Забудь, как тебя зовут

Вечером, когда солнце уже зашло за горизонт, все стали расходиться по комнатам, чтобы лечь спать. Я слышала, как Элайджа поднялся наверх, как за ним последовала Фрея, как хлопнули двери, затихли шаги, погас свет в коридоре второго этажа. Дом погрузился в ту тягучую, почти осязаемую тишину, которая бывает только в старых зданиях, когда за стенами никого нет. Я же так и сидела в гостиной на первом этаже. Не понимала, зачем я вообще здесь нужна. Я могла бы поселиться в отеле, внушить кому-то пустить меня в квартиру, исчезнуть в этом городе, раствориться среди тысяч незнакомых лиц. Но я сидела здесь, в этом огромном и абсолютно неуютном доме, чужом для меня во всех смыслах. Обняв колени, я смотрела в камин. Дрова уже догорали — угольки тлели оранжевым цветом, иногда вспыхивали коротким, почти умирающим пламенем, а после рассыпались пеплом. Мне казалось, что я смотрю на свою собственную жизнь: когда-то я горела ярко, теперь — только тлею. За спиной я услышала шаги, плавно приближающиеся ко мне, почти бесшумные, но я уловила их краем слуха. Даже не оборачиваясь, я сразу поняла, кто это. Кол. Он остановился рядом с диваном. — Ты чего спать не идёшь? — спросил он. Я не обернулась. Сказала тихо, глядя в огонь: — Я даже не знаю, где мне здесь спать. Кол сел на диван рядом со мной — пружины под ним жалобно заскрипели. Он закинул одну руку на спинку, вторую положил на колено. Я чувствовала его тепло, его запах, его присутствие — такое близкое, такое ощутимое, но в то же время, будто совсем чужое. — Ну, можешь спать у меня в комнате, — сказал он небрежно, почти лениво. Я горько усмехнулась. Усмешка вышла сухой, надломленной. — Ты даже имени моего запомнить не можешь, Кол, — сказала я. Он глянул на свою раскрытую ладонь. На внутренней стороне, прямо у основания пальцев, я увидела что-то — надпись, которую он, видимо, вывел ручкой или маркером. — Тебя зовут Алиса, — сказал он. Я тихо усмехнулась. — Неплохо. Кол посмотрел на меня, и улыбка растянула его лицо — довольное, почти мальчишеское. — Вот видишь, — сказал он, — я даже записал, чтобы точно не забыть. Я молча кивнула. Крепче обхватила колени руками, будто это могло сделать меня ещё меньше, спрятать от всего мира, от всех этих вопросов и проблем. Я даже не понимала, от чего я хочу спрятаться. От вечных подозрений Элайджи? От угрозы того, что Клаус вернётся и убьёт меня? Или это быстрее сделают люди Уэса? Кол нарушил мои размышления. — Что Фрея увидела в твоей голове? — спросил он. Я глупо переспросила, уставившись на него: — Что? Кол спокойно повторил: — У тебя было такое лицо, будто она увидела твой самый большой секрет. Или кошмар. Он легко пожал плечами. Снова уставился в камин, немного сузив глаза, будто обдумывал что-то важное. Я опустила голову. — Она увидела то, о чём я не стала рассказывать твоему брату, — сказала я. Я не видела смысла врать Колу. Он уже видел меня насквозь — даже без памяти, даже без ответов, даже не зная, кто я такая. Я почувствовала кожей его взгляд на мне — тяжёлый, изучающий. Но почему-то у меня не оказалось сил поднять глаза. Я продолжала смотреть на тлеющие угли, на тени, пляшущие на стенах. Кол молчал. Ожидал, что я продолжу. Я заставила себя сказать: — Она увидела то, что пережили мы с тобой там, в Августине. Кол наклонился ко мне. Его голос стал тише — почти шёпот. — И что же мы с тобой там пережили? Я повернула к нему голову, которая продолжала лежать на коленях. Сказала тихо, но твёрдо: — Когда ты сам вспомнишь, ты поймёшь, почему я не захотела делиться этим с кем-либо. Кол резко встал. Протянул мне руку — раскрытую ладонь, на которой всё ещё виднелись следы от надписи. Я молча подняла брови, не понимая. Он согнул пальцы, приглашая. — Пойдём со мной, — сказал он. Его тон не терпел возражения. Я взяла его ладонь. Поднялась с дивана. Мои пальцы переплелись с его — тёплыми, уверенными, почти родными. Он повёл меня на второй этаж. Я думала, мы идём в его комнату — ту, которую он, наверное, занимал до того, как исчез. Но потом до меня дошло: здесь не может быть его комнаты. Никто не знал, что он вообще жив. Мы поднялись наверх, прошли по длинному коридору и остановились у одной из дверей. Кол открыл её и шагнул внутрь. Я оказалась в просторной комнате. Обставленной простой, тёмной мебелью — деревянной, добротной, без излишеств. Кровать с высоким изголовьем, письменный стол, книжный шкаф, торшер в углу. Не вычурно, но со вкусом. — И где это мы? — спросила я. Кол обернулся ко мне. В полумраке его лицо казалось серьёзным, почти задумчивым. — Это одна из гостевых комнат, насколько я помню, — сказал он. — Ты можешь поспать здесь. Я кивнула. Чувствовала, как пальцы пробивает мелкая дрожь — не от холода, от напряжения, от всего, что накопилось за последние дни. — Спасибо, — сказала я. Кол заметил мою дрожь. Подошёл ближе, смотря мне прямо в глаза. — С тобой всё в порядке? — спросил он. Я села на большую кровать — мягкую, широкую, пахнущую свежестью и чем-то ещё, неуловимым. Положила ладони на голову, сжала виски. — Да… всё нормально, — сказала я. — Просто столько всего, что я даже не знаю, как реагировать. Кол сел рядом. Пружины кровати скрипнули под его весом. — Если тебе станет легче, — сказал он, — я вспомнил ещё кое-что. Я убрала руки от головы. Посмотрела на него. — И что же ты вспомнил? Кол наклонился к моему уху. Его голос стал тихим, почти интимным. — Как ты смотрела на меня через ту сраную решётку, — сказал он. — Я не могу вспомнить, что мы делали. Но я помню твои глаза, которые смотрели будто мне в душу. Внутри всё сжалось в тугой комок, которому я даже не смогла дать название. Боль, надежда, отчаяние, желание — всё смешалось в одно целое, не поддающееся расшифровке. Я повернула голову. Моё лицо оказалось в сантиметрах от лица Кола. Я не могла вымолвить ни слова. Только сидела и смотрела на него глазами, полными больной надежды — что ещё не всё потеряно, что есть шанс, что он вернётся ко мне целиком. Кол изучал моё лицо. Как хищник, всматривающийся в каждую частичку добычи. Он смотрел на мои глаза, на мои губы, на мои руки, которые лежали на коленях. — Не знаю, что ты сделала, — сказал он низким голосом, прямо мне в губы, — но твой образ всё время в моей голове. Пусть я не могу даже запомнить твоего лица. Я тихо сказала: — Когда ты вспомнишь, ты поймёшь, Кол… Он сузил глаза. В его взгляде мелькнуло что-то — вызов? сомнение? вопрос? — А если на это уйдут месяцы? — спросил он. — Ты так и будешь ждать, пока я не вспомню? Я не знала, что сказать. Правда, готова ли я к такому? Ждать столько, сколько потребуется? Недели? Месяцы? Годы? Я не знала. Я смогла выдавить из себя только: — А ты хочешь, чтобы я ждала этого? Кол тихо усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, почти нежной. — Я тебе уже это говорил, — сказал он. — Но скажу ещё раз. Что-то внутри откликается на тебя каждый раз, когда я тебя вижу. Честно, мне плевать, что я не помню, кто ты такая. Важно то, что здесь. Он ткнул пальцем себе в грудь — прямо туда, где билось его сердце. Внутри всё замерло. Я смотрела на него — на его лицо, на его глаза, на его пальцы, которые всё ещё касались его собственной груди. Мы были так близко, воздух вокруг нас сгущался с космической скоростью, не оставляя места всему, что было за пределами этой комнаты. Кол аккуратно приблизился ещё ближе. И накрыл мои губы своими. Я будто оцепенела. Но не оттолкнула его. Его руки уверенно обхватили мою талию — прямо как тогда, в камере Августина, когда нас разделяла только решётка, а внутри всё горело от желания, которое мы не могли утолить. Его пальцы почти болезненно вцепились в моё тело, не оставляя пути для сопротивления. Я закрыла глаза. Позволила себе раствориться в этом ощущении. Плевать, что он не помнит. Плевать, если он так и не вспомнит. Я так изголодалась по его вниманию, что все эти проблемы будто растворились ровно в тот момент, как его губы накрыли мои. Мои руки скользнули ему на шею, крепко обхватывая. Я понимала: даже если Кол не помнит меня, его всё равно тянет ко мне — пусть он и не понимает, почему. Потому что есть что-то глубже памяти. Что-то, что не могут стереть никакие препараты. Что-то, что остаётся на уровне кожи, дыхания, биения сердца. Губы Кола двигались уверенно, жадно, будто он тоже ждал этого момента. А внизу начинал заворачиваться предательский узел желания, который я так долго пыталась игнорировать. Спустя пару минут Кол оказался надо мной. Запустил пальцы в мои волосы — почти жёстко, почти властно. Мои руки скользили по его шее, периодически сжимая его волосы, притягивая его ближе, ближе, ещё ближе. Его рука скользнула по моей шее, опускаясь ниже — к ключицам, затем к груди. Каждое его прикосновение отдавалось жаром, который уже плавил всё вокруг нас. Я запустила руки под его футболку. Ощутила под пальцами твёрдые мышцы, горячую кожу, его дыхание, которое сбивалось так же, как и моё. Кол нехотя отстранился от меня. Его голос был хриплым, почти бархатным: — Это я точно должен запомнить… Он уверенно снял с меня кофту, откидывая её куда-то в угол спальни. Я лихорадочно снимала с него футболку, не думая о том, что будет завтра. Мы целовались, скидывая остатки одежды друг с друга. Футболка, брюки, бельё — всё летело на пол, теряясь в темноте. Оставшись в одном нижнем белье, я оказалась сверху. Мои волосы падали вперёд, касаясь его лица, его груди, его рук, которые сжимали мои бёдра почти до синяков. Я тяжело дышала, когда последние преграды были сняты. Кол уверенно вошёл в меня одним движением. Чувство заполненности заставило меня застонать куда-то ему в плечо. Он начал набирать темп — быстро, уверенно, почти агрессивно. Я цеплялась ногтями за его плечи, пытаясь быть как можно тише, но Кола, казалось, это только больше разжигало. Его дыхание становилось глубже, движения — резче. Мы двигались в унисон — отдаваясь друг другу на все сто процентов. Кол перевернул меня. Вошёл сзади, и я уткнулась лицом в подушки, уже не сдерживаясь. Пальцы цеплялись за одеяло, сжимали простыни, рвали ткань. Я чувствовала, что уже на грани. Как и Кол, который стал двигаться резко, почти животно — и это заводило ещё больше. Я слышала его тихие стоны. В тот момент они казались мне усладой для ушей. Будто не существовало звука лучше. Мы закончили почти одновременно. Волна накрыла так резко, что я на секунду забыла, как дышать. Кол вышел из меня. Лёг рядом, укрывая меня одеялом. Я смотрела на него мутными, уставшими глазами. Спросила тихо, почти шёпотом: — Зачем мы это сделали? Кол ухмыльнулся. Поправил прядь моих волос, прилипшую ко лбу. — Ты знаешь ответ на этот вопрос лучше меня Алиса. Я смогла лишь улыбнуться ему в ответ. А после меня накрыло такой усталостью, что я даже не заметила, как уснула. Впервые за столько лет моя голова была пустой и ясной. Будто кто-то наконец выключил телевизор, который работал на фоне все эти десятилетия. Без остановки, без паузы, без передышки. Я не чувствовала тревоги. Не чувствовала страха. Не чувствовала всего остального, что гложило меня изнутри — ни боли, ни отчаяния, ни сомнений. В этот момент были только я и он. И пока что этого было достаточно.