THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН Сердце колотилось, когда я мерил шагами свою маленькую комнату в общежитии, каждые несколько секунд поглядывая на телефон. Где его, черт возьми, носит? Когда я написал Торе, что Колин ушел, он ответил, что будет через десять минут. Прошло уже пятнадцать. Я запустил руку в волосы, скорее всего, окончательно их запутав. Не то чтобы меня волновала вся эта прилизанная ерунда, но по какой-то причине я хотел выглядеть перед ним хорошо. Еще один пункт в длинном списке того, что изменилось с момента встречи с Торе. Иногда я сам себя с трудом узнавал. Тихий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я глубоко вздохнул, заставляя руки перестать дрожать, и потянулся к ручке. Торе стоял на пороге, как всегда безупречный в джинсах и свежей рубашке. Его голубые глаза встретились с моими, и по мне прошел разряд электричества. — Здравствуй, Фаррон. Прошу прощения за опоздание. Я немного запутался в коридорах. — Каким-то образом ему удавалось даже такое нелепое оправдание произносить сексуально. Я не стал отвечать, а просто схватил его за рубашку и втащил в комнату, с грохотом захлопнув за нами дверь. Прежде чем он успел вымолвить еще хоть слово, я впился в его губы своими. Торе издал короткий удивленный звук, но быстро обмяк в поцелуе. Его губы были такими мягкими, со слабым привкусом мяты. Я провел по ним языком, требуя входа. Он открылся мне с тихим стоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. Мои руки блуждали по его поджарому телу, пока наши языки боролись за лидерство. Я думал об этом последние два дня, фантазируя о том, каково это — снова коснуться его и почувствовать его вкус. Реальность оказалась намного лучше… Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, жадно хватая ртом воздух, щеки Торе раскраснелись, а волосы были в беспорядке. Он выглядел ошеломленным, но жаждущим продолжения. — Весьма впечатляющее приветствие. Я ухмыльнулся, всё еще сжимая его бедра. — Что, в Норвегии так не целуются? Торе негромко рассмеялся. — Должен признать, «американский стиль» мне весьма по душе. — Отлично, — прорычал я. — Потому что я только начал. Я прижал Торе к стене, наваливаясь на него всем телом. У него перехватило дыхание, когда я снова завладел его губами, а мои руки скользнули под рубашку, исследуя гладкую кожу. — Фаррон, — выдохнул он между поцелуями, запуская пальцы в мои волосы. — Это… О, bloody hell. Я хмыкнул ему в шею, прикусывая чувствительную кожу. — Слова растерял? Значит, я всё делаю правильно. Торе подался бедрами вперед, ища трения. — Ты всё делаешь правильно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Это признание вызвало во мне новую волну желания. Я потерся о него, наслаждаясь его стонами. — Я тоже, — признался я, сам удивляясь своей честности. — И, кажется, не могу остановиться. — Тогда я настоятельно рекомендую тебе и не останавливаться. Дважды повторять мне не пришлось. Я снова завладел его ртом, мои руки блуждали по его телу, словно я пытался запомнить каждый изгиб. Торе был не менее активен: его пальцы прослеживали мышцы моей спины, спускаясь к заднице. Мы двигались в унисон, тела терлись и прижимались, требуя еще большего контакта. Трение было сводящим с ума — одновременно недостаточным и запредельным. Он был таким твердым, прижимаясь к моему бедру и отвечая моему собственному возбуждению. — Блядь, — простонал я, прерывая поцелуй, чтобы отдышаться. — Торе, я… Он заставил меня замолчать очередным поцелуем, так двигая бедрами, что у меня искры из глаз посыпались. — Поменьше разговоров, — простонал он мне в губы. — И побольше этого, если можно. Я не смог сдержать смеха. Даже в разгар страсти он оставался неизменно вежливым. Это было чертовски мило и заставляло желать его еще сильнее. Не разрывая жаркого поцелуя, я потянулся к его ширинке. Он выдохнул мне в рот, инстинктивно подаваясь вперед. Его движения были такими же неуклюжими, как и мои, когда он забрался под мои спортивные штаны — в отличие от него, я оделся так, чтобы скинуть шмотки как можно быстрее — и нашел мой член. — Да, черт возьми. — Я двинулся навстречу его руке. — Коснись меня. Торе не колебался. Его мягкие, ухоженные ладони — такие непохожие на мои мозолистые руки — обхватили меня, и я чуть не кончил прямо тогда. Я прикусил язык, сдерживая стон, полный решимости продлить удовольствие и довести его до финала тоже. Наши движения были грубыми, поспешными и беспорядочными. В том, как мы касались друг друга, не было никакой изысканности — только отчаянная потребность. Привычное самообладание Торе испарилось, сменившись тем же первобытным животным желанием, которое поглотило и меня. Мы никак не могли поймать ритм, постоянно сталкиваясь, но это было неважно. Руки сжимали, качали, поглаживали, пока бедра выгибались и дергались. Я потерялся в ощущениях — жаре кожи Торе, звуках нашего рваного дыхания, влажном скольжении плоти о плоть. Торе всхлипнул. — Я не могу… О, bloody hell… Его полные нужды звуки стали для меня последней каплей. Тело напряглось, волны удовольствия накрыли меня, когда я кончил с гортанным стоном. Торе последовал за мной через несколько секунд; его тело содрогнулось, а рука покрылась его семенем. Мы рухнули друг на друга, тяжело дыша. Мгновение я слышал только стук своего сердца и надсадное дыхание Торе. Блядь, это было мощно. — Ну, — наконец произнес Торе дрожащим голосом. — Это было… Черт, я даже не знаю, как это описать. Я рассмеялся, звук приглушило его плечо. — Дай знать, когда найдешь слова, красавчик. Потому что у меня тоже проблемы с описаниями. Я глубоко вдохнул, впитывая запах одеколона Торе, смешанный с потом и сексом. Тело всё еще вибрировало, каждый нерв был как натянутая струна. Я немного отстранился, глядя на его раскрасневшееся лицо. Затем опустил взгляд ниже и фыркнул. Мы выглядели как два идиота: члены наружу, штаны спущены до бедер, всё в куме, руки липкие. — Нам, наверное, стоит привести себя в порядок. Он посмотрел вниз, и медленная улыбка расплылась по его лицу. — Уборка не помешает. Ты залил мне всю рубашку. Придется её стирать. — У нас впереди целые выходные, чтобы с этим разобраться. Он поднял взгляд, и наши глаза встретились. Целые выходные. Полные сорок восемь часов вместе. — Да, верно, — тихо сказал он. Я отстранился, достал влажные салфетки из тумбочки и протянул несколько ему. Мы вытерлись как могли. Я украдкой поглядывал на Торе, замечая, как его руки слегка дрожат. Наши взгляды снова встретились, и внезапно неловкость растаяла. Я почувствовал прилив желания, отличного от прежнего — менее поспешного, но не менее сильного. Не раздумывая, я протянул руку, очерчивая пальцами линию челюсти Торе. Он прильнул к моей ладони, прикрыв глаза. — Фаррон, — прошептал он. — Я… я хочу… — Да, — выдохнул я. — Я тоже. Медленно и осторожно я начал расстегивать пуговицы на его рубашке. Мои грубые пальцы возились с мелкими пуговицами, но Торе, казалось, было всё равно. Он наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, его дыхание участилось. Когда я сбросил рубашку с его плеч, его руки нашли край моей футболки. Он потянул её вверх, его мягкие ладони скользнули по моему прессу. — У тебя и вправду идеальные кубики. Я тихо рассмеялся. — Ты тоже ничего. Мы не торопясь раздевали друг друга, исследуя открывшуюся кожу нежными прикосновениями и мягкими поцелуями. Это так отличалось от нашей недавней лихорадочной стычки — нежно, почти благоговейно. Какого хрена я творю? Это же не я. Я не про нежность и ласку. Но с Торе это казалось правильным. Одно это должно было напугать меня до смерти, но почему-то не пугало. Или, может, я всё еще в стадии отрицания. В этот момент мне было плевать. Мне был нужен только он. Я притянул Торе ближе, мы слились в глубоком, тягучем поцелуе. Оставшись в одном белье, мы попятились, не разрывая контакта, пока мои подколенки не уперлись в край кровати. Мы повалились на матрас в сплетении конечностей и горячего дыхания. Вес Торе сверху ощущался невероятно; его кожа под моими мозолистыми руками была бархатистой. Наши поцелуи становились настойчивее, языки исследовали, зубы прикусывали. Я терял голову от ощущений, разум застилало желание. Торе отстранился, его голубые глаза впились в мои. В его взгляде читалась легкая нервозность, но и решимость. — Я тут провел небольшое… исследование. Я приподнял бровь: — Исследование? Щеки Торе порозовели, но он не отвел взгляд. — Да. О том, как доставлять удовольствие мужчине. Я хочу попробовать одну вещь, если ты мне позволишь. Сердце забилось быстрее. — И что же ты задумал? — Я хочу сделать тебе минет. Я резко вдохнул, возбуждение накрыло с головой. Это был серьезный шаг для парня, который, как и я, никогда не был с мужчиной. — Ты уверен? Он энергично кивнул. — Я никогда этого не делал, но хочу. Для тебя. Искренность в его голосе и это желание угодить были почти невыносимы. Я обхватил его лицо ладонями. — Тебе не нужно делать ничего, что тебе неприятно. — Я сам удивился тому, как мягко прозвучал мой голос. Губы Торе тронула улыбка. — Я хочу. Пожалуйста, Фаррон. Позволь мне попробовать? Будто я мог сказать «нет», когда он говорит «пожалуйста». Тело вибрировало от нужды, а мысль о губах Торе на мне сводила с ума. — Меня не нужно уговаривать, красавчик. Лицо Торе осветилось восторгом. Он начал покрывать мою грудь поцелуями, его руки слегка дрожали, когда он стягивал мои боксеры. Я приподнял бедра, помогая ему; дыхание перехватило, когда прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи. — Ты прекрасен, — просто сказал он, облизывая губы и глядя на мой член, который стремительно каменел снова — доказательство того, что он со мной делает, ведь обычно мне нужно больше пяти минут на «перезагрузку». — Спасиб… Слова оборвались вздохом, когда Торе обхватил меня рукой, пробуя ритм. Его движения были робкими, нежными — так непохожими на мою собственную грубую хватку. — Так нормально? — спросил он, глядя на меня из-под ресниц. — О да, — выдохнул я. Торе кивнул. Он наклонился, его дыхание обжигало кожу, а затем… о боже… его язык скользнул по всей длине. Я застонал, вцепившись руками в простыни. Его неопытность была видна в каждом робком движении, но его энтузиазм с лихвой это компенсировал. Он исследовал меня языком, изучая каждый сантиметр, прежде чем, наконец, взял меня в рот. — Иисусе, — прошипел я, борясь с желанием начать двигать бедрами. Влажный жар его рта был невероятен, посылая вспышки удовольствия по всему телу. Торе что-то промычал, и эта вибрация вызвала новую волну искр. Он начал двигаться, ловя ритм. Это было неумело и непрактично, но почему-то значило больше, чем любой минет, который мне делали раньше. Он так старался, был так решителен, а одного вида его красивых губ вокруг моего члена было почти достаточно, чтобы я сорвался. — Торе, — выдохнул я, запуская пальцы в его волосы. — Черт, это потрясающе. Ты отлично справляешься. Он застонал, не прерываясь, и этот звук заставил мое тело дрожать. Давление внутри нарастало, мышцы напряглись в предвкушении новой разрядки. — Я сейчас, — предупредил я его, слегка потянув за волосы. — Тебе не обязательно… Но Торе удвоил усилия, заглатывая глубже. Ощущение того, как его горло сжимается вокруг меня, стало концом моего самообладания. С приглушенным криком я кончил, содрогаясь всем телом. Торе сглотнул, слегка поперхнувшись, и отстранился; остатки попали ему на лицо. Он выглядел абсолютно порочно с покрасневшими глазами, припухшими губами и каплями моего спермы на подбородке. — Это было… нормально? — спросил он охрипшим голосом. По какой-то причине моя привычная грубость уступила место странной сентиментальности — мягкости, разливающейся внутри, которой я никогда раньше не чувствовал. — Это было потрясающе. Он выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони с видом победителя. — Спасибо. — Ты сказал, что «провел исследование»? Он кивнул, снова краснея. — Прочел несколько статей. А потом позвонил другу-гею и спросил у него пару советов. Блядь, это было просто очаровательно. Он взял еще одну салфетку и вытер лицо. Как только он закончил, я притянул его к себе, и мы улеглись на моей узкой кровати, переплетясь телами. Сердце всё еще колотилось, а в голове бушевала путаница из желания и неопределенности. Дыхание Торе согревало мою шею, когда он прижался ближе. — Мне это понравилось больше, чем я ожидал. — Да? Ну, можешь повторять это в любое время. — Я сглотнул. — Не знаю, смогу ли я… — Тебе не нужно. Мы будем делать только то, что тебе комфортно. Это новое путешествие для нас обоих. Это был вынос мозга, вот что это было. И на данный момент я даже не знал, что меня больше парит: тот факт, что мне нравятся мужчины — или, по крайней мере, Торе, — или то, что я его ненавижу, но всё равно хочу. — Никогда не думал, что окажусь здесь именно с тобой. Торе тихо рассмеялся. — Это хорошо или плохо? Я сделал вид, что задумался. — Присяжные еще не вынесли вердикт. Он закатил глаза, но я видел тень улыбки на его губах. — Ой, отвали. Тебе явно нравится. — Может, немного, — признался я, притягивая его ближе. Наши тела были липкими от пота и всего остального, но мне было плевать. Да, «вынос мозга» — самое подходящее слово. Наверное, потому что больше всего я не был уверен в том, ненавижу ли я его до сих пор.