Под чужим контролем

Нолан медленно открыл глаза. В комнате царила тишина — та особенная утренняя тишина, когда мир ещё только пробуждается. Он лежал на кровати Каина, в его комнате, и первое, что ощутил — тревогу. Тело снова было под контролем Каина. Он резко сел, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Мысли метались: Каин определённо узнал о Лире — и мог с ней что‑то сделать. В груди защемило от беспокойства. Недолго думая, он посмотрел на часы: пять утра. За окном начало светать — небо из тёмно‑синего превращалось в нежно‑голубое, с розовыми прожилками у горизонта. Нолан подошёл к окну, отодвинул штору и посмотрел на улицу. Город ещё спал, лишь редкие машины проезжали по проспекту. Он взял телефон, проверил прогноз погоды: пятнадцать градусов тепла, ясно, без осадков. Лёгкий ветерок, обещают. «Хороший день», — подумал Нолан, но тревога не отпускала. В ванной он долго стоял под струями тёплой воды, позволяя каплям стекать по лицу и плечам. Вода всегда помогала ему собраться с мыслями. Он старался не думать о худшем, но воображение рисовало картины одна тревожнее другой. Одевался он тщательно, будто это могло как‑то повлиять на исход дня. Тёмно‑зелёная рубашка с коротким рукавом, пиджак шоколадного оттенка, серые брюки — в тон пиджаку. Он посмотрел на себя в зеркало: аккуратный, собранный, но в глазах — тень беспокойства. Выйдя из дома, Нолан направился в сторону своей книжной лавки. Утро было прохладным, но приятным. Воздух пах свежестью, где‑то вдалеке слышалось пение птиц. По пути он зашёл в любимую булочную — маленькую, с запахом корицы и свежего хлеба. — Доброе утро, мистер Нолан! — улыбнулась продавщица, пожилая женщина с добрыми глазами. — Как всегда? Булочки с маком? — Да, спасибо, Марта, — улыбнулся он в ответ. — И кофе, пожалуйста, чёрный, без сахара. Он стоял у прилавка, ждал заказ и смотрел в окно. Мысли снова вернулись к Лире. «Что сделал Каин? Что он ей сказал? Не напугал ли её?» С чашкой кофе и пакетом булочек он двинулся дальше. Перед лавкой остановился, вдохнул полной грудью и открыл дверь. На ручке висел крафтовый пакет, перевязанный белой ленточкой. Сердце ёкнуло. Он осторожно снял пакет, вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Внутри лавки всё было привычно: запах старых книг, мягкий свет ламп, ряды полок, аккуратно расставленные столы. Нолан включил свет, открыл окно для проветривания и начал привычную рутину перед открытием: проветрить помещение, проверить книги на полках, поставить новые экземпляры в секцию для реставрации. Каждое движение он выполнял машинально, будто на автопилоте. Руки раскладывали книги, протирали пыль, проверяли корешки, а мысли были далеко — с Лирой. Закончив дела, он сел за свой стол. Здесь всё было расставлено по местам: чернильница, стопка бумаги, лупа для реставрации, блокнот с заметками. Он положил перед собой пакет и осторожно развязал ленточку. Внутри лежала открытка. Он взял её дрожащими пальцами и прочитал: «Нолан, я благодарна тебе за то, что ты не забыл про книгу и передал её мне. Сейчас я очень занята — мне в кратчайшие сроки нужно написать картину. Но через три дня я буду свободна. Давай встретимся, и я отблагодарю тебя за книгу и верну её тебе. С благодарностью, Лира». На лице Нолана появился лёгкий румянец. Он не думал, что Каин отдаст книгу и ничего не причинит Лире… Или она просто не хочет об этом говорить? Он заглянул глубже в пакет и замер. Там лежал новый чайник для чайной церемонии — оливковый, с золотистыми каёмками и белыми узорами. Видимо, Лира заметила потёртости на его старом чайнике. Очень приятно, что она обратила на это внимание. К чайнику прилагалась ещё одна записка: «Новый чайник для наших новых чайных встреч». Нолан провёл пальцем по узору. Чайник был красивым, изящным, с плавными линиями. Он представил, как будет заваривать в нём чай, как Лира будет сидеть напротив, улыбаться и рассказывать что‑то… «Она заметила», — подумал он. — «Заметила потёртости, подумала обо мне…» Он поставил чайник на стол, рядом с чашками. Сердце билось быстрее обычного. Либо Каин что‑то ей наговорил, либо ей действительно понравилась их встреча. Он был безумно рад и с нетерпением ждал встречи. Весь день он думал только о ней. Руки машинально переворачивали страницы, наносили клей, подклеивали корешки, но мысли были не здесь. В итоге он успел отреставрировать лишь одну книгу — остальные так и остались лежать на столе. Вечером, закрывая лавку, он ещё раз посмотрел на новый чайник. Улыбнулся и прошептал: — Спасибо, Лира. Вернувшись домой, он лёг, не раздеваясь, и уснул с мыслями о ней. Так прошло три дня. Проснувшись утром, Нолан ощутил прилив сил и энергии: сегодня Лира должна быть свободна. Он быстро принял душ, оделся и, почти не завтракая, направился к лавке. По дороге ловил себя на мысли, что идёт слишком быстро, почти бежит. Он и не заметил, как оказался возле лавки, ожидая встречи. Руки слегка дрожали, когда он отпирал дверь. Внутри всё было как обычно, но сегодня казалось каким‑то особенным. Закончив реставрацию очередной книги, он услышал звон колокольчика над дверью. В лавку вошла она — Лира. В одной руке — пакет с выпечкой, в другой — сумка, из которой выглядывала книга, переданная ей Ноланом. Она улыбнулась и направилась прямо к нему. Около минуты они смотрели друг на друга, и никто не решался прервать этот момент. В воздухе повисло что‑то неуловимое — тепло, ожидание, надежда. Наконец Нолан нарушил тишину: Нолан (мягко, чуть хрипловато от волнения): — Доброе утро, Лира. Как твои успехи с картиной? Liра (сияя, голос звучит как музыка): — Дописала ещё вчера, а сегодня успела в последний день отнести её на аукцион. Эта картина была для пожертвования в фонд детей с психическими заболеваниями. Когда‑то туда приносила картины моя бабушка, а после её смерти я продолжила эту традицию — каждый год отдаю одну из лучших работ. Нолан (тронуто, искренне): — Это очень благородно. Спасибо, что поделилась. Лира: — Спасибо, что выслушал. И за книгу тоже. Она помогла мне найти нужный штрих. Без неё картина была бы другой. Нолан: — Рад, что смог помочь. Может, выпьем чаю? У меня теперь новый чайник — как раз для особых гостей. Лира (смеясь, глаза искрятся): — О, значит, я — особый гость? Нолан (слегка краснея, но улыбаясь): — Конечно. Они устроились за столиком в мягких креслах‑качалках. Нолан заварил чай — на этот раз с лепестками роз, хотя в прошлый раз добавлял корицу. Аромат наполнил комнату, создавая уютную атмосферу. Лира тем временем достала из пакета булочки с маком и с улыбкой сказала: Лира: — Я захватила свои любимые булочки из моей любимой пекарни. Они такие воздушные, просто тают во рту! Попробуй обязательно. Нолан (улыбаясь): — С удовольствием. Спасибо, Лира. Ты всегда знаешь, как сделать день лучше. Лира положила несколько булочек на блюдце, подвинула его к Нолану и на мгновение замерла, глядя на чайник. Лира (мягко): — Красивый. Оливковый цвет так хорошо сочетается с золотистыми узорами… Ты будешь пить чай из него? Нолан (наливая чай в чашки): — Да, впервые сегодня. И очень рад, что это происходит вместе с тобой. Лира несколько раз открывала рот, будто хотела что‑то спросить, но не решалась. Нолан заметил это и мягко улыбнулся. Нолан: — Ты хочешь что‑то спросить? Я вижу, тебя что‑то беспокоит. Лира (нерешительно, теребя край платья): — Я… просто думаю о Каине. Он ведь часть тебя, да? И мне кажется, я не до конца понимаю, как это работает. Нолан (вздохнув, задумчиво): — Да, он часть меня. Мы не всегда ладим, но… в какой‑то момент он появился. Это было непросто. Он замолчал, вспоминая. Взгляд его стал отстранённым, словно он снова оказался там — в том моменте, когда всё изменилось. Лира терпеливо ждала, не торопя его. Нолан (тихо, почти шёпотом): — Это началось после… одного события. Я не хочу вдаваться в подробности, но тогда я почувствовал, что не могу справиться один. Словно внутри что‑то треснуло, и на смену страху пришёл он — Каин. Он взял на себя то, с чем я не мог совладать. В каком‑то смысле он спас меня тогда. Но с тех пор… он появляется, когда я теряю контроль — Нолан (тихо, почти шёпотом): — …Он появляется, когда я теряю контроль — от страха, шока или… влюблённости. Лира (мягко, осторожно): — Влюблённости? Нолан (слегка краснея, отводит взгляд): — Да… Иногда эмоции становятся слишком сильными, и тогда он берёт верх. Это сложно объяснить. Лира: — Понимаю. Наверное, это очень непросто — делить себя с кем‑то ещё. Нолан: — Да, непросто. Но сейчас… сейчас я просто хочу наслаждаться моментом. С тобой. На мгновение повисла пауза. Лира улыбнулась и потянулась за булочкой. Лира: — Кстати, эти булочки действительно волшебные. Попробуй! Нолан берёт булочку, откусывает кусочек. Нолан (с искренним удовольствием): — Ты права, они восхитительные. Надо будет как‑нибудь зайти в эту пекарню. Лира: — Обязательно сходи! Я могу показать дорогу. Там ещё есть потрясающие круассаны с шоколадом… Нолан: — Звучит заманчиво. Может, как‑нибудь утром? Выпьем кофе, возьмём выпечку… Лира (радостно): — С удовольствием! Атмосфера стала легче, напряжение отступило. Они продолжили пить чай, непринуждённо болтая о мелочах. Нолан: — А где ты обычно рисуешь? У тебя есть своя мастерская? Лира: — О, у меня небольшой уголок в квартире — окно выходит на восток, утром там такой чудесный свет… Но иногда я работаю в парке, если погода хорошая. Нолан: — Звучит вдохновляюще. Я всегда восхищался людьми, которые могут создавать что‑то прекрасное. Лира: — А ты реставрируешь книги — это ведь тоже своего рода творчество. Ты даёшь им вторую жизнь. Нолан (улыбаясь): — Никогда не думал об этом так… Но ты права. Каждая книга — как человек: у неё своя история, свои шрамы и секреты. Лира: — Очень поэтично. Ты когда‑нибудь думал написать книгу? Нолан (смеётся): — Я? Нет, я скорее тот, кто помогает другим книгам выжить. Хотя… может, когда‑нибудь. Они замолчали на мгновение, наслаждаясь моментом. Лира: — А что насчёт путешествий? Ты когда‑нибудь был за границей? Нолан: — Пару раз. Больше всего запомнилась поездка в Италию — Флоренция, Венеция… Там столько старинных книг, что глаза разбегаются! Лира: — О, я мечтаю побывать в Италии! Особенно в Тоскане — говорят, там невероятные пейзажи, прямо как на картинах эпохи Возрождения. Нолан: — Значит, нам нужно туда съездить. Вместе. Лира (слегка смущённо): — Звучит как план. Нолан: — Именно. План на будущее. Разговор плавно перетекал с темы на тему: они обсуждали любимые книги, фильмы, делились забавными историями из детства, рассказывали о своих мечтах. Лира призналась, что всегда хотела провести месяц в маленьком городке на берегу моря, рисуя каждый день на пленэре. Нолан поделился идеей открыть небольшую книжную лавку с кафе, где можно было бы не только купить книгу, но и выпить чашку хорошего чая, полистать страницы в уютной атмосфере. Время летело незаметно. За окном давно стемнело, уличные фонари отбрасывали мягкий свет в окно лавки. Часы на стене пробили десять. Лира (взглянув на часы): — Ого, уже так поздно! Я и не заметила, как пролетело время. Нолан (неохотно): — Да, действительно. Но это было чудесно. Спасибо, что пришла. Лира: — Спасибо, что пригласил. Я так давно не проводила вечер так приятно. Нолан: — Давай я вызову тебе такси. Уже слишком поздно идти пешком. Лира: — Ты уверен? Нолан: — Абсолютно. Подожди минутку. Он быстро достаёт телефон, вызывает такси, уточняет адрес. Нолан: — Машина будет через пять минут. Лира: — Спасибо. Ты очень внимательный. Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, пах осенью и далёким дымом костров. Нолан: — Береги себя, хорошо? И спасибо ещё раз за сегодняшний день. Лира: — И тебе спасибо. Я… я надеюсь, мы повторим это снова. Нолан (тепло): — Обязательно. Лира улыбнулась, села в подъехавшее такси. Перед тем как закрыть дверь, она сказала: Лира: — До связи, Нолан. Нолан: — До связи, Лира. Машина тронулась, а Нолан ещё несколько секунд стоял на тротуаре, глядя вслед удаляющемуся такси. Улыбка не сходила с его лица. Он медленно пошёл домой, вдыхая вечерний воздух, вспоминая каждую деталь вечера: её улыбку, смех, то, как она задумчиво заправляла прядь волос за ухо, когда рассказывала о своих планах. Дома он привычно выполнил вечерние дела: убрал со стола, полил цветы на подоконнике, проверил почту. В голове всё ещё звучал её голос, будто эхо приятного сна. Приняв душ, он лёг в постель. Тело расслабилось, а мысли всё крутились вокруг сегодняшнего дня. «Какой чудесный вечер, — подумал он, закрывая глаза. — И какая удивительная женщина…» Он улыбнулся в темноте и почти сразу уснул — легко, спокойно, с тёплым ощущением в душе. Впервые за долгое время он чувствовал себя по‑настоящему счастливым.