THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН Я уставился в телефон, кажется, уже в сотый раз, в надежде, что сообщение от Торе всё же появится. Однако экран оставался упрямо пустым. Прошло уже два часа с тех пор, как я написал ему из аэропорта Осло Гардермуэн — название, которое я даже не пытался произнести. С раздраженным стоном я отшвырнул девайс на прикроватную тумбочку и рухнул на роскошную двуспальную кровать. Глаза зудели от недосыпа, а тело ныло после того, как я провел слишком много часов в тесных креслах самолета. Я уехал из Холли вчера днем, пересел в Шарлотте, а затем был долгий ночной перелет до лондонского Хитроу. Потом еще одна пересадка, и вот я здесь, в Осло, гонюсь за парнем, которого сам же и оттолкнул. Это был самый безумный день в моей жизни. О чем я вообще думал? Я спустил больше тысячи долларов из своих сбережений на билет в Норвегию в последнюю минуту, даже не подумав о том, что мне может понадобиться виза. К счастью, гражданам США она была не нужна. Фух. Но когда я оказался здесь, я понятия не имел, что делать. Я не мог просто постучать в парадную дверь особняка, где он жил — я видел фото в интернете, и он был таким же огромным, как я и представлял, — и попросить аудиенции. Возможно, у него и нет охраны уровня Секретной службы, но я сильно сомневался, что они пускают в дом первого встречного с улицы. Я потер глаза, пытаясь отогнать изнеможение. Рациональная часть моего мозга твердила, что надо бы принять душ и попытаться адаптироваться к часовому поясу, но я не мог заставить себя пошевелиться. Не раньше, чем получу весточку от Торе. Несмотря на все усилия, я начал проваливаться в сон. Последней связной мыслью были голубые глаза Торе и его мягкая улыбка… Громкий стук в дверь заставил меня подскочить. Я сел, сердце бешено колотилось, пока я пытался сообразить, где нахожусь. Номер отеля медленно обрел четкость, и воспоминания об импульсивной поездке нахлынули волной. Я уснул прямо поверх покрывала, не раздеваясь. — Черт, — прохрипел я, голос сел. — Иду! Я споткнулся о край ковра, едва не вписавшись лицом в пол. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Я часто моргал, разгоняя туман в голове, и поспешил к двери. Босые ноги утопали в мягком ворсе ковролина. Кого там принесло в такой час? И сколько вообще времени? Я понятия не имел, сколько проспал. Я взялся за ручку, подавляя зевок, и распахнул дверь. Челюсть отвисла. В коридоре стоял Торе — как всегда безупречный и собранный. Долю секунды мы просто пялились друг на друга. А потом внутри меня что-то сорвалось. Не раздумывая, я схватил его за руку, втащил в номер и с грохотом захлопнул дверь. — Фаррон, ты что... Я перебил его, прижав к стене и впиваясь в его губы своими. Поцелуй был отчаянным, голодным. Вся тоска и фрустрация, которые я копил в себе, выплеснулись наружу, когда я прижался к нему всем телом. Торе на миг напрягся, а затем обмяк в моих руках с тихим стоном, от которого у меня по коже побежали мурашки. Его губы были даже мягче, чем я помнил, и от него пахло мятой. Я углубил поцелуй, зарывшись пальцами в его шелковистые светлые волосы, а другой рукой вцепился в его бедро. Торе обнял меня, притягивая еще ближе. — Охренеть, — выдохнул я, когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Мое сердце скакало галопом, и я чувствовал частый пульс Торе под кончиками пальцев, лежащих на его шее. — Должен признать... я не ожидал столь теплого приема, — выговорил Торе. Голос у него прерывался, а акцент стал заметнее, чем обычно. Щеки раскраснелись, а голубые глаза потемнели от желания. Я не смог сдержать смех, прислонившись лбом к его лбу. — Да уж, я тоже не планировал набрасываться на тебя в ту же секунду, как увижу. Но черт, Торе. Я так по тебе скучал. Я отступил на шаг, внезапно осознав, насколько я поспешил. Тело ныло от потери контакта, но мне нужно было перевести дух и осознать происходящее. Торе стоял, выглядя взъерошенным и сбитым с толку, его идеальная прическа была безнадежно испорчена моими пальцами. — Не то чтобы я жалуюсь, Фаррон, но что, ради всего святого, ты делаешь в Осло? — Я, э-э... — я взъерошил пятерней волосы, внезапно почувствовав себя глупо. — Я приехал, чтобы найти тебя. Поговорить. Черт, я сам не знаю, о чем я думал. Глаза Торе расширились. — Ты правда прилетел через полмира в Норвегию ради меня? Я кивнул, чувствуя, как шея горит от смущения. — Да. Слушай, я... мне жаль, ладно? Я вел себя как упрямый мудак. Мне не следовало так тебя отталкивать. — Фаррон, я... — Нет, дай мне договорить. — Мне нужно было выплеснуть это, пока храбрость не испарилась. — Я скучал по тебе, Торе. Ужасно скучал. Пытался убедить себя, что это не так, но... черт, я не мог перестать думать о тебе. Я почему-то думал, что у нас еще есть время, пока Люк не сказал мне, что ты уехал насовсем. И я понял, что должен был дать тебе шанс объясниться. Я психанул и прогнал тебя. Взгляд Торе потеплел, он сделал шаг ко мне. — Я тоже скучал, Фаррон. Больше, чем мог себе представить. От этого признания сердце забилось чаще. Я потянулся и взял его за руку. — И мне жаль, что я судил о тебе по твоему богатству, не узнав тебя по-настоящему. Это было несправедливо. Торе коснулся ладонью моей щеки. — Фаррон, тебе не нужно... — Нет, нужно, — настоял я, прижимаясь к его ладони. — У меня всегда был этот пунктик насчет богатеев, и я судил тебя по твоему происхождению с первой минуты нашего знакомства. — И ты ведь даже не знал всего... Я усмехнулся, качая головой. — И слава богу, потому что тогда я бы, наверное, даже шанса тебе не дал, и упустил бы столько всего. Твое происхождение не определяет тебя, и я был неправ, считая иначе. Ты дисциплинированный, трудолюбивый, ты выкладываешься за команду, ты щедрый. Дело не в деньгах. Дело в том, какой ты человек. И ты, Торе Хокон фон-как-там-твоя-фамилия, чертовски потрясающий. Торе слегка покраснел. — Глюксбург, — прошептал он. — Что? — Моя фамилия. Фон Глюксбург. Я закатил глаза. — Как будто у меня есть хоть один шанс произнести это правильно. В общем, суть в том, что я прошу прощения за то, что был таким козлом. — Спасибо. Для меня это значит очень многое. — Мы можем начать сначала? Выражение лица Торе изменилось, в глазах отразились вина и раскаяние. Он сжал мою руку. — Это я должен извиняться. Я лгал тебе о том, кто я такой, и этому нет оправдания. Мне правда очень жаль. Я с трудом сглотнул, чувствуя вес его слов. — Почему ты это сделал? Торе вздохнул. — Я так отчаянно хотел хоть раз побыть нормальным. Чтобы ко мне не относились по-особому из-за моего статуса. Мне пришлось умолять родителей и дядю, чтобы мне разрешили уехать на год в Холли инкогнито. Это был мой единственный шанс просто побыть собой. Не принцем Торе, не членом королевской семьи. Просто Торе. Его уязвимость зацепила меня. Я никогда не задумывался о том, насколько изолированным он может себя чувствовать. — Я понимаю, но... — Нет, ты вправе злиться, — перебил он, глядя мне прямо в глаза. — Я должен был быть честен с тобой, особенно после того, как... — он сделал неопределенный жест. — Особенно после чего? — поддразнил я его. — После того, как мы стали больше, чем товарищами по команде. — Ты имеешь в виду — после того, как мы переспали. Он отвел взгляд. — Для тебя это был только секс? Я потянул его за руку, пока он снова не посмотрел на меня. — Если бы дело было только в сексе, неужели ты думаешь, я бы потащился на другой край света? Облегчение на лице Торе было почти осязаемым, и прежде чем я успел опомниться, мы снова целовались. На этот раз медленнее, вдумчивее. Я вкладывал в этот поцелуй всё свое прощение, обхватив его лицо ладонями. Торе обнимал меня за талию, прижимая так крепко, словно боялся, что я исчезну. Когда мы наконец отстранились, оба тяжело дыша, я не удержался от ухмылки. — Значит, Ваше Высочество, да? Торе застонал, уткнувшись лицом мне в шею. — Пожалуйста, не начинай эту чепуху. Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних недель окончательно испаряется. — Эй, я хотя бы не стал кланяться. — И на том спасибо. Я погладил его по щеке. — Я рад, что ты рассказал правду команде. Они восприняли это довольно неплохо. Он кивнул. — Я был им должен. И да, они отреагировали гораздо лучше, чем я ожидал. — Ага, значит, я один был мудаком. Я знаю. — Я не это хотел сказ... — Но я им был. Наверное, потому что... — Черт, как вообще облечь в слова то, что я к нему чувствую? Он наклонил голову. — Почему ты прилетел сюда? Ты мог просто написать мне. Я поморщился. — Я не был уверен, что этого будет достаточно. Решил, что с моей стороны нужны более серьезные усилия, чтобы убедить тебя: я серьезно. — Ты про извинения? Уверяю тебя, сообщения было бы вполне достаточно. Я бы его принял. — Нет, не только в этом дело. Хотя и в этом тоже, но в основном... — я глубоко вдохнул, чувствуя себя беззащитным. — Я хотел сказать тебе лично, что твое богатство, твой титул... это не имеет значения. Не тогда, когда речь идет о моих чувствах к тебе. Торе тихо ахнул. — И что же ты чувствуешь ко мне? Я стоял на краю обрыва, балансируя между страхом и восторгом. И тут, не раздумывая, я прыгнул. — Я люблю тебя. В этом нет никакого смысла, и в то же время — это самое естественное, что со мной случалось. Ты делаешь меня счастливым. Рядом с тобой мне хорошо. Ты заставляешь меня хотеть стать лучше, понимаешь? Я больше улыбаюсь, больше смеюсь, я... — я беспомощно всплеснул руками. — Я счастлив. Каким-то образом ты понимаешь меня. Видишь меня таким, каким не видит никто другой, и пробуждаешь во мне то, что не под силу никому. Эти недели без тебя были ужасны, я ни о чем другом думать не мог. Наверное, есть какой-то романтичный, поэтичный способ всё это сказать, но я на ногах уже больше суток, я выжат как лимон, но при этом безумно рад тебя видеть. Это всё, чего я хочу — быть с тобой. Я люблю тебя. После этого словесного поноса я наконец заткнулся, чувствуя, как горят щеки. Голубые глаза Торе впились в мои с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Я тоже люблю тебя, Фаррон, — прошептал он, голос дрогнул от эмоций. — Видит бог, люблю. Без лишних слов Торе снова накрыл мои губы глубоким поцелуем, вновь разжигая страсть. Я отвечал с не меньшим пылом, мои руки скользнули ему под рубашку, ощущая тепло кожи. Внезапно накатила волна изнеможения. Адреналин, который поддерживал меня всё это время, начал испаряться, веки стали свинцовыми. — Торе, — пробормотал я ему в губы, борясь со сном. — Прости, но я сейчас просто вырублюсь. Торе отстранился, на его лице отразилось беспокойство. — О, Фаррон. Я совсем забыл про твой долгий путь. Ты, должно быть, совершенно измотан. Я попытался возразить, не желая портить момент, но вместо этого широко зевнул. Торе тихо рассмеялся. — Давай уложим тебя в постель. Он помог мне раздеться, пока я не остался в одних боксерах; руки и ноги казались налитыми свинцом. Я рухнул на кровать и кое-как заполз под одеяло. Стоило голове коснуться подушки, как глаза закрылись сами собой. — Спи, min kjære, — прошептал он, нежно целуя меня в лоб. — Я буду здесь, когда ты проснешься. Торе обнял меня, притягивая к себе. Я приткнулся к его теплому телу, вдыхая знакомый запах. Последней связной мыслью перед тем, как окончательно провалиться в сон, было то, насколько это правильно: быть здесь, в объятиях Торе, переплетаясь телами. Это было похоже на возвращение домой.