The Trainer’s Pet

Вечер за три дня до вылета выдался душным. Мы с Марком сидели в его квартире, заваленной коробками и скотчем. Он что-то сосредоточенно печатал, а я пыталась впихнуть в рюкзак свой старый скетчбук, когда телефон на столе снова ожил. Экран вспыхнул. Это была Адель. Я не брала трубку уже сорок восемь часов. Я не отвечала в мессенджерах. Но уведомления продолжали всплывать, как мелкие порезы. @adelich06 —Ник, это уже не смешно. Я понимаю, ты увидела Вику и накрутила себе черт знает что. Давай просто поговорим? Я приеду к тебе? Я отложила рюкзак и уставилась на экран. Пальцы мелко дрожали. @adelich06 —Перестань вести себя как ребенок, ты же знаешь, я ненавижу эти игры в молчанку. Да, Вика заходила. Но это ничего не значит. Ты — это ты. — Опять она? — Марк поднял голову, поправляя челку. Он выглядел уставшим, но в глазах была та самая решимость, которой мне сейчас не хватало. — Она думает, что я просто обиделась, — я горько усмехнулась, блокируя телефон. — Но мне нужно занести ей вещи. Те толстовки. Я не могу забрать их с собой, Марк. Это... это как везти с собой якорь. — Занеси, — мягко сказал он, возвращаясь к ноутбуку. — Но сделай это сейчас. Закрой эту тему навсегда уже, Ник. Такси остановилось у знакомого подъезда через полчаса. Я сжимала в руках пакет с вещами, чувствуя себя так, будто иду на казнь. Поднялась на этаж, и ключ, который я так и не решилась выбросить, привычно провернулся в замке. В квартире было темно, только из кухни падал слабый свет. Адель сидела на кухонном столе, поджав одну ногу к груди. На ней была только огромная растянутая футболка, а её кудри облаком рассыпались по лицу. В руке она сжимала телефон. — Пришла всё-таки, — негромко произнесла она. Голос был хриплым, надтреснутым. — Я уже начала составлять план твоего похищения, Ник. — Я принесла вещи, Адель, — я поставила пакет на тумбочку у входа. — Тебе не нужно меня похищать. Адель медленно спрыгнула со стола и подошла ко мне. В полумраке коридора она казалась почти призраком, если бы не этот её тяжелый, обжигающий взгляд. Она остановилась в шаге, и я почувствовала её запах цитруса и табака. — Вещи? — она горько усмехнулась, сокращая дистанцию. — Ты думаешь, мне нужны эти тряпки? Мне нужна ты, дура. Она протянула руку и коснулась моей щеки. Я хотела отстраниться, но тело предательски замерло. — Посмотри на меня, — прошептала она, и её пальцы скользнули к моему затылку, запутываясь в волосах. — Скажи, что ты действительно готова это всё стереть. Я не успела ответить. Адель подалась вперед и накрыла мои губы своими.Она целовала меня так, будто пыталась выпить весь мой кислород, чтобы я не смогла дышать без неё. Она подхватила меня под бедра, и я, подчиняясь многолетнему рефлексу, обхватила её талию ногами. Адель донесла меня до своей комнаты и мягко посадила на широкий подоконник. Холод стекла за спиной контрастировал с её горячими ладонями, которые уже вовсю хозяйничали под моей зипкой. — Адель, завтра... — попыталась я выдохнуть, но она пресекла это, прикусив мою нижнюю губу. — Завтра не существует, — прошептала она мне в шею. — Есть только здесь и сейчас. Её пальцы зацепили собачку молнии. Звук расходящихся зубчиков в тишине комнаты прозвучал как приговор. Она медленно потянула зипку вниз, оголяя мои плечи, и я почувствовала, как её губы оставляют обжигающий след на ключице. Адель медленно опустилась на колени передо мной. Её кудри защекотали мои колени, и я невольно выгнулась, впиваясь пальцами в её плечи. — Я хочу, чтобы ты помнила этот ритм, — выдохнула она, и её руки скользнули дальше. — Чтобы в своей Америке ты закрывала глаза и чувствовала только мои руки. Это было невыносимо. Каждое её движение было пропитано отчаянием и той властью, которую она всегда имела надо мной. Я закинула голову назад, ударяясь затылком о стекло, и всхлипнула. Это было наше самое честное прощание без слов, без обещаний, только через кожу и боль. Когда всё закончилось, Адель не встала. Она прижалась лбом к моим коленям, и я почувствовала, как её плечи мелко дрожат. Она плакала — впервые на моей памяти. После всего, что произошло на подоконнике, силы оставили нас обеих. Адель не отпустила меня. Она просто молча взяла меня за руку и повела к кровати. Мы легли прямо поверх одеяла, не снимая лишней одежды, словно всё еще были готовы сорваться и бежать, но тела требовали передышки. В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески, подсвечивая кудри Адель, рассыпанные по подушке. Она лежала на боку, глядя мне прямо в глаза, и в этой близости не осталось места для гордости. — Она пришла, потому что я сошла с ума от тишины, Ник, — тихо произнесла Адель. Её голос был лишен привычной уверенности. — В тот вечер, когда ты не пришла на тренировку, я поняла, что теряю тебя. Вика... она просто старая привычка. Она оказалась рядом, когда мне нужно было хоть чье-то присутствие, чтобы не слышать, как громко тикают часы в пустой квартире. Это было глупо. И это ничего не изменило. Для меня существуешь только ты. Я слушала её дыхание и чувствовала, как внутри ломается последний барьер. — Я уезжаю не из-за Вики, Адель, — я с трудом сглотнула ком в горле. — У меня есть проект и грант.Это то, чем я жила последний месяц. Мы с Марком получили бесплатное обучение и стажировку. Через три дня у нас вылет в Нью-Йорк. Адель замерла. Я видела, как она медленно переваривает мои слова. Она не взорвалась, не начала кричать про предательство. Она просто закрыла глаза и горько усмехнулась. — Нью-Йорк... Значит, ты всё-таки решила сменить меня на свои мечты. — Мне нужно попробовать, — прошептала я, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в её плечо. — Иначе я всю жизнь буду ненавидеть себя. И тебя. Адель ничего не ответила, она просто крепко обняла меня, притягивая к себе так сильно, что стало трудно дышать. Мы уснули в этом тяжелом, липком объятии, сплетаясь ногами и руками, словно пытаясь врасти друг в друга. ………………. Я проснулась в четыре утра. Серое небо за окном предвещало рассвет. Адель спала глубоко, её лицо во сне казалось мягким и беззащитным. Одна её рука всё еще собственнически лежала на моей талии. Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободилась из её хватки. Сердце колотилось в самых кончиках пальцев. Я обулась, стараясь не скрипеть половицами, и накинула свою зипку. Остановившись у двери, я в последний раз посмотрела на неё. Адель во сне натянула одеяло повыше, туда, где еще осталось тепло моего тела.Я знала, что она любит, знала, почему она ошиблась, и знала, что она меня поняла. Я дрожащими руками застегнула зипку. В горле стоял ком. Я вышла из квартиры, оставив пакет на тумбочке. На улице утренний холодный воздух обжег легкие. В моей ладони быда пачка сигарет, которую я забыла вернуть Адель, после нашей последней нормальной встречи..Без этого гранта, без этой Вики.. Я последний раз посмотрела в сторону окон Адель и вызвала такси. И только в такси, глядя на свои трясущиеся руки, поняла, что я уезжаю. Но часть меня навсегда осталась сидеть на той кухне вместе с ней. Я вернулась к Марку в квартиру к 5 утра, ведь свою сдала одногруппнице.Не хотела продавать её, мало ли, вернусь.. 10:00 Я проснулась у Марка на диване от запаха подгоревших тостов. Тело ломило после ночи на подоконнике и кровати Адель, а в голове стоял гул. — Жива? — Марк поставил передо мной кружку кофе. Он не спрашивал, где я была. Он просто видел мои покрасневшие глаза и то, как я судорожно сжимаю в руке пачку сигарет. 14:00 Мы поехали в колледж.Нужно забрать последние документы. Я шла по коридорам, где всё казалось декорациями к старому фильму. Люди смеялись, обсуждали зачеты, а я чувствовала себя призраком. 20:00 Мы сидели на полу, доедая пиццу прямо из коробок. — Она придет в аэропорт? — спросил он вдруг. — Нет, — я покачала формой. — Мы попрощались. Дважды. Больше нельзя, иначе я не пройду через гейт. 12:00 Следующий день Последний визит в нашу студию. Прощались с ребятами. Зашли не в зал Адель в маленькую раздевалку, где мы с Марком репетировали хип-хоп, где мне дважды хуярили в нос. Я оставила там свою старую кепку и маркером на стене, в самом углу у плинтуса, написала: «N&M. 2026.» 16:00 Я открыла наш чат с Адель. Пальцы зависли над кнопкой «Очистить чат». @adelich06 —Ты — это ты. — последнее сообщение от неё. Я не удалила. Просто перевела чат в чс. Навсегда для этого номера. 22:00 У меня была бессонница. Я вышла на балкон у Марка. Город светился миллионами огней. Где-то там, в паре километров, Адель, скорее всего, вела вечернюю тренировку. Я представляла, как она заходит в зал, как её взгляд на долю секунды задерживается на моем пустом месте в центре, и как она резко выкручивает звук на колонках, чтобы заглушить мысли. Утро вылета:05:00 Будильник прозвенел.Мы вынесли чемоданы на порог, Марк ушел в комнату, чтобы до конца проверить вещи. Я вытащила ту самую пачку сигарет, которую забыла оставить у неё. Достала одну, повертела в пальцах. Я не курила, но этот запах был моим кислородом.  Положила её на подоконник у Марка на кухне. 07:30 Мы сели в такси до аэропорта. Марк спал, привалившись к стеклу. А я смотрела на дорогу. Мы проезжали мимо нашей студии. Вывеска еще не горела, но в окнах второго этажа я увидела свет. Адель всегда приходила раньше всех. Я прижала ладонь к стеклу машины. «Прощай.». 09:00 Стойка регистрации. Объявление нашего рейса. Я сделала первый шаг в сторону досмотра. — Готова? — Марк протянул мне мой билет. — Готова, — ответила я, и в этот раз мой голос не дрогнул. 09:45 Аэропорт. Гейт №14. Посадка подходила к концу. Марк уже прошел по телетрапу, обернувшись и махнув мне рукой — мол, «давай быстрее, Ник». Я стояла у самого входа в рукав, прижимая к себе рюкзак. В этот момент телефон в кармане, всё еще работающий через Wi-Fi аэропорта, коротко вибрирует. Одно уведомление. Instagram: @adelich06 опубликовала новое фото. Мои пальцы сами открывают приложение. Секунда загрузки кажется вечностью. На фото наш пустой зал. Тот самый, залитый утренним солнцем, с бликами на паркете. В центре кадра на полу лежат мои старые наколенники, которые я, видимо, в спешке забыла в раздевалке. И подпись: «Теперь ты точно одна из тех, кто когда-то танцевал» Я чувствую, как в горле снова встает тот самый ком, но на этот раз я не плачу. Я улыбаюсь. Глупо, сквозь силу, глядя на экран. Она не отпустила меня окончательно, но она дала мне свое благословение. Своим способом. — Девушка, ваш посадочный? — вежливо спрашивает стюардесса. Я протягиваю билет, прохожу по гофрированному полу телетрапа и переступаю порог самолета. 10:15 Салон самолета. Место 22А. Мы уже начали движение по рулежной дорожке. Я вытаскиваю ту самую пачку сигарет, которую все-таки не оставила у Марка, а спрятала в самый дальний карман рюкзака. Достаю одну сигарету и... просто ломаю её пополам. Табак рассыпается на мои джинсы, пачкая светлую ткань. Самолёт замирает на секунду, двигатели начинают набирать неистовую, вибрирующую мощь. Весь корпус дрожит. Марк рядом закрывает глаза и цепляется в подлокотники, он ненавидит взлеты. А я, наоборот, прижимаюсь лбом к иллюминатору. Скорость самолета становится такой, что дома и деревья за окном превращаются в серую пыль. Гравитация на мгновение вдавливает меня в кресло, а потом наступает та самая легкость. Мы в небе. Я надеваю наушники. Музыка начинается с глубокого, вибрирующего баса, который идеально ложится под шум турбин.  И в этом ритме, в этом странном сочетании её музыки и моего нового пути, я засыпаю. Впереди был Нью-Йорк, тысячи эскизов, бессонные ночи и улицы, которые еще не знали моих шагов.  А где-то там, далеко внизу, кудрявая девушка выключала свет в зале и выходила на улицу, зная, что её лучшее произведение прямо сейчас набирает высоту в десять тысяч метров.