Малышка Туманова

Глава 26. Рвота

Виски оказался коварнее, чем Полина думала. После первого глотка, обжёгшего горло, она осмелела, и Дима, видя её расслабленную улыбку, не стал останавливать. Они сидели на его кровати, скрестив ноги, и передавали друг другу стакан. Вернее, пила в основном она — он делал вид, что пьёт, но на самом деле только смачивал губы, наблюдая за ней. — Ещё чуть-чуть, — попросила она, когда он попытался убрать бутылку. — Я хочу… хочу быть смелой. Как ты. — Ты и так смелая, Малышка, — он покачал головой, но плеснул ей на донышко. Она выпила, сморщилась и вдруг громко рассмеялась — смех получился слишком звонким, чуть истеричным. — Всё плывёт, — объявила она, глядя на него распахнутыми глазами. — Ты плывёшь. Два Димы. Ой. Он хмыкнул и отставил стакан. — Хватит. Ты уже пьяная. — Немнооожечко, — она показала пальцами крошечный промежуток и тут же икнула. — Ой. Прошло ещё полчаса. Полина становилась всё более вялой, смех сменился тихим бормотанием, а потом она вдруг побледнела и схватилась за живот. — Дима… — прошептала она испуганно. — Мне что-то… нехорошо. Он понял мгновенно. Подхватил её на руки, почти бегом отнёс в ванную и опустил на пол перед унитазом. Она вцепилась в белый фаянс, и её вывернуло — мучительно, содрогаясь всем телом. Дима присел сзади, собрал её светлые волосы в кулак, отвёл от лица. Свободной рукой гладил по спине, по позвоночнику, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой футболкой. — Тш-ш-ш, — шептал он. — Давай, всё выходит. Легче станет. Дыши. Её рвало снова и снова, хотя в желудке уже ничего не осталось. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с испариной на лбу. Она дрожала, цепляясь за его руку, и всхлипывала между спазмами. Когда наконец всё прекратилось, она обессиленно откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. Он продолжал держать её волосы, хотя нужды уже не было — просто не хотел отпускать. — Прости, — прошептала она, и голос её сорвался. — Прости меня, пожалуйста. — За что? — он нахмурился. — Я… я испортила всё. Ты меня такой не видел. Грязной, пьяной, блюющей. Теперь ты будешь думать, что я жалкая. Что я не та, кем ты меня считал. Она заплакала — горько, по-детски, закрывая лицо ладонями. Плечи тряслись. Дима развернул её к себе лицом, всё ещё сидя на холодном полу ванной. Взял её мокрое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. — Туманова. Посмотри на меня. Эй. Полина. Она подняла красные, опухшие глаза. Он смотрел серьёзно, без тени насмешки или брезгливости. — Ты что, совсем ебанутая? — спросил он тихо. — Я тебя видел спящей в шортах, плачущей в подушку, с синяками от урода, который тебя лапал. Я видел тебя голой, растрёпанной, уставшей, с моими следами на шее. И ты думаешь, что меня испугает то, что тебя стошнило после первого в жизни алкоголя? Она всхлипнула, не зная, что ответить. — Это я должен просить прощения, — продолжил он. — Я дал тебе пить, хотя знал, что ты не привыкла. Я не остановил тебя вовремя. Это моя вина. А ты… ты просто живая. И я люблю тебя любую. Пьяную, трезвую, блюющую, с соплями до колен. Мне похуй. Ты моя. Поняла? Она кивнула, шмыгая носом. Он отпустил её лицо, взял с полки полотенце, намочил край тёплой водой и начал осторожно вытирать её лицо — лоб, щёки, губы. — Сейчас умоешься, почистишь зубы, — говорил он спокойно, как с ребёнком. — Потом я отнесу тебя в кровать. И ты будешь спать. А завтра я сварю тебе кофе и сделаю яичницу. Как ты мне тогда. Идёт? Она снова кивнула, не в силах говорить. Он помог ей подняться, придержал, пока она чистила зубы его щёткой, морщась от вкуса мяты. Потом подхватил на руки — она была лёгкая, почти невесомая — и отнёс обратно в комнату. Уложил на кровать, укрыл одеялом, подоткнул края. Лорд, почувствовав, что что-то не так, подошёл и положил голову на край постели, глядя на Полину тревожными глазами. Тушка пискнул с тумбочки, но не проснулся. — Дима, — позвала она слабым голосом. — Что, Малышка? — Ты правда не думаешь, что я отвратительная? Он сел рядом, взял её руку, переплёл пальцы. — Я думаю, что ты самая красивая девушка на свете. Даже когда тебя тошнит в унитаз. Особенно тогда. Потому что ты настоящая. И ты моя. А теперь спи. Она слабо улыбнулась, закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон. Он сидел рядом, держа её за руку, и смотрел, как разглаживаются черты её лица, как дыхание становится ровным. Лорд вздохнул и улёгся на пол, успокоенный. Дима ещё долго не ложился — просто смотрел на неё, пьяную, беззащитную, доверившуюся ему полностью. И давал себе слово, что никогда, ни за что не предаст это доверие. Под утро он всё-таки лёг рядом, притянул её к себе, уткнулся носом в волосы, пахнущие мятной пастой и чем-то неуловимо её. И уснул — без снов, спокойно, как не спал уже много лет.