THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ТОРЕ В раздевалке вибрировала наэлектризованная энергия — смесь нервного предвкушения и яростной решимости. Я глубоко вдохнул резкий запах пота и дезодоранта, затягивая шнурки на бутсах. Вокруг меня товарищи по команде были в постоянном движении: поправляли щитки, натягивали джерси, настраивались на предстоящую битву. Мы снова встречались с нашими заклятыми врагами — «Кондор-Кондорс», но на этот раз на кону стояло нечто большее, чем просто честь. Впервые за десятилетия у нас был реальный шанс выиграть титул конференции. — Вот и всё, парни, — грубый голос Фаррона прорезал гул голосов. — Чемпионат конференции. Мы можем это выиграть. Я знаю, что можем. — Чертовски верно, — подхватил Эрджей, хлопая Фаррона по спине. — Эти «Кондоры» и не поймут, что их переехало. По команде прошла волна согласия. Я кивнул, пытаясь перенять их уверенность. — Мы устроим им надлежащую взбучку, верно? Фаррон хмыкнул, уголок его рта дернулся. — «Надлежащую взбучку»? Господи, Торе, ты звучишь так, будто приглашаешь их на чай. Жар пополз по моей шее. — Я просто имел в виду... — Так, «Ястребы»! — Громовой голос тренера Голда заставил нас замолчать. Он размашисто вошел в раздевалку. — В круг! Мы тесно сгрудились. Тренер окинул нас взглядом, в его обветренных чертах читалась гордость. — Джентльмены, я хочу, чтобы вы замерли на секунду. Посмотрите на тех, кто стоит рядом. Это люди, с которыми вы проливали кровь, потели и сражались бок о бок весь сезон. Узы, которые вы сковали, неразрушимы. Я снова встретился взглядом с Фарроном. Между нами проскочила искра чего-то невыразимого. Горло перехватило. Даже через всю комнату я чувствовал тяжесть его присутствия. Сердце забилось чаще, хотя я не мог сказать, было ли это предматчевое волнение или близость Фаррона. Мы не разговаривали с того интервью неделю назад, не считая необходимых фраз на тренировках и играх. Тренер продолжал, его голос креп: — Я видел, как вы превращались из группы одиночек в единое целое. Ваш прогресс и преданность делу просто поразительны. Но наш путь еще не окончен. — Он сделал паузу. — Там, на поле, дело не в личной славе. Дело в работе в связке. В поддержке друг друга. В доверии. Вот как мы заберем этот кубок. И вот как мы попадем на национальный чемпионат. По команде прошла волна решительных кивков. Я тоже это чувствовал — это осознание цели, принадлежности к чему-то большему, чем я сам. — А теперь, — глаза тренера блеснули, — давайте покажем этим «Кондорам», что бывает, когда лезешь в гнездо «Ястреба». Мы сдвинулись плотнее, складывая руки одну на другую. Энергия была почти осязаемой. — ОДНА КОМАНДА! — выкрикнул Фаррон, и мы все отозвались: — ОДНА МЕЧТА! Наш крик отразился от стен раздевалки — боевой клич, от которого по спине пробежали мурашки. Когда мы потянулись к выходу на поле, Фаррон перехватил меня за руку. — Мы в норме? Как я должен был на это ответить? Учитывая момент, я дал единственный подходящий ответ: — Конечно. Его ответная улыбка была полна облегчения. — Тогда пошли творить историю. Я шел за Фарроном, сердце колотилось. Его прикосновение всё еще жгло кожу на руке — фантомное тепло, от которого по телу пробегало покалывание. Словно мне нужно было еще одно напоминание о том, как сильно я на нем зациклен. Но сейчас это было неважно. Мы заняли позиции, свисток — и игра началась. Рев толпы накрыл меня, когда мяч взлетел в воздух идеальной дугой. Я следил за его падением, мышцы были напряжены, как пружины. Всё, за что мы боролись весь сезон, свелось к этому моменту. Я рванул вперед. Запах земли и пота заполнил легкие, когда я вступил в борьбу за позицию с полузащитником «Кондоров». Его локоть ткнулся мне в ребра, но я почти не почувствовал боли. Фокус был только на одном: на мяче. Один отскок, второй, и вот я здесь. Нога встретилась с мячом с приятным глухим звуком. Я отправил его нашему нападающему, прошивая оборону между двумя защитниками. — Красава, Торе! — крикнул Джейк, проносясь мимо. Игра разворачивалась как жестокий танец. «Кондоры» были хороши, чертовски хороши, но мы были лучше. Мы обязаны были быть лучше. Я глянул в сторону наших ворот, где Фаррон стоял как часовой. Его лицо превратилось в маску концентрации, широкие плечи были напряжены, пока он выкрикивал указания защите. Боже, он был великолепен. Настоящий капитан в каждом жесте. — Берегись! — кто-то крикнул. Я мгновенно включился и увидел, как форвард «Кондоров» прорывается через наш центр. Bloody hell. Я бросился на перехват, но он был слишком быстр и напорист. — Фаррон! — крикнул я, пытаясь догнать. Но волноваться не стоило. Фаррон уже двигался, читая игру на уровне инстинктов. Он идеально рассчитал момент, уйдя в подкат с хирургической точностью и выбив мяч. «Кондор» полетел кувырком, бесформенной кучей приземлившись на газон. — Вот так надо, парни! — взревел тренер с бровки. — Чисто и жестко! Фаррон вскочил на ноги в мгновение ока. Наши глаза встретились на долю секунды. Что это было? Гордость? Решимость? Или тень той связи, что мы строили вне поля? Что бы это ни было, мое сердце забилось быстрее, чем от любого спринта. — Погнали! — крикнул Фаррон. — Всё под контролем! Когда прозвучал свисток на перерыв, счет был 0:0. Не то, чего мы хотели, но могло быть и хуже. У «Кондоров» были реальные шансы, но и наш вратарь, и защита стояли стеной. С другой стороны, их голкипер тоже тащил всё подряд. Это был финал, так что если за 90 минут счет не изменится, нас ждало дополнительное время. А потом — серия пенальти: кошмар любого футболиста на планете. Тренер дал инструкции: — Торе, играй свободного художника. — Выпускайте Торе на волю! — заорала команда, и я не смог сдержать улыбки. Во втором тайме крики трибун превратились для меня в глухой гул. Я потерялся в ритме матча. «Кондоры» атаковали яростными волнами, заставляя Фаррона впахивать на пределе. Очередной игрок прорвался, но Фаррон перехватил его пас. Однако прежде чем он успел выбить мяч в поле, «Кондор», которого он только что обыграл, влетел в него жестким подкатом. Время словно замедлилось. Фаррон вскрикнул от боли и рухнул на землю. Моя кровь заледенела. Игрок противника поспешно отошел, нацепив маску притворной невиновности. Я рванул к Фаррону, в груди боролись ярость и страх. — Что это было, черт возьми?! — кричал я. Судья свистнул, но я почти не слышал его из-за шума крови в ушах. Я упал на колени рядом с Фарроном. — Ты как? Его лицо было искажено гримасой боли. — Блядь, этот урод пошел шипами вперед. Судья подбежал к нам, но вместо красной карточки просто позвал медиков. — И это всё?! — я вскипел. — Это же откровенный фол! Судья покачал головой: — Штрафной. Я открыл рот, чтобы продолжить спор, но рука Фаррона на моем запястье остановила меня. — Не надо, — пробормотал он сквозь зубы. — Оно того не стоит. Подошла Бекка, наш медик. Она сняла с него бутсу и носок. На лодыжке четко виднелся отпечаток шипов. Фаррон был прав — тот ублюдок целился именно в голеностоп. Бекка побрызгала заморозкой и наложила тейп. Носок и бутса вернулись на место, но у меня было нехорошее предчувствие. Я беспомощно и зло смотрел, как его поднимают. Фаррон попытался наступить на ногу и поморщился. — Сможешь продолжать? — спросил тренер с тревогой. Фаррон замялся — гордость боролась с реальностью. В конце концов он покачал головой: — Не думаю, тренер. Тренер тут же махнул Куперу, сменщику Фаррона. Пока медики уводили капитана с поля, во мне вскипело защитное чувство. Я хотел пойти за ним, убедиться, что он в порядке, сделать хоть что-то. Но не мог. Это вызвало бы слишком много вопросов, к которым я не был готов. И, что важнее, нам нужно было выиграть этот матч. Фаррон хотел бы именно этого. Но когда я снова занял позицию, я не мог выбросить из головы его лицо, искаженное болью. Жажда справедливости теперь вела каждое мое движение. Через пару минут Купер перехватил мяч и отправил его вперед. Я принял его на грудь, опустил в ноги. Мир вокруг стал кристально четким. Оборона «Кондоров» стояла крепостью, но я видел трещины. Ложный замах влево, резкий уход вправо. Защитник бросился под ноги, но я был быстрее. — Торе! — крикнул Джейк, он был открыт, но я его проигнорировал. Теперь это было личное. Я обошел еще одного защитника, сердце колотилось в ушах. Вратарь напрягся. В ту долю секунды я вспомнил гримасу Фаррона. Это дало мне сил. На рывке я ударил по мячу со всей дури. Он закрутился в воздухе, пролетел в сантиметрах от кончиков пальцев вратаря и вонзился в сетку. Стадион взорвался, но я почти не слышал рева. Я просто стоял и тяжело дышал. Гордость, злость, тревога за Фаррона — всё смешалось в один коктейль. Команда набросилась на меня — объятия, хлопки, крики. — Спасибо, — повторял я охрипшим голосом. — Но игра еще не закончена. Когда мы встали на развод мяча, я заметил того игрока «Кондоров», который вывел Фаррона из строя. Он ухмылялся, выглядя слишком довольным собой. Моя челюсть сжалась. Свисток. Игра возобновилась. Я выжидал момент. Он представился быстрее, чем я думал. Мяч ушел в аут в центре поля, и когда мы боролись за позицию при вбрасывании, я просто впечатался в этого парня плечом со всей силы, опрокинув его на газон. Свисток судьи, ожидаемая желтая карточка. Мне было плевать. Удовольствие от того, что я стер эту самодовольную ухмылку с его лица, того стоило. — Ты чего творишь, малец? — сплюнул игрок, поднимаясь. Я наклонился к нему, чеканя слова: — В следующий раз играй в мяч, а не в кость. Возвращаясь на позицию, я поймал взгляд тренера. Он выглядел так, будто не знал, хвалить меня или ругать. Получу на орехи позже, но сейчас мне было хорошо. После этого игра стала жестче, но мы держали строй. «Кондоры» давили, но мы отбивались до самого финального свистка. На мгновение я застыл. Мы сделали это. «Хоули Хоукс» — чемпионы конференции. Рев трибун оглушил меня, и вдруг меня поглотила толпа товарищей. Мы прыгали, обнимались, что-то бессвязно орали от радости. — Мы, блядь, сделали это! — взревел Люк, сгребая меня в охапку так, что дух вышибло. Я смеялся в этой эйфории. — Да! Это было блестяще! Вы все — лучшие! Подошел тренер, его обычно суровое лицо озаряла широкая улыбка. — Отличная работа, парни! Хоули гордится вами! Я искал глазами Фаррона. Он был в нескольких метрах — на костылях, на лице смесь боли и гордости. Наши взгляды встретились, и в животе всё перевернулось. Но тут меня снова кто-то обнял, отвлекая. Когда празднование немного утихло и мы приняли душ, я вышел из раздевалки последним. Мне нужно было немного тишины, чтобы осознать произошедшее. Коридор был пуст — все уже ушли на вечеринку. Фаррон ждал снаружи, всё еще на костылях. — Эй, — тихо сказал он. Его карие глаза светились теплом. — Это была чертовски крутая игра. Я вдруг почувствовал неловкость. — Спасибо. Жаль, что ты не смог быть там с нами до конца. Фаррон усмехнулся. — Мне тоже. Но спасибо за то, что ты сделал. Не только сегодня, а за весь сезон. Ты... — он вдохнул. — Ты — причина, по которой мы зашли так далеко. Без тебя мы бы не справились. Не зная, как реагировать на такой комплимент, я решил отшутиться: — Кажется, подкат был жестче, чем я думал. Тебе мозг проверяли? Вместо ответа он подался вперед и поцеловал меня. Коротко, нежно, но по моему телу словно прошел ток. Когда он отстранился, у меня перехватило дыхание. — Фаррон, я... — Я видел, что ты сделал, — прошептал он. — Вступился за меня. Это много значит. Мои щеки покраснели. — Я не мог позволить ему безнаказанно причинить тебе боль. Взгляд Фаррона смягчился. — Как я и сказал — спасибо. Я этого не забуду. В груди расцвела надежда. Может ли это значить...? — Ты всё еще хочешь...? — Перепихнуться с тобой? — Он наклонил голову. — Хочу. Но с чего бы тебе хотеть этого после того финта, который я выкинул в прошлый раз? Я пожал плечами. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Мы стояли там, улыбаясь друг другу как идиоты, и я чувствовал, что возможности безграничны. Что бы там ни было между нами, оно явно еще не закончилось.