round round running on end(круговой бег в конец)

Глупец бросился перед демоном. Глупец бросился перед демоном, а затем упал в Бездну. Этот глупец бросился перед демоном и упал в Бездну, но он уже был мертв, потому что Шэнь Цинцю пронзил его мечом. Ло Юань в отчаянной попытке защитить своего младшего брата бросился вперёд него и упал в Бездну, но это не имело значения, потому что Шэнь Цинцю пронзил его сердце. «Шисюн, ты снова начинаешь отклоняться от намеченного пути». «Заткнись», — прошипел Шэнь Цинцю, с сожалением прижавшись к груди громилы окровавленной грудой. Он все еще чувствовал привкус крови на языке после предыдущего отклонения. Му Цинфан, как всегда профессионал, никак не отреагировал на яд, почти буквально выплюнутый в его сторону. Доктор лишь продолжал фильтровать изменчивую ци Шэнь Цинцю с этим глупым выражением неуместной озабоченности на лице. Ло Юань попытался сделать то, чего его брат никогда не делал, и погиб за это. Потому что Шэнь Цинцю убил его.

***

«Шэнь-шиди, это противоречит рекомендациям Му-шиди». Юэ Цинъюань усмехнулся своей сочувствующей улыбкой и, нахмурившись, посмотрел на него с презрением. Шэнь Цинцю лишь приподнял веер, чтобы скрыть свою усмешку. «И что? Чжанмэнь-Шисюн считает, что этот слишком глуп, чтобы медитировать?» Его язык превращается в нож, прежде чем он успевает что-либо предпринять. Шэнь Цинцю получает удовольствие, наблюдая, как Юэ Цинъюань вздрагивает. Этот идиот сжимается с замкнутым выражением лица, сохраняя ту фальшивую улыбку из детства. Это лишь усиливает обычное чувство стянутости в животе, которое обычно возникает при таком взгляде. «Конечно, нет, Шиди.» «Значит, Шисюн одобрит мою просьбу?» Чувство вины, неуместно навязанное, не щадит Юэ Цинъюаня, и одновременно вызывает у Шэнь Цинцю неприятные ощущения. «Конечно, Шиди.» «Хорошо.» Шэнь Цинцю, развернувшись в вихре одежд, выбегает из кабинета Юэ Цинъюаня. Он обустраивается в пещерах Линси следующим шичэнем.

***

Я любил его. Эта мысль обрушилась на Шэнь Цинцю с силой удара кулака. Она практически выбила из него весь воздух, в груди вспыхнула икота, которая, как он себе сказал, не предвещала слез. С тех пор он не плакал и всегда отказывался плакать снова. Вырванный из медитации, Шэнь Цинцю безучастно смотрит в темноту. В груди словно расшатался камень. Затем сердце сжалось и сжалось так сильно, что перехватило дыхание. Чья-то рука, как он понимает, зарылась ему в волосы, его собственная, и он пытается сосредоточиться на стенах пещеры, в которой сидит. Округлые, почерневшие, но испачканные кровью. Ци здесь почти угнетает, окутывая когтистые и израненные стены. Это место всегда заставляло Шэнь Цинцю думать, что сюда поместили животное и оставили умирать. Отчасти поэтому Шэнь Цинцю всегда выбирает именно эту пещеру. Он достаточно дикий, чтобы вписаться в эту среду. Ты убил его. Эта мысль невольно преследует Шэнь Цинцю, даже когда он пытается сосредоточиться на чем-нибудь другом. Ты любил его, но именно ты убил его. Всё, что ты делаешь, — это причиняешь боль тем, кто тебе дорог. Отрывистый выдох. Шэнь Цинцю так крепко зажмуривает глаза, что видит перед собой пятна. Он игнорирует жжение в глазах и влажность щек. Шэнь Цинцю уже всё это знал. Он не понимал, почему на этот раз боль была такой сильной.

***

«Ш-шисюн!» Шэнь Цинцю открывает глаза и видит, как крыса прерывает его уединение. Шан Цинхуа вздрагивает, увидев на его лице взгляд, выражающий, насколько он это ценит. Шэнь Цинцю не утруждает себя ответом, лишь наблюдает за ним, дрожащим и потеющим, с легким отвращением, ожидая, какие проблемы принесет ему лорд Пика Аньдин. «Юэ-Шисюн попросил вас досрочно прекратить уединение!» «Почему?» — это слово прозвучало резко, возможно, даже резче, чем он хотел сказать. Шэнь Цинцю не знает, сколько времени он здесь находится, знает лишь, что прошло как минимум несколько лет. Шан Цинхуа заметно вздрогнул, словно его ударили, даже съежился, но не отступил. «Тяньлан-цзюнь освобожден из тюрьмы и вернул себе контроль над царством демонов! Он объявил войну людям! Юэ Цинъюань говорит, что секте нужен наш стратег, Шисюн!» Шан Цинхуа, закончив говорить, делает странное выражение лица, нахмурив брови. Он быстро бормочет себе под нос «Как?», а затем, кажется, отмахивается от этой мысли. Шэнь Цинцю уже поднимается с того места, где он сидел на плоском камне. «Нам известно, как он сбежал?» «Его освободил другой Небесный Демон». Эта новость ранила Шэнь Цинцю в сердце. Единственный другой Небесный Демон, о котором знал Шэнь Цинцю, был сброшен в Бездну, держа на руках своего мертвого старшего брата. Ло Бинхэ непременно придёт за ним. После всего, что он сделал, Шэнь Цинцю почти приветствовал это.

***

Каким бы стратегом ни обладали демоны, он был очень хитер. Странные маневры, которые невозможно было предсказать, труднопротиводействующие построения, идеально выполненная тактика сближения — любая победа давалась с трудом. Однако они теряли столько же, сколько и демоны, поэтому вырывание победы никогда не приносило удовлетворения. Все сводилось к разрушению и бойне, и демоны, и люди оставались грудами туш, которыми лакомились вороны. Шэнь Цинцю раздражало, что они ничего не знали об этом таинственном демоне. Казалось, все пути к получению информации перекрывались, как только о них упоминали. В какой-то момент он затронул возможность предательства среди них, и его сочли параноиком; у Шэнь Цинцю тоже были подозрения, но с тех пор, как много лет назад он "случайно" спас себя и Лю Цингэ, Юэ Цинъюань не хотел слышать ни одной "клеветы" на Шан Цинхуа. Как бы то ни было, всё, что им было известно о демоне, это то, что он был каким-то растительным существом. Довольно редкий, с розовыми цветами в волосах. Пользовался большим расположением Демонического Императора и его сына, хотя других сведений было немного. Шэнь Цинцю не питал никаких надежд. Ло Юань всегда был странным и способным на многое, на что не должен был быть способен, но зачем демону было так много для него делать? Зачем... так сильно о нем заботиться? Нет, конечно, Шэнь Цинцю или любой другой из Владык Пика, кто встречался с ним, поняли бы его истинную природу сразу, если бы он был демоном. Откинувшись назад от карты, над которой он склонился, Шэнь Цинцю вздохнул. Сейчас он не мог думать о Ло Юане. Ему нужно было собрать вещи. Поездка в город Цзиньлань не должна была быть отложена ради него.

***

Горячая, липкая кровь стекает по его спине. Шэнь Цинцю не доставляет Юной госпоже Дворца удовольствия видеть, как он вздрагивает. Шэнь Цинцю лишь склоняет голову и готовится к каждому удару кнута, который она ему наносит. Гнев девушки, кажется, нарастает из-за его бездействия. Но что еще она могла у него отнять? У Шэнь Цинцю уже отняли все, чего он так упорно добивался. Даже если Юэ Цинъюань будет протестовать, нет сомнений, что старый глава дворца найдет, что ещё на него свалить. Не имело значения, что половина обвинений против него сфальсифицирована; имело значение лишь то, что его опозорили, а Цанцюн ослаб, даже в разгар войны. Кроме того, для него это не было чем-то новым. Хотя использование шипастого кнута было необычным, Шэнь Цинцю был вполне привычен к порке. Он тоже этого заслужил. За то, что он сделал. Шэнь Цинцю оставался на коленях, хотя и не мог больше ничего сделать, будучи связанным, с опущенной головой и закрытыми глазами. Возможно, со временем она устанет от него и уйдёт. «Фу!» — не по-женски взвизгнула девушка и с большей силой ударила кнутом. «Как ты смеешь вести себя так высокомерно после того, как предал нас!» Казалось, юная госпожа дворца приходила в еще большую ярость, отчего Шэнь Цинцю сжал кулаки на коленях. Девушка снова вскрикнула, но на этот раз от боли. Глаза Шэнь Цинцю резко распахнулись от сокрушительного звука удара, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Молодая госпожа Дворца рухнула окровавленной кучей чуть ближе к центру платформы. Металлический кнут, которым она пользовалась, захрустел, сталь заскрипела и застонала, а затем его отбросило к ней. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание. Демон в розовых, бирюзовых и белых одеждах, с длинными волнистыми волосами, усеянными розовыми лотосами. Острые когти сочетались с ещё более острыми зубами. На его лбу горел розовый цзуйинь в форме лепестков лотоса. Он рычал на Шэнь Цинцю, словно нависая над ним так, как никогда прежде. Розовая дымка вытекала из цветов на его голове, забивая нос Шэнь Цинцю пьянящим запахом, от которого ему стало плохо. «Шэнь Цинцю». Ло Юань зарычал. «Ло Юань», — ответил Шэнь Цинцю, это было всё, что он смог сказать. «Я любил тебя», — пытался выдавить из себя его предательский мозг. Шэнь Цинцю физически сдержал эти слова, засунув чувства туда, где им и место. Было ясно, что Ло Юань не был… рад его видеть. «Почему ты здесь?» — спросил Шэнь Цинцю, словно и так не знал ответа. «За тобой.» Когти Ло Юаня дергались по бокам, словно он сдерживался, чтобы не перерезать горло Шэнь Цинцю. У него болело сердце. Шэнь Цинцю действительно проникся к нему симпатией. Он понимал, что это может быть его последний шанс. Ло Юань, высокий и гордый, возвышался над Шэнь Цинцю, его безупречный вид лишь усиливал угрозу. Его лицо было слегка искажено оскалом, обнажающим клыки, а глаза холодны, потому что он смотрел на того самого человека, который его убил. Неестественный розовый цвет Цзуйиня придавал зловещий блеск его красивым чертам, нечеловечески угрожающим. Не было никаких сомнений, что он мог убить его с тем же усилием, что и моргнуть. Ло Юань пришёл за ним. После боли, которую причинил Шэнь Цинцю, это не могло быть ничем хорошим. И он знал, что заслужил это.