THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ТОРЕ У Йохана Кройфа, одного из самых знаменитых голландских игроков и тренеров, была известная поговорка: у каждого минуса есть свой плюс. У Люка умерла бабушка, и это было ужасно грустно. Он плакал, когда ему позвонила мама, а затем, всё еще шмыгая носом, собрал вещи, чтобы уехать домой на выходные. Плюс же заключался в том, что комната в общежитии оказалась в моем полном распоряжении — и я намеревался воспользоваться этой возможностью сполна. За те две недели, что прошли с нашего уговора «выпустить пар» — чем бы это «это» ни было, — нам с Фарроном удалось пересечься всего дважды. Это были быстрые перепихоны в спешке, без намека на приватность. Но теперь у нас было и время, и место. Я отправил ему сообщение: Люк уехал на выходные. Хочешь зайти? Ответ пришел почти мгновенно: Чертовски хочу. Буду в восемь. Меня прошила дрожь восторга. Он хотел этого так же сильно, как и я. Я тут же принялся за дело, оглядывая комнату критическим взглядом. Уютной её назвать было сложно, но я твердо решил сделать её максимально гостеприимной. Спешно перестелил постель на своей узкой кровати, выбрав комплект из мягкого египетского хлопка, который привез из дома. Воздух наполнился знакомым ароматом лавандового кондиционера, пока я разглаживал каждую складочку. Затем я расправился с беспорядком, сметя лишние бумаги и книги в ящики стола. Расставил несколько ароматических свечей — их мягкое сияние придало комнате теплую, интимную атмосферу. Или это уже чересчур? Фаррон ясно дал понять, что ему нужен только секс. Но разве это значило, что я не могу сделать процесс приятным? Щеки вспыхнули, когда я представил, что может произойти. Захочет ли Фаррон зайти дальше, чем раньше? Мысль об этом вызвала предвкушающий трепет. Я много думал об этом и, если он захочет, я был готов к большему. Дрожащими руками я достал из глубины шкафа неприметный черный пакет. После нашего разговора под трибунами я купил его содержимое по наитию, сгорая от стыда, пока оформлял заказ онлайн. Теперь я отнес всё в ванную и принял душ, с особой тщательностью вымыв каждый сантиметр своего тела, включая те части, которые, как я надеялся, сегодня будут задействованы. Вернувшись в комнату, я положил презерватив и флакон лубриканта на прикроватную тумбочку — на случай, если Фаррон захочет выйти за рамки ручной работы и минета. Я не строил иллюзий, но если возможность представится — я её не упущу. Я переодевался трижды, прежде чем остановился на мягком синем свитере, который подчеркивал цвет моих глаз. Уложил волосы, заставляя руки перестать дрожать. Это же просто Фаррон. Вот только это было гораздо больше, чем «просто Фаррон», не так ли? Это был парень, от которого мое сердце пускалось вскачь, который занимал все мои мысли день и ночь, и прихода которого я буквально ждал, считая минуты. Это пахло катастрофой. Несмотря на ожидания, ровно в восемь стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я глубоко вздохнул, поправил свитер и взялся за ручку. Он стоял там — его широкая фигура заполняла дверной проем, темные волосы были растрепаны осенним ветром. Наши глаза встретились, и мир словно перестал существовать. Напряжение в его взгляде прошило меня насквозь, пробуждая каждый нерв. — Привет, — выдавил я, почти шепотом. — Проходи. Фаррон кивнул, тень улыбки тронула уголки его губ. — Привет, Торе. Когда он проходил мимо, я глубоко вдохнул его запах. Закрыл дверь, задержав пальцы на ручке, чтобы прийти в себя. Обернувшись, я увидел, как Фаррон осматривает мою вылизанную комнату. — Блин, ты что, горничную нанял? Жар пополз по шее. — Я, э-э, немного прибрался. Хотел, чтобы тебе было приятно. Взгляд Фаррона смягчился. — Ты не обязан был этого делать. — Я хотел. — Я сделал шаг к нему. Взгляд Фаррона упал на мои губы, и я подался вперед, влекомый невидимой силой. Наши губы встретились — сначала мягко, но быстро поцелуй стал настойчивым. Я ахнул, когда сильные руки Фаррона обхватили мою талию, прижимая меня к себе. Мои пальцы запутались в его волосах, поцелуй углублялся; языки исследовали, пробовали на вкус. Фаррон прикусил мою нижнюю губу, вызвав стон, который я не смог сдержать. — Черт, Торе, — выдохнул Фаррон мне в шею, его щетина восхитительно царапала кожу. — Ты сводишь меня с ума, ты в курсе? Я выгнулся навстречу, наслаждаясь ощущением его крепкого тела. — Это совершенно взаимно, уверяю тебя. Руки Фаррона скользнули под свитер, мозолистые пальцы выводили узоры на голой коже. Каждое касание рассыпалось искрами удовольствия. Я потянул за край его футболки, отчаянно желая почувствовать его кожу. Пока мы возились с одеждой, я поразился тому, насколько правильным всё это казалось. Как идеально мы подходим друг другу. Часть меня хотела сказать Фаррону о моих чувствах, обнажить душу. Но я сдержался, боясь, что слова всё испортят. Вместо этого я вложил всю свою растущую нежность в наши поцелуи, надеясь, что он почувствует то, что я пока не решаюсь произнести. Между поцелуями мы избавились от последних остатков одежды и остались обнаженными. Грудь к груди, губы к губам, наши твердые члены терлись друг о друга. Никогда еще ничто не казалось более правильным. Я немного отстранился, сердце колотилось. Глаза Фаррона потемнели от желания, грудь тяжело вздымалась. Я с трудом сглотнул, набираясь храбрости. — Я хочу, чтобы ты… Я имею в виду, если ты не против… Я готов быть снизу. Глаза Фаррона расширились, он приоткрыл рот от шока. — Ты… что? Щеки запылали, но я продолжил: — Если ты хочешь трахнуть меня, я согласен. Мгновение Фаррон просто смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. — Ты когда-нибудь…? — Нет, но я хочу, чтобы ты был первым. Фаррон резко выдохнул. — Черт, Торе. Это… я не ожидал… — Нам не обязательно, — быстро сказал я, игнорируя укол разочарования в груди. — Я хочу. — Глаза Фаррона впились в мои с такой силой, что я вздрогнул. — Да, черт возьми, я хочу. Облегчение и возбуждение захлестнули меня. Фаррон обхватил мое лицо ладонями, глубоко целуя. Когда он отстранился, в его глазах была такая нежность, что мое сердце пропустило удар. Я никогда не видел, чтобы он так на меня смотрел. — Ты уверен? — тихо спросил он. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Большой палец Фаррона очертил мою нижнюю губу, и я буквально растаял от этого жеста. — Мы будем делать это медленно, ладно? Я никогда этого не делал, так что говори, если я что-то делаю не так. Я негромко рассмеялся. — Я тоже не делал, так что вряд ли пойму разницу. Снова эта мягкость в нем, от которой у меня внутри всё трепетало. — Мы разберемся, но я не хочу причинить тебе боль. Боль. Это было единственное, чего я опасался. Мои «исследования» говорили, что не всем нравится анал, и для некоторых боль перекрывает удовольствие. А что если я один из них? — Ты скажешь мне, если станет слишком? — спросил Фаррон. Я снова кивнул; во мне боролись желание и нервозность. Фаррон подвел меня к кровати и мягко толкнул на матрас. Я откинулся назад, сердце заходилось, пока глаза Фаррона скользили по моему телу. Он лег ко мне, прижимая своим весом к матрасу и завладевая моими губами в обжигающем поцелуе. Я простонал ему в рот, выгибаясь навстречу, жаждя большего контакта. Руки Фаррона исследовали мое тело, оставляя за собой огненные следы. Его темные глаза смотрели прямо в мои, когда он потянулся за лубрикантом. Мои щеки вспыхнули, но я не отвел взгляд. Я хотел его, жаждал его, нуждался в нем сильнее, чем когда-либо в жизни. Фаррон нанес прохладный гель на пальцы и развел мои ноги. Он опустился на колени между моих бедер, не сводя с меня глаз. Наклонившись, он запечатлел невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра, а затем спустился ниже. Я ахнул, инстинктивно подавшись бедрами вверх, когда его губы коснулись моего входа. Это было… хорошо. Очень хорошо. Затем его палец оказался там — скользкий, он тер, смягчал и дразнил. Он вошел внутрь легче, чем я ожидал, и я выдохнул, закрыв глаза. Ощущение было чужеродным, но не неприятным, и мне не составило труда расслабиться, пока он разрабатывал меня пальцем. Он добавил второй палец — это слегка обожгло, но лишь на мгновение. Когда он ввел оба пальца так глубоко, как только мог, он задел точку, от которой каждый нерв в моем теле словно вспыхнул. Я застонал громче, чем собирался, и он замер. — Не останавливайся, — прошептал я. — Это было… я никогда не чувствовал ничего подобного. Медленная улыбка расплылась по его лицу. — Вот так? Он сделал это снова, и это было похоже на фейерверк внутри. — Боже, да. Именно там. Фаррон начал двигать пальцами, стараясь попадать в это место при каждом движении, и его имя сорвалось с моих губ. Я выгибал спину, умоляя о большем. Я и представить не мог, что это может быть так правильно. — Фаррон, — выдохнул я, — я хочу тебя внутри. Пожалуйста. Он не заставил себя ждать. Сел и потянулся за презервативом. Натянул его с легкостью, затем, после короткого колебания, добавил еще смазки. Когда он вопросительно посмотрел на меня, я кивнул. Я был готов. Он обхватил мои бедра, разводя их шире, и пристроился у входа. Посмотрел мне в глаза — его собственные потемнели от похоти и чего-то еще, чего я не мог распознать. — Дыши, — сказал он, и я послушался. Когда он надавил, я зажмурился. У меня и раньше был секс — с девушками, разумеется, — но это ощущалось в тысячу раз интимнее. Я выдохнул и расслабился, как читал в советах, и мое тело поддалось, когда он преодолел первое сопротивление. Он был внутри. Фаррон был внутри меня. Я ждал, что он сразу пойдет глубже, но он замер, не двигаясь, пока я не открыл глаза. — Ты в норме? Я кивнул. — Пожалуйста, продолжай. Он фыркнул. — «Пожалуйста, продолжай»? Я что, речь толкаю? Мои щеки запылали. — Я имел в виду… Он наклонился и поцеловал меня — так обыденно и нежно, что у меня перехватило дыхание. — Я понял, что ты имел в виду. Просто забавно прозвучало. Улыбка на моем лице сменилась гримасой, когда он вошел глубже. На мгновение ощущение распирания и жжения поглотило меня. Я стиснул зубы, впиваясь ногтями в матрас, пытаясь привыкнуть к тому, насколько полно он меня заполняет. — Торе? — в голосе Фаррона послышалась паника. — Сейчас. Дай мне секунду, чтобы… Я заставил себя расслабиться, и когда выдохнул, жжение отступило, уступая место невероятному чувству наполненности. — Глубже. Иди глубже. Он вошел еще дальше, до самого основания. Небольшой дискомфорт оставался, но, как ни странно, он переплетался с удовольствием, будто они были неразделимы. Предвкушение разлилось по телу. — Можешь двигаться. Он был гораздо осторожнее, чем я ожидал. Не сводя с меня глаз, он начал медленно двигаться, заполняя меня точными, глубокими толчками. Даже воспоминания о боли растаяли, сменившись эйфорией, которая лучами расходилась от поясницы по всему телу. Комната наполнилась звуками наших вздохов и стонов, трением кожи о кожу. Я никогда не чувствовал себя таким уязвимым и открытым, но при этом — в полной безопасности в чьих-то руках. То, как Фаррон смотрел на меня, как касался… Для него это мог быть просто секс, но для меня это было в тысячу раз больше. Я влюблялся в него — безнадежно и стремительно. Я подавался бедрами вверх, ища больше трения, и с моих губ срывались бесконечные мольбы: — Фаррон… Ох, так хорошо… Да, вот так… Боже, сильнее! Фаррон хрипло стонал, его руки крепче сжимали мои бедра, когда он начал двигаться быстрее и мощнее. Он вбивался в меня в первобытном ритме, который сотрясал нас обоих. — Ты невероятный. Такой тесный и горячий. Я никогда не осознавал, что удовольствие другого человека может так усиливать мое собственное. Эти простые слова зажгли всё мое естество. Оргазм медленно зарождался в животе, в паху, у основания моего члена, который оставался нетронутым между нашими телами. Ощущение росло, ширилось, пока каждая мышца не ожила. — Торе, — прохрипел Фаррон. — Я всё… Я больше не удержусь. Я обхватил себя рукой и начал быстро двигаться в такт его толчкам, которые стали рваными и неистовыми. Его тело дернулось, и стон, который он издал, был просто греховным — и таким громким, что его, наверное, слышало всё общежитие. Он сделал еще несколько резких движений и замер, закинув голову назад в момент разрядки. Я не мог оторвать от него глаз: всё его лицо выражало чистый экстаз. Мой собственный оргазм накрыл меня следом — ослепительно белая вспышка, отправившая меня в полет. Я кончил между нами, пока не осталось сил. Несколько секунд мы оставались так — соединенные, тяжело дышащие. Он отвел взгляд и придержал основание члена, когда выходил. — Надо с этим разобраться, — пробормотал он. Я поморщился — ощущение было отчетливо неприятным. Фаррон завязал презерватив, поспешно вставая на колени на кровати. — Ты можешь… — начал было я, но он уже соскальзывал с кровати. Метким броском он отправил презерватив в мусорную корзину. — Это было круто, — сказал он, но так и не посмотрел на меня. — Если захочешь повторить в эти выходные — я в деле. Я сглотнул. — Ты можешь остаться, если хочешь. Люка не будет до вечера воскресенья. Он одевался с рекордной скоростью. — Не могу. Не сегодня. Но если надумаешь еще раунд позже — пиши. Он выскочил за дверь прежде, чем я успел сказать хоть слово. Я бессильно откинулся на кровать, чувствуя, как тело мгновенно остывает. Вытерев остатки спермы с живота, я залез под одеяло, борясь со слезами. Я сам был виноват. Фаррон предельно ясно дал понять: ему нужен только секс. Это я был тем, кто влюбился. Его вины в этом нет. Но, черт возьми, как же это было больно.