THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН В раздевалке царили привычный шум и суета, но посреди этого хаоса мой взгляд сам собой тянулся к Торе. Он сидел напротив и с дотошной тщательностью зашнуровывал бутсы — с той самой аккуратностью, которая выдавала в нем человека, воспитанного по стандартам куда более высоким, чем потолок этого здания. Груз нашей последней встречи висел между нами, как густой туман — тяжелый и негласный. С вечера мы почти не обмолвились и словом. Утро превратилось в молчаливый шторм из избегания и неловкости, прерываемый лишь самыми необходимыми фразами. Когда Тренер заметил, как мы спускаемся к завтраку, его разочарованный взгляд ударил наотмашь. Он рассчитывал, что я всё исправлю, а я только сделал хуже. Раздевалка гудела от предматчевой энергии, но я видел только Торе. Ладони вспотели, и виной тому была не предстоящая игра против Батлера. Такие матчи меня обычно только раззадоривали. Нет, дело было в нем. Его золотистые волосы поймали свет люминесцентных ламп, когда он надевал джерси; мышцы перекатывались под кожей, и у меня внутри всё странно перевернулось. В отражении зеркала я наблюдал, как он встает. Движение мускулов под тканью формы не должно было меня отвлекать. Но отвлекало. В нем всё было отвлекающим, и я это ненавидел. Черт. Этого не должно было случиться. Тот факт, что мы помогли друг другу разрядиться, должен был решить проблему, а не усугубить её. Я силой отвел взгляд. — Все готовы? — крикнул я, заставляя себя включить режим капитана. — Покажем Батлеру, на что мы способны! Хором раздались одобрительные крики. Я рискнул взглянуть на Торе. Он встретился со мной глазами на долю секунды и тут же отвернулся, а по его шее пополз румянец. Черт возьми. Эта неловкость между нами погубит игру. — Так, «Ястребы», руки в центр! — скомандовал я, собирая команду. Мы сбились в круг, и я оказался бок о бок с Торе. Жар его тела ощущался кожей. Я с трудом сглотнул, пытаясь сосредоточиться. — ОДНА КОМАНДА! — ОДНА МЕЧТА! — проорали все остальные. Когда мы расходились, рука Торе случайно коснулась моей. Меня прошиб разряд. Да что со мной, мать вашу, происходит? Мы выбежали на поле под рев трибун. Прохладный осенний воздух ударил в лицо, помогая прояснить мысли. Мне нужно сосредоточиться. Нужно победить в этой чертовой игре. Свисток — и началось. Я растворился в ритме матча: топот ног по траве, крики, разлетающиеся над полем, пар изо рта, мышцы, работающие на чистой памяти. На какое-то время мне удалось забыть о Торе. А потом это случилось. Торе получил мяч, прошивая оборону Батлера так, будто их и не было. Идеальный пас на Джейка, который тут же вернул мяч Торе прямо перед воротами. Мощный удар — и мяч в сетке. Толпа взорвалась. Прежде чем я успел сообразить, что делаю, я уже бежал к Торе. Он обернулся — сияющий, с широко раскинутыми руками. Инстинкты взяли верх, и я заключил его в крепкое, яростное объятие — чисто поздравительный жест. На мгновение всё остальное исчезло. Я чувствовал только его плотное тепло и бешеный стук сердца о мою грудь. Но когда наши тела прижались друг к другу, грань между товариществом и чем-то иным опасно размылась. Реальность обрушилась на нас внезапно. Мы отпрянули друг от друга, словно ошпаренные. Глаза Торе были расширены — в них смешались восторг и паника. Мой пульс зашкаливал, и вовсе не от физической нагрузки. — Хорошая… хорошая работа, — выдавил я, неловко похлопав его по плечу. Мы стояли так мгновение, не зная, что делать дальше. Тут налетел Джейк, сбивая Торе с ног в объятиях. Я воспользовался моментом, чтобы отступить; голова шла кругом. Какого хрена я творю? Я не могу чувствовать это… что бы это ни было… к Торе. Это разрушит всё: атмосферу в команде, мою концентрацию, весь мой жизненный план. Но когда я оглянулся на него — окруженного ликующими парнями — мое сердце сжалось. Я влип. По-крупному. Матч продолжался. Я играл жестче, бегал быстрее, отчаянно пытаясь доказать самому себе, что ничего не изменилось. Но правда читалась в каждом украденном взгляде, в каждом случайном касании рук. Каким-то образом Торе залез мне под кожу, и тот поцелуй только всё испортил. Батлер забил на последней минуте первого тайма — худшее время для пропущенного гола. Уходить на перерыв, ведя в счете, куда проще. Но мы играли хорошо, и Тренер, что бывало редко, только хвалил и подбадривал нас. Затем он повернулся к Торе. — У тебя полная свобода действий, — сказал он ему. — Рви их. — Спустите Торе с цепи! — заорал Джейк, заставив всех покатываться со смеху, и даже я усмехнулся. Что-то подсказывало мне, что эта фраза приживется. Второй тайм мы начали на кураже. Мои глаза следили за Торе: он перемещался по полю с грацией танцора и точностью хищника. Защита Батлера поняла, какую опасность он представляет, и к нему приставили сразу двоих. Это дало свободу Итану. Увидев шанс, он пробил — мяч прошил воздух, как пушечное ядро. Вратарь в прыжке сумел отбить его кулаками, но попытка была мощной. Мы продолжали давить. Торе раз за разом пытался вырваться из опеки, но тщетно. Его разочарование было ощутимым, но он сохранял спокойствие. Время шло, и как бы мы ни старались, прорвать оборону снова не получалось. И вот, на последней минуте основного времени, Торе получил идеальный навес от Даниэля. Рев трибун усилился, когда он оторвался от защитников, несясь на полной скорости. Я затаил дыхание. Он изящно развернулся — его поджарое тело казалось смазанным пятном в движении. С почти сверхчеловеческой точностью он пробил по мячу, отправив его мимо вытянутых рук голкипера. Гол! На этот раз я сдержался, позволив остальным наброситься на него первым. Парни хлопали его по спине, ерошили его идеальную прическу. Его смех — яркий и искренний — прорезал этот хаос и достиг меня, хотя я стоял как вкопанный на своем месте. Лицо раскраснелось, волосы в беспорядке, глаза блестят от эйфории. Он выглядел… потрясающе. Через всё поле наши взгляды встретились. Он широко улыбался, и на мгновение показалось, что на стадионе только мы двое. Я поднял руку в безмолвном признании того, что он для нас сделал. Он кивнул. Мне стоило огромных усилий разорвать этот зрительный контакт и вернуться к игре. Финальный свисток прозвучал через пару минут, закрепив нашу победу. Как капитан, я собрал команду в круг после игры, стараясь игнорировать то, как покалывает кожу в месте, где плечо Торе прижалось к моему. — Отличная работа, парни, — сказал я. — Особенно ты, Торе. Это были чертовски крутые голы. Я проигнорировал удивленные вздохи команды и сосредоточился на Торе. Он опустил голову, на губах играла довольная улыбка. — Спасибо, но это общая победа. Я бы не справился без поддержки каждого из вас. Я откашлялся и быстро завершил собрание, направляясь в раздевалку. Там адреналин всё еще бил через край, отражаясь от стен вместе со смехом и болтовней. Я рухнул на скамью, давая себе секунду отдышаться и попытаться разложить по полочкам мысли, сталкивающиеся в голове. Атмосфера праздника продолжалась, пока мы переодевались. Я честно старался ни на кого не смотреть. Правда. Но глаза всё равно тянулись к Торе, как стрелка компаса к северу. Он стягивал пропотевшее джерси, обнажая гладкую светлую кожу. Капля пота скатилась по его позвоночнику, и я поймал себя на мысли, каков он на вкус, если бы я слизнул... — Земля вызывает Фаррона! — голос Колина вернул меня на землю. — Ты в норме, мужик? Выглядишь как-то пришибленно. — Да. Отхожу от адреналина, понимаешь? Колин кивнул, но не выглядел убежденным. Я заставил себя расслабиться и вести себя нормально. Я подождал, пока большинство парней уйдет, прежде чем встать. Уткнулся взглядом в свой шкафчик, пока раздевался. Руки слегка дрожали, когда я расстегивал пуговицы, и я нахмурился, недовольный собственной реакцией. — Эй, ты в порядке? — голос Торе раздался слишком близко. Я напрягся. — Да, всё путем, — буркнул я, не оборачиваясь. — Устал просто. — Я тоже. Я кожей чувствовал его взгляд — тяжелый и тревожный. — Хорошая игра, — добавил я, потому что не знал, что еще сказать. — Спасибо, Фаррон, — тихо произнес он. От того, как он произнес мое имя, сердце забилось чаще, выдавая мой интерес, который я так старался скрыть. Черт, мне до безумия нравилось, как звучит мое имя с его аристократическим акцентом. — Душ свободен, иди, — ляпнул я, пытаясь перевести тему, и прошел мимо него. — Хорошо, — пробормотал он. Я уходил, не смея оглянуться.

***

Автобус гудел, возвращая нас в Хоули. Я пялился в окно, не видя деревьев и зданий, проносящихся мимо. В голове был полный бардак. Я думал, если мы «поможем» друг другу, это решит проблему. Типа, один раз — и забыли. Но теперь каждый взгляд, каждое случайное касание поджигали мои нервы. Это противоречило логике, шло вразрез со всем, что я знал о себе. Наоборот, стало только хуже. Стоило мне закрыть глаза, как я видел лицо Торе — раскрасневшееся и полное желания. Чувствовал фантомные прикосновения на своей коже. Я прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как свет уличных фонарей ложится тенями на лицо Торе. Он сидел через проход, погруженный в свой мир; глаза закрыты, на губах едва заметная улыбка. Я сжал челюсти. Почему он? Почему этот избалованный богач, которому в жизни ничего не приходилось добиваться трудом? Это шло наперекор всему, во что я верил. Но тут я вспомнил решимость в его глазах на тренировках. То, как он пахал больше всех на поле. Как он не отставал от меня на той адской тренировке. Его искреннюю радость от голов — не за себя, а за команду. То, как он продолжал бороться сегодня, даже когда его зажали вдвоем. Разве это не выдержка? Разве это не дисциплина и характер? — Черт, — пробормотал я, потирая виски. Когда мы наконец добрались до кампуса, я дождался, пока все выйдут. — Торе, — позвал я негромко. — Задержись, поможешь мне с инвентарем. Он моргнул, его невероятно голубые глаза слегка расширились. — Конечно. Мы шли в раздевалку в тишине. Стоило нам зайти внутрь, как воздух стал густым от напряжения. Наши движения были нерешительными — как два магнита, которые одновременно отталкиваются и притягиваются. Я занялся разгрузкой снаряжения, кожей ощущая присутствие Торе за спиной. — Сумасшедшая была игра, — тихо сказал Торе. — До сих пор не верится. Я повернулся к нему. У меня перехватило дыхание от того, как близко он стоял. — Ты играл потрясающе. Эти голы были просто загляденье. По лицу Торе разлился довольный румянец. — Спасибо. Хотя я бы не справился без команды. Он потянулся мимо меня за сумкой, задев мою руку своей. Даже это мимолетное касание прошило мое тело током. Я резко вдохнул, уловив запах его одеколона — что-то древесное и дорогое, от чего голова пошла кругом. — Прости, — пробормотал он. Его близость была как оголенный провод, искрящий при каждом моем вздохе. — Перестань извиняться. — Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, выдавая мой напускной холод. — Тогда перестань вести себя так, будто я обязан это делать, — парировал он. Он был совсем рядом. Я видел темные крапинки в его голубых глазах, легкий блеск пота на лбу. Это дурманило. Воздух между нами буквально трещал. Мне стоило бы отойти, увеличить дистанцию. Но тело решило иначе, стремясь к нему, как мотылек на пламя. Я больше не мог сопротивляться. С низким рычанием я схватил Торе за джерси и притянул к себе, впиваясь в его губы. Он ответил мгновенно, запустив пальцы в мои волосы. Его поцелуй был таким же ярым, со вкусом победы; его рот требовательно раскрыл мой, и я охотно подчинился. Поцелуй был жарким, отчаянным и беспорядочным — совсем как в первый раз. Наша потребность никуда не делась; не было ни колебаний, ни сомнений, только чистая страсть. Мы сплетались губами, терлись телами, руки блуждали по волосам и одежде. Я вжал Торе в шкафчики, прижимаясь к нему всем телом. Он судорожно вздохнул мне в рот, и этот звук отозвался дрожью во всем моем теле. — Блядь, — выдохнул я, отрываясь от его губ, чтобы осыпать поцелуями его челюсть. — Что ты со мной делаешь? Торе хрипло рассмеялся: — Это недоумение совершенно взаимно, Капитан. Его акцент, ставший глубже от возбуждения, сводил меня с ума. Я снова захватил его губы, сплетаясь языками. Торе отвечал на каждое движение, его ладони скользнули вниз, сжимая мои ягодицы. — Черт, — выдохнул я, когда он прикусил мою нижнюю губу. Резкая вспышка боли выстрелила прямо в пах. Мои руки блуждали по его спине, чувствуя игру мышц под футболкой. Мне было мало, мне нужно было всё. — Здесь? — выдохнул Торе мне в шею, и это было одновременно вопросом и приглашением. — Да, черт возьми. — Мне было плевать, где мы. Имели значение только жар его тела, то, как он прижимается ко мне, и это безумное облегчение от того, что я наконец сдался этой жажде. Футболки полетели на пол, руки скользнули под штаны. Мы потерялись в моменте, слыша только рваное дыхание и чувствуя кожу на коже. Всё остальное перестало существовать. Это было что-то дикое, настоящее, не похожее ни на что в моей жизни. Внезапный щелчок дверной ручки прорезал дымку страсти. Мы отпрянули друг от друга, меня захлестнула паника. Сердце ушло в пятки. Я лихорадочно пытался привести себя в порядок, натягивая футболку так быстро, что зацепил ухо и едва сдержал проклятие. — Эй? — позвала Бекка. — Есть тут кто еще? Мы с Торе обменялись округлившимися взглядами, замерев на месте. Если нас застукают в таком виде… Одного взгляда на нас хватит, чтобы понять, чем мы тут занимались. Я откашлялся. — Это я! — крикнул я. — Сейчас выйду! — Ладно. Не забудь запереть всё, Фаррон, окей? — Сделаю! Дверь закрылась, но я выждал еще немного, пока шаги Бекки не стихли. Затем я глубоко выдохнул: — Фух, пронесло. Секунду назад губы Торе были на моих, жара и нужда прижимали нас друг к другу. Теперь же на смену теплу пришел ледяной страх — жестокое напоминание о том, что происходящее между нами не просто «сложно». Это невозможно. Это риск, который может изменить всё, который ударит по всей команде. В голове крутились сценарии: критика, сплетни, крах всего… Но даже посреди этого страха какая-то упрямая часть меня не хотела отпускать. Не сейчас. Не пока я не пойму, что это. — Мы не можем, — сказал я, задавливая свои желания. — Это безответственно по отношению к команде. — Согласен, — слишком быстро ответил Торе. Слишком быстро. — Ладно. Значит, мы друг друга поняли. — Я наконец рискнул посмотреть ему в глаза и тут же пожалел об этом. Как я должен был просто уйти, когда он выглядел таким потерянным? Я развернулся на каблуках, заставляя себя уйти. — Иди домой. Я тут закончу. Я не поднимал глаз, пока он не ушел.