Ошибочное признание

      Ранним утром Сатору проснулся первым из-за своей привычки вставать рано. Просыпаться, чувствуя чужое тёплое дыхание рядом, оказалось очень приятно. От Сугуру пахло чем-то приятным: его шампунем и чем-то ещё, Сатору не мог понять, чем именно.       Он протянул руку, осторожно, почти боясь разбудить, убрал прядь чёрных волос с его щеки. Сугуру не проснулся, только чуть нахмурился во сне и придвинулся ближе, уткнувшись носом в его плечо.       Сатору замер.       Улыбнулся и подумал: «Чёрт, какой же он красивый. И он мой».       Сатору вчера утром переживал, что Сугуру снова начнёт заводить один и тот же разговор о том, что всё это ошибка и так далее, но этого не случилось. Вместо этого они весело провели время, как настоящая парочка. Вчера было его первое настоящее свидание.       Сатору своё собственное переживание и волнение скрыл за маской наглой и беззаботной улыбки. И он даже не мог догадаться, что вчерашнее свидание закончится совместной ночёвкой.       Сугуру… он просто замечательный.       И Сатору был прав в своём решении не прислушиваться к его словам о том, что надо прекратить общаться и расстаться. Советы на интернет-форумах оказались действительно рабочими. И благодаря этому Сатору мог лежать на боку и смотреть на спящего Сугуру.       Тот, кажется, и не собирался просыпаться.       Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, комната была наполнена мягким, приглушённым светом. Ресницы Сугуру тёмными веерами лежали на щеках, губы были чуть приоткрыты, дыхание — ровное и глубокое. Длинные чёрные волосы разметались по подушке.       Сатору прикусил нижнюю губу. Он поймал себя на мысли, что хочет его поцеловать — каждый миллиметр его тела. Сатору смотрел на него несколько минут. А может, десять, он даже не считал, просто смотрел не отрываясь. Любовался красотой своего парня.       Сквозь сон Сугуру чувствовал нечто странное. Не в том смысле, что плохо, а наоборот — слишком хорошо. Кто-то смотрел на него, но не будил. Просто смотрел, и от этого взгляда по спине разливалось тепло.       Он пошевелился, приоткрыл глаза и сразу же встретился с голубым взглядом.       Сугуру замер, как и Сатору.       Казалось, они разглядывали души друг друга, смотря в глаза и не отводя взора. Сугуру заметил, что зрачки Сатору расширились. А дыхание Сугуру стало глубоким, на его чуть смуглых щеках выступил розовый румянец, который не скрылся от зоркого взгляда Годжо.       Сугуру не отворачивался, как привык, не натянул одеяло, не буркнул: «Чего уставился?». Сонный разум не бил тревогу: ему было просто хорошо и тепло рядом с Сатору.       Сугуру резко вспомнил про свой вчерашний вопрос. Только что его будто настигло сознание.       «Нравится», — подумал Сугуру. И сам удивился тому, как спокойно эта мысль улеглась в голове. — «Он мне нравится. По-настоящему».       Он не сказал этого вслух. Вместо слов он сам потянулся к Сатору и поцеловал его.       Сатору не оттолкнул — ни за что. Он позволил Сугуру поцеловать его, прижаться своими губами к его.       Поцелуй получился мягким, нежным, почти целомудренным. У Сатору на пару секунд закружился от подобного: никогда не целовался с самого утра и даже не подозревал, что это так хорошо. Рука Сатору скользнула на спину Сугуру, погладила, спускаясь на талию и прижимая к себе.       Сугуру и не собирался отстраняться, он углубил поцелуй. Губы стали требовательнее, он запустил пальцы в белые волосы, чуть сжал и поймал губами чужой стон.       Сатору выдохнул тихо, хрипло.       – Чёрт, – ругнулся Сатору. – Я не знаю, кому молиться, чтобы вот так просыпаться каждое утро, – Сатору говорил в губы своего парня, а позже накрыл их в жадном поцелуе.       Они целовались жадно, шумно и со звуком. Сугуру прикусывал губы напротив, умело толкался в горячий рот Сатору и переплетал их языки. Сатору пришлось завалить Сугуру на кровать полностью. Он возвышался над ним, но не отрывался от губ. Их дыхание напрочь сбилось, Сугуру часто задышал, пока Сатору вылизывал его рот.       – В-воздух! – Сугуру пришлось отвернуться, и губы Сатору коснулись его правой щеки. Он шумно вздыхал, вбирал в рот побольше воздуха. У него голова закружилась из-за поцелуя — и от эмоций, и от нехватки воздуха.       – Не отворачивайся, Сугуру… – Сатору буркнул. Его щёки заалели. Не из-за поцелуя, а из-за мыслей о том, что будет дальше.       Сугуру восстанавливал дыхание и краем глаза смотрел на парня, который нависал над ним. Сугуру хотел повернуться к нему, продолжить поцелуй, но руки Сатору мягко сжали его щёки, поворачивая к себе, и он снова впился в губы.       Этот его жест был нежен, но не лишён власти.       Сугуру выдохнул в поцелуй от возбуждения.       «Боже. Он такой сексуальный в своих действиях», – Сугуру замычал, когда Сатору, сидя на его талии, сжал коленом его бока.       Руки Сугуру скользнули на спину Сатору, сжали ткань рубашки и потянули на себя. Сатору позволяет ему стянуть с себя футболку, даже помогает: стягивает через шею и бросает куда-то в сторону.       Сугуру приоткрыл рот, лизнул губы от жаркого зрелища.       Годжо сидел на его животе: его голубые глаза — чуть заплывшие от возбуждения, волосы — взъерошенные, а щёки — алые-алые. Губы не уступают щекам: раскрасневшиеся, мокрые от их общей слюны.       Сугуру смотрел на его крепкий торс и завистливо прикусил губу: слишком сухой, слишком идеальный и аппетитный. И всё это — его. У Сугуру сердце чаще забилось, пока Сатору давал возможность рассмотреть его тело.       Взгляд брюнета опустился ниже, на белые полоски под животом, и он гулко вздохнул.       «У него и там белые волосы», — глупо подумал он и усмехнулся, заметив чёткое очертание члена сквозь серые шорты.       – Я тоже хочу… – голос Сатору стал хриплым, сиплым из-за возбуждения. Он коснулся груди Сугуру, сжал ткань футболки и начал поднимать вверх.       Сугуру сразу понял, о чём Сатору просит, и поспешил подняться на локтях, избавляясь от футболки, и сдержался. Он хотел впиться в губы беловолосого, расцеловать их. Но он сдержался. Лёг на локтях, позволяя Годжо рассматривать каждую частичку его тела.       Сатору раскрыл рот, он рассматривал с такой жадностью. Очерчивал ровную шею, на которой красовался засос, который уже сходил. Ах… он помнит, как его оставил. Возле дома Сугуру.       Он глотнул слюну, что накопилась во рту, и его руки опустились на крепкую грудь. Провёл пальцами по тёмно-коричневому соску, и Сугуру дёрнулся — не от боли, а от неожиданно острого удовольствия.       – М-можно? – кажется, его мозг работает чуть позже, чем его руки. Сугуру сжал зубы, чтобы позорно не кончить от стимуляции. Давно не занимался подобным, вот и остро реагирует.       – Ты уже, – ответил он сквозь стиснутые зубы. Сатору не убрал руки, наоборот, начал поглаживать активнее, скручивать уже стоящий сосок и мягко оттягивать.       – Ах… – в отличие от Сугуру, застонал Сатору.       Он не мог не наслаждаться этим видом, розовыми щеками и тяжёлым дыханием своего парня под ним. Это просто сносило здравый разум, заставляло член ныть, требуя к себе внимания. Хотелось большего, хотелось лежать и изучать всё его тело, все эрогенные зоны Сугуру, позволять ему изучать себя и целоваться. Много целоваться.       Сатору остановился, когда почувствовал тяжёлую и горячую ладонь между ног. Сугуру в долгу не оставался, он погладил его стояк, и Сатору застонал — хрипло, протяжно, он даже не знал, что способен издавать такие звуки.       Когда он приподнял свои голубые глаза, их взгляды пересеклись. Они даже не заметили, что остановились, и, кажется, даже перестали дышать.       Сатору начал двигать бёдрами навстречу ладони Сугуру, а сам наклонился, нашёл губами его губы и безо всякого стыда застонал тому в губы.       – Хорошо? Тебе нравится? – тон Сугуру стал строже. Он контролировал процесс, контролировал удовольствие Сатору.       Для Годжо это было в новинку. Подобная близость, поцелуй и всё это.       – Я… сейчас!       – Нет-нет, – Сугуру убрал руку, заставив Сатору захныкать.       – Сугуру…!       Сугуру не стал спорить, он поцеловал его, жадно-жарко. Тягуче растягивал поцелуй и игнорировал мольбы Сатору, который не смел коснуться себя. Хотел, чтобы дело довёл до конца Сугуру, его умелые руки…       Умелые…       Сатору будто окатили холодной водой. Он выпрямился, разрывая поцелуй так резко, что Сугуру сначала не понял. Нить слюны, что тянулась с их губ, упала на разгорячённую грудь Сугуру.       – Сатору? Что такое? – Сугуру тяжело дышал, переводя дыхание, как и Сатору.       Сатору смущался, но в его глазах читалась отчётливая обида.       – Ты… раньше с кем-то занимался этим? – его голос тихий, с нотками обиды.       Сугуру не понимал, зачем был задан этот вопрос, но знал — не стоит отвечать. Не сейчас.       – А ты нет?       Сатору молчал, кусал губу и, кажется, даже возбуждение спало, в отличие от члена Сугуру, который упирался ему в задницу. Сатору стало обидно: это у него впервые, и он хотел быть первым и у Сугуру.       – Когда ты успел? Тебе только девятнадцать.       Сугуру понял, что ответил неправильно. Чуть приподнялся, смотря в глаза Сатору.       – Это неважно.       Сугуру поцеловал его, но взаимности не получил.       – Это важно, – ответил Сатору и отвернулся, мягко касаясь груди Сугуру, в попытке оттолкнуть его.       В голубых глазах уже не плескалось возбуждение: только обида.       – Сугуру, ответь, – Сатору говорил твёрдо, но игнорировать губы Сугуру становилось сложнее.       Чёрт возьми, это его одновременно обижало и отталкивало. Слишком умелый, чёрт его подери.       Но Сугуру не лез дальше, только целовал, опираясь руками на кровать. Он прекрасно знал, что Сатору просто капризничает, ну, может, немного обижается, но обсуждать прошлого партнёра во время прелюдии перед сексом… это такое себе.       Сугуру толкнулся в его рот языком, когда Сатору выдохнул, а позже упал на кровать спиной, не устояв на руках.       Сатору слишком грубо завалил его на кровать, навалился сверху. Его колени упирались по бокам Сугуру, а его руки сжимали руки длинноволосого, зафиксировав.       – Ответь, – Сатору требовал, смотрел на него упрямым взглядом, и Сугуру сглотнул слюну.       Как он только может менять тон за секунду? Ранее смущался от каждой ласки, а сейчас требует ответа.       – Это было год назад, в выпускном классе. Было пару раз, и всё.       Сатору недовольно нахмурился, хмыкнул, но ничего не ответил.       «Ладно», — подумал Сугуру и вдохнул воздуха, прежде чем поменять их местами. Он перевернул Сатору, завалил его на кровать и теперь нависал над удивлённым личиком.       – Ох, – сказал лишь Сатору, но не успел сказать дальше. С его губ сорвался очередной стон. Красивый стон. Сугуру считал его голос красивым. И сейчас как никогда был благодарен себе за свою ту ошибку.       «Чёрт, это правильно?» — думал он, когда его мокрые губы мазнули по шее старшего.       Сатору невольно повернул голову набок, подставляя шею.       «Но мы же встречаемся...» — Гето продолжал думать, пока одна его рука сжимала руку Сатору, переплетая пальцы, а вторая рука опустилась между их тел и нашла член Сатору.       – Сейчас я с ним даже не общаюсь, Сатору, – горячие губы нашли розовый сосок Сатору.       Сугуру помнит, что Сатору часто ходил без майки, с голым торсом на тренировках, но сейчас его тело под ним было таким возбуждающим, таким личным, таким его…       – Я сейчас хорошо попрошу прощения… – Сугуру чуть прикусил сосок, надавил кончиком языка, вызывая очередной стон у Сатору.       Тот мог вырваться, но не хотел. Почему-то хотелось, чтобы Сугуру именно так выпрашивал прощение за свою прошлую ошибку. И что, что они тогда не были знакомы? Сатору вот даже не задумывался о физической близости с кем-то. А Сугуру… младше него, ещё и успел переспать с кем-то, и не один раз, а несколько.       – Сугуру…! – он мягко простонал, приподнимаясь на локтях. Рука на члене была невыносимой. Ранее прерванный оргазм снова ударил в голову. Хотелось уже кончить, наконец-то излиться и блаженно вздохнуть. – Ты… – продолжал он, пока Сугуру спускался ниже. Он лизнул широкими мазками его крепкий торс, и Сатору выдохнул. – Ты был снизу или сверху?       Сугуру поднял взор, и их взгляды встретились. Брюнет улыбнулся вместо ответа, а Сатору не мог понять, что это значило.       Когда наконец-то приспустил штаны с бельём и прикусил губу, перед ним встал член Сатору. Толстый, с разбухшими венами и мокрой розовой головкой. Чёрт возьми, почему он такой вкусный на вид?       Ему не терпелось уже взять в рот, как сзади дверь громко пиликнула, уведомляя о том, что она открылась.       Сугуру замер, а Сатору, кажется, не заметил ничего, в ожидании продолжения.       – Ты кого-то ждёшь? – спросил он, и ответ пришёл сам. Точнее, прозвучал в коридоре квартиры.       – Сатору, сынок! – голос женщины заставил обоих прийти в себя.       Сугуру вскочил, будто бы его ударило током. Сердце забилось быстро, так, будто он пробежал целый марафон. Он начал активно искать свою футболку и нашёл её на полу. А Сатору выругался под нос, приподнимаясь с кровати и натягивая штаны с бельём. Член всё равно выпирал сквозь штаны.       – Чёрт, – сказал Сатору, наклоняясь за футболкой и натягивая её в спешке.       – Твоя мама? – спросил Сугуру, собирая волосы и пытаясь делать вид, что всё нормально. Хотя он был готов пулей вылететь из квартиры.       – Сатору? – голос женщины стал ближе, и Сатору не успел выйти первым. Дверь распахнулась раньше.       – М-мама! Привет! – голос Сатору стал неестественно выше.       Сугуру рядом мысленно закатил глаза. Она же не дура, наверное, всё сразу поняла, увидев их разгорячённые и красные лица.       – Ох, у тебя гость. Простите, – женщина с белыми собранными волосами улыбнулась, кивая Сугуру. – Сатору, тебе надо было предупредить меня!       – Я забыл, прости.       Сатору действительно забыл, увлечённый вчерашним днём и вечером. Совсем из головы вылетело, что с утра должна была приехать матушка. Он нелепо потрепал волосы, тяжело вздохнул.       Женщина заметила их лица, опухшие губы и улыбнулась.       – Я буду на кухне, поставлю чай, – она решила не смущать парней и вышла первой, но краем глаза смотрела на длинноволосого парня, который смущённо кивал ей.       «Красивенький какой...» — подумала она, и когда вышла из комнаты, она глупо хихикнула, радуясь за сына.       Когда матушка Сатору покинула комнату, они оба молчали и переводили дыхание. Сугуру смотрел в огромное окно, проводил рукой по волосам и размышлял о том, что почти случилось. Если бы не матушка Сатору, он бы… он бы действительно отсосал ему.       Чёрт.       Почему эта мысль стала такой раздражительной?       Он же сам хотел этого, так почему сейчас паршиво?       Сатору заметил его метания, сделал шаг и обнял его со спины.       Сугуру будто окатили холодной водой. Он резко оттолкнул Сатору, нервно посмотрел ему в глаза и выдохнул.       – Я… пойду домой, – сказал он кратко, сжимая руки в кулак, чтобы скрыть свою нервозность.       – Позже нельзя? Давай позавтракаем, – Сатору не хотел его отпускать. Хотелось провести с ним ещё немного времени, представить матери, познакомить их.       – Нет, – Сугуру ответил резче, чем хотелось бы и вышел из комнаты, направляясь в сторону прихожей.       – Я провожу!       – Уже уходите? – матушка стояла на пороге, она смотрела то на брюнета, который поспешно обувался, то на Сатору рядом.       – Эм... – Сугуру неловко погладил шею, краем глаза заметил тёплую улыбку Сатору. Тот открыл рот, чтобы представить их.       – Это...       – Я Гето Сугуру, – прервал он его. – Я его друг. Я бы остался ещё, но мне пора домой, – Сугуру склонился в поклоне, нервно покрутил в руках ручку двери и даже не заметил лица Сатору.       Сатору, услышав «друг», на секунду замер. Потом его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то болезненное.       Гето вылетел из квартиры, хлопнул бы дверью, но Сатору вышел за ним следом. Сугуру ничего не сказал, нажал на вызов лифта и ждал.       Годжо в свою очередь стоял рядом, не мог переварить слова, которые Сугуру только что произнёс. Что значит «друг»?       Он протянул руку, чтобы коснуться пальцев брюнета, но дверь лифта открылась. Гето скользнул туда, за ним и он.       – Сугуру? – Сатору посмотрел на него, в отличие от Сугуру, который игнорировал его.       Наедине им быть не дали, лифт остановился на нижнем этаже. Им пришлось отступить на шаг назад, чтобы остальные вошли. Спускались они молча и быстро, когда дверь лифта раскрылась, Сугуру вышел первым, он шёл вперёд так, будто пытался убежать от кого-то.       Сатору понимал: он убегает от него.       «Друг».       Когда они вместе дошли до остановки, Сатору задал тот самый вопрос, который волновал его ещё на пороге квартиры.       – Друг?       Сугуру слишком резко повернулся к нему. В чёрных глазах не прочитать эмоции. Сатору не понимал, что ему сказать, что сделать, чтобы сгладить чёртовы углы, которые появились так неожиданно и резко, ведь утром всё было хорошо.       Сугуру открыл рот, но ничего не произнёс. Поправил выбившуюся чёлку за ухо и будто собирался что-то сказать, но не находил ответа.       – Слушай, Сатору, ответь мне на один вопрос, – Сугуру оглянулся, убедившись, что их никто не слышит. – Скажи мне одну вещь. Ты гей?       Сатору замер. Он не ожидал подобного вопроса. Он никогда не задумывался над этим вопросом: гей он или нет?       Сугуру вздохнул, когда не получил мгновенного ответа.       Так и знал.       – Ладно, можешь не отвечать. Я всё понял.       – Что ты понял? – Сатору сделал шаг вперёд, но что сказать?       Сатору вообще нравятся парни?       – Уже не имеет значения. Пока, – Сугуру стоял глупо, свесив руки по бокам. Он не хотел смотреть на Сатору и был благодарен всевышнему, хотя не верил в него, когда показался автобус на горизонте. Брюнет даже не попрощался, просто сел и ушёл.       Сатору стоял, не знал ответа на заданный вопрос и понимал, что поступил неправильно. Вопрос Сугуру так и крутился пластинкой в голове.       Он гей?       Он старался задуматься над этим. Ему нравятся парни или только сам Гето Сугуру?       Сатору смотрел вслед уходящему автобусу и не знал, что делать. Он никогда не думал о себе как о гее. И никогда не думал, что это важно. А теперь оказалось, что важно.       Он медленно побрёл домой, прокручивая в голове их разговор.       На кухне матушка уже приготовила завтрак. Она сказала, что положила его вещи на полку, но разбирать не стала. Сатору поблагодарил её, улыбнулся и смотрел на тарелку напротив. Матушка наливала сыну чай, обеспокоенно посмотрела на его лицо. Она сразу поняла, что что-то случилось.       – Я, кажется, помешала тебе и Сугуру-куну? – аккуратно начала она.       – Он мне не друг, – Сатору ответил резко, так, будто отвечал не матери, а самому Сугуру.       – А кто тогда?       – Он мой парень, мы встречаемся.       Матушка помолчала буквально пару секунд и продолжила. У Сатору не было мыслей: а вдруг она не одобрит? Вдруг скривится в отвращении? Сатору знал, что матушка любит его в любом случае и отношения с парнем — это не конец света.       Он так спокойно об этом признавался, но почему тогда на остановке он не смог так ответить? Не сказал: «Ты мне нравишься, и никто больше»?       Потому что он не гей? Ему не нравятся все мужчины на свете. Ему нравится только его принцесса. Хватит ли этой причины, чтобы Сугуру принял его чувства уже по-настоящему? Раньше они встречались потому, что нельзя было отказать в таком милом признании. А теперь всё становится серьёзнее некуда.       Матушка не стала давить, только улыбалась, и вскоре сам Сатору перевёл тему.

***

      Гето вернулся домой спустя полчаса.       – Сугуру, ты вернулся?       Голос матушки звучал с кухни, и он остановился возле лестницы. Вздохнул тихо и всё же решил ответить.       – Да, мам. Я дома.       – С возвращением. Завтракать будешь?       – Ага. Только переоденусь.       Сугуру заметил, что он в чужой одежде только в автобусе, и то, когда проехал пару остановок. Возвращаться за своей одеждой он не стал. Не хотел видеть Сатору.       Переоделся он быстро, кинул одежду Сатору в корзину для грязной одежды и снова вздохнул. Который раз за день. А ведь ещё полдень не настал.       – Бесит, – сказал он себе под нос и вышел из комнаты.       Нанами вчера вернулся к себе домой, поэтому Сугуру мог отсидеться в тишине после завтрака. Он работал над домашними заданиями, чтобы не думать о Сатору. Но ближе к вечеру он просто сидел за рабочим столом, дёргал ногой и пялился в одну точку.       Друг. Друг. Друг.       И это молчание на его вопрос.       Он отчаянно уронил голову на стол, подпёр руками и застонал.       Сугуру осознает свою оплошность. Это когда он представился другом перед матерью Сатору, но почему тот не смог ответить на его вопрос? Простое «да» или «нет» устроило бы его в любом случае. Но, чёрт его подери, Сатору молчал. А его растерянные голубые глаза так сильно вонзились в сердце, что Сугуру приходилось вздыхать каждый раз.       Гето был готов завыть на луну от отчаяния, которое накатило на него. Он просто испугался. Потому что не видел Сатору ни с девушками, ни с парнями. Чаще, конечно, его окружали девушки, он мог с ними флиртовать, подмигивать, и если так задуматься, то он единственный парень, с которым он мог флиртовать и пускать пошлые шутки. Больше Сатору не проявлял ни к кому такого внимания. Из мужского пола, имеется в виду.       Сугуру от волнения прикусил губу. Сердце стучало быстро. Он не хотел оставаться один в комнате. Мысли то и дело возвращались к выражению лица Сатору, который просто стоял. Он нервно рассмеялся и поднялся.       – Я не могу находиться один, – шепнул и уже набирал звонок другу.       Нанами ответил не сразу. Только на третьем гудке послышался его голос.       – Что делаешь?       Нанами не успел даже вставить слово, как Сугуру задал вопрос.       – Прохожу видеоигру, и ты мне сейчас мешаешь.       – Приезжай ко мне.       – Давай завтра, ладно?       – Нанами, я куплю тебе пиво.       Нанами молчал, кажется, обдумывал решение прийти к нему или остаться доигрывать в видеоигру.       – И лапши?       Сугуру закатил глаза, но согласился.       – И лапши возьмём.       – Ладно, только главу допройду и бегом к тебе.       Нанами был у него спустя час. Сугуру не стал сидеть дома, он взял друга под локоть и повёл в сторону. Они сидели возле супермаркета с парой банок пива и ждали, пока лапша сварится в мисках.       – Я думал, наша посиделка будет более… – Нанами оглядел их пластиковый стол. – Богатой?       – Я тебе что, рожаю деньги? – Сугуру закатил глаза, отпивая пиво из банки.       – Чего ты без настроения? Твой бойфренд не выполняет свои социальные обязанности? – Нанами хмыкнул, откидываясь на спинку стула. Его карие глаза округлились, когда он встретился с глазами Сугуру.       Взгляд Сугуру заметался, а щёки заалели. Нанами сперва сморщился, а после тихо рассмеялся.       – Да ладно. Сугуру, ты же не спал с ним?       – Нет.       – Какое-то неуверенное «нет».       – Я же сказал, мы не спали! – Сугуру раздражённо буркнул, облизывая губы и вспоминая вкус губ Сатору.              Нанами не спорил, но продолжил:       – Ладно. Вы не спали. А почему краснеешь?       Сугуру кивнул, опустошил одну банку и открыл вторую.       – Мы почти переспали, – его голос сиплый, будто это не он говорит.       – Это плохо?       – Не знаю, Нанами. Я уже ничего не знаю.       Нанами задумался, открывая свою лапшу и перемешивая. Они помолчали минуту, и он прервал тишину.       – Я не понимаю, почему ты страдаешь? Встречайся с ним и всё.       – Тебе просто говорить. Вдруг он не гей? Я его не видел ни с девушками, ни с парнями. В социальных сетях на фото он вечно один, либо с родителями, либо с командой. Я… – Сугуру остановился, этот страх был таким великим утром, когда мать Сатору вошла.       И, кстати, вовремя. Сугуру бы поступил так, как посчитал нужным в тот момент — надавил, переспал. А вдруг Сатору не понравится? Вдруг ему половой акт с парнем покажется чем-то омерзительным? Вдруг он вообще не гей и решил поиграть с ним в парочку? Агх. Как много вопросов и мало ответов.       – Я боюсь, что Сатору сочтёт меня ошибкой.       Нанами с Сугуру замолкли. Ситуация на самом деле неприятная. Страх Сугуру оправданный: не многие люди могут принять свою ориентацию или с лёгкостью относиться к однополой близости.       – Ты поговорил с ним?       – Я задал ему вопрос. Спросил: «Ты гей?» – Сугуру до боли прикусил нижнюю губу.       – И?       Сугуру вздохнул, выдохнул и повторил несколько раз, пока терпение Нанами не пришло к концу. Тот спросил: «Ну что?» И Сугуру пришлось рассказать утреннюю ситуацию с матерью Сатору и о том, как он представился другом Годжо, о том, как тот не смог ответить на его вопрос. Нанами, вместо привычного смеха, лишь закатил глаза и вздохнул. Они молчали.       – Ладно. Поговори с ним, может, он просто растерялся? Я не думаю, что он под чьим-то давлением звал тебя на свидание и предлагал остаться у себя, – Нанами потрепал волосы, и Сугуру согласился.       – Позже. Я… я боюсь услышать ответ.       – Ты идиот, Гето? – Сугуру непонятно смотрел на друга. – Ты сейчас должен побежать к нему, требовать ответа и извиняться за свою ошибку.       – Нет, я боюсь, – Сугуру вцепился в миску с лапшой, смотрел вперёд, но не видел ничего.       Нанами раздражённо закатил глаза, вставая.       – Чего ты боишься? Когда ты начал бояться? Он тебе что, нравится?       – Да, он мне нравится. Боже, почему мне нравится Годжо Сатору, почему именно он?! – Сугуру вздыхал, и ему пришлось подняться, так как Нанами начал прогонять его.       – Эй, Ромео, очнись! – Нанами пришлось потрепать его по плечам.       – Я не хочу, я не пойду к нему, – Сугуру вцепился за стол, пока Нанами тащил его в сторону проезжей части.       – Блять, Сугуру, честное слово. Если ты сейчас не пойдёшь — я позвоню Сатору и скажу, что ты балуешься!       Мимо них проходили люди, смотрели на эту парочку и смеялись под нос.       Ситуация абсурдная. Тема абсурдная. Страх Сугуру тоже абсурдный, но имеет место быть. Сам Сугуру не сразу принял свою ориентацию, часто и много сомневался, даже пробовал с девушками встречаться, но вскоре понял, что это не его. А Сатору… он ведь буквально не дал ему выбора. Он признался, Сатору, охваченный ответственностью, принял его признание. Хоть оно и было ошибочным в самом начале, сейчас-то его чувства реальны и правдивы.       Боже.       Сугуру, ты спятил, — обратился он к себе и разжал руки.       Они с Нанами полетели на жёсткое дорожное покрытие.       – Я идиот, – Сугуру поспешил подняться, не обращая внимания на стоны Нанами, который, кажется, что-то себе повредил. Или нет. Неважно.       Важно сейчас одно — один человек по имени Сатору.       Сугуру побежал, пока Нанами гладил свою поясницу и усмехался под нос.       – Вот же идиоты, – обратился он к ним, даже если рядом не было никого.       Сугуру бежал в сторону остановки. Нужный автобус как раз подходил, он буквально запрыгнул, расплатился и уселся на свободное место. Сердце так быстро колотилось — то ли от бега, то ли от предвкушения предстоящего разговора. Он достал телефон дрожащими руками и написал Сатору.       Сугуру:       «Сатору, ты дома?»       Его сообщение доставлено, но не прочитано. Он отправил ещё одно.       Сугуру:       «Сатору, я еду»       Спустя две минуты его сообщения прочитали. Сугуру думал, что он ответит, скажет: приезжай, или что-то в таком духе, но ответ не приходил. Ни через минуту, ни через пять минут. Сугуру волнительно спрятал телефон в карман, надеясь, что утреннюю оплошность можно исправить.       «Просто дождись меня, Сатору».