд скользнул по раздевалке и остановился на нас. — Единственное светлое пятно — это то, как вы двое выложились на полную. Отличная работа, парни. Прилив тепла наполнил меня после его слов, сопровождаемый странным чувством, которое я не мог определить — смесь предвкушения и адреналина. Похоже на… бабочек в животе? Я рискнул еще раз взглянуть на Фаррона, который стоял там, полуголый и блестящий от пота, с выражением тихого удовлетворения на лице. — Спасибо, Тренер, — сказал Фаррон. Я кивнул в знак согласия, не доверяя своему голосу. — Остальным не мешало бы поучиться у этих двоих, — добавил Тренер. — Именно такая самоотдача выигрывает чемпионаты. Запомните это. Когда Тренер ушел, раздевалка наполнилась гулом голосов. Я ловил обрывки удивленных комментариев и предположений о нас. — Ты видел их там? — Никогда бы не подумал, что они сработаются. — Думаешь, они зарыли топор войны? Я и сам задавался этим вопросом. Зарыли ли? Неужели эта изнурительная тренировка наконец сломила ту обиду, которую он на меня держал? Я снова взглянул на Фаррона, поймав его взгляд. Он едва заметно кивнул, а на его губах заиграло подобие улыбки. В животе снова что-то екнуло, и я быстро отвернулся, сбитый с толку реакциями своего тела. Выходя из раздевалки, я услышал, как двое парней переговариваются вполголоса. — Думаешь, это что-то меняет? — Не знаю, мужик, — ответил другой. — Но если эти двое могут так работать вместе… может, у нас и впрямь есть шанс на чемпионство. Я улыбнулся про себя; в груди смешались гордость и неуверенность. Когда я толкнул дверь, чтобы выйти, я чуть не врезался в Фаррона. — Смотри, куда прешь, — буркнул он, но в его словах не было настоящей злости. — Мои извинения, — ответил я, и мой голос прозвучал более хрипло, чем я планировал. — В следующий раз буду осторожнее. Наши взгляды встретились, и на мгновение никто из нас не шевельнулся. Воздух между нами буквально искрился от напряжения. Затем Фаррон откашлялся и отступил в сторону, пропуская меня. Пока я уходил, я кожей чувствовал его взгляд на своей спине. Повлияла ли на него наша новая динамика так же, как на меня? Одно было ясно: как прежде уже точно не будет.