Дом там, где ты.

Каюта Алеша. Причал. Три недели спустя. Вульфгард не знал, зачем пришёл. Тело привело его само — мимо ангаров, через складскую зону, к старому грузовому модулю, переоборудованному под жильё. Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет. Он толкнул дверь плечом. Алеш сидел на полу. Не на диване, не на стуле — на холодном металлическом полу, прислонившись спиной к стене. Перед ним стояла пустая кружка. В руках он сжимал что-то маленькое, металлическое. Его лицо было пустым. Не спокойным — пустым. Как если бы внутри всё выключили. Вульфгард замер в дверях. — Эй, — позвал он тихо. — Можно войти? Алеш не поднял головы. Голос, когда он заговорил, был ровным. Слишком ровным. — Заходи, я как раз ждал гостей. — Не похоже. Вульфгард сделал неуверенный шажок внутрь.Потом ещё один. Дверь за ним закрылась с мягким шипением. В каюте было тесно. Полки с деталями, стеллажи с припасами, старый диван, на котором Вульфгард как оказалось действительно спал (и теперь ему было за это стыдно). Удочка висела на крючке у входа. — Эм, о чем думаешь? — спросил Вульфгард не зная куда себя деть. Алеш разжал пальцы. Жетон. Старый, потёртый, с выцветшей гравировкой. Вульфгард не разобрал слов. — Вспомнил, как глаз потерял, — сказал Алеш. И усмехнулся — но усмешка вышла кривой, как шрам на его лице. — Глупая история. Не для будничных разговоров. — А мне...можешь рассказать? — Зачем? — Затем, что ты меня спас, — Вульфгард сел на пол напротив. Ближе, чем обычно. Нарушая все свои правила. — Я в твоём долгу. Долги надо отдавать, поэтому можешь выговориться, если не против конечно.—Осознав что возможно это было слишком прямо, парень уже успел пожелеть что вообще зашёл, и начал разговор в такое не подходящее время. Алеш поднял голову. Их взгляды встретились. — Ты не обязан, — сказал Алеш. — Знаю. Но я хочу...помочь. Долгая пауза. Потом Алеш выдохнул — глубоко, как перед прыжком в холодную воду. — Было у меня когда-то два друга. Росли вместе. Дрались вместе. Воровали вместе. Как то между ними двумя произошел конфликт , по очень глупой причине. Он говорил медленно, отрывисто. Как будто вытаскивал каждое слово крючком со дна глубокого моря. — Они приперались, иногда даже устраивали потасовки, но я разнимал. Потом… неважно. В общем, они поссорились. По-настоящему. Сошлись на пустыре за гаражами. Вульфгард молчал. Не перебивал. — Я пришёл разнять. Потому что никто другой бы не пришёл. Потому что они были идиотами, но… так же и моей семьей. Алеш провёл пальцем по жетону. — Когда я пришел, там уже началась драка. Пыль поднялась в воздух, вокруг лежали обломки мусора, старое оборудование и бутылки.Как раз одной из таких, стеклянной,сломанной на середине и острыми краями, собирались совершить не поправимое....Я тогда даже не осознавал что делаю,и просто рефлекторно, встал между ними. Он замолчал. В тишине было слышно, как гудит вентиляция. — Они не заметили. Или уже не могли остановиться. Осколок… вошёл сюда. Алеш коснулся закрытого глаза. — Боль была адской. Но хуже было другое. Они оба замолчали. А потом… убежали. Голос его дрогнул впервые. — Я лежал в луже крови, и единственное, о чём я думал, то как это глупо. Потому что это была бы самая бессмысленная смерть на свете — умереть из-за того, что влез между двумя дураками. — Но ты ведь не умер, — тихо сказал Вульфгард. — Нет. Не умер. Потерял глаз, полгода восстанавливался. А они… они пришли извиняться через месяц. Стояли на пороге, мямлили, боялись поднять глаза. Алеш усмехнулся — на этот раз горько, по-настоящему. — Я сказал: "Забейте". И ушёл на ручей ловить рыбу. Больше мы не разговаривали. Он поднял жетон. — Это был наш символ. Нашёл на том пустыре. Должно быть кто-то из них его обронил, когда убегал или во время драки. Я храню. Чтобы помнить. Вульфгард смотрел на него. На этого енота с удочкой, который шутил, уходил от ответов, притворялся, что ему всё равно. И который до сих пор носил в кармане напоминание о дне, когда его предали двое друзей. — Почему ты их не ненавидишь? — спросил Вульфгард. — А какой смысл? — Алеш пожал плечами. — Ненависть — это работа для двоих. А я слишком устал. — Нет, — возразил Вульфгард. — Ты просто выбрал забыть,и делаешь вид, что тебе всё равно. Алеш поднял бровь. — Ты что психолог? — Нет. Я тот, кто делает то же самое. Эти слова повисли в воздухе. Вульфгард не умел утешать. Не умел говорить правильные вещи. Но он умел быть рядом и молчать, когда нужно. И сейчас это было единственное, что имело значение. Он протянул руку и положил её поверх ладони Алеша. Тепло. Сухо. Уверенно. — Я бы не стал, — сказал Вульфгард тихо. — Если бы ты пострадал из-за меня или Росси — я бы заметил. Я бы остался. Алеш долго смотрел на их руки. Потом перевёл взгляд на лицо Вульфгарда — на эти напряжённые скулы, прижатые уши, серьёзные карие глаза. — Звучишь прям как философ, — выдохнул Алеш. — Знаю. Росси так говорит каждый день. И Алеш рассмеялся. Настоящим, усталым, тёплым смехом. Тем, который не был наигранным. — Ладно, волк. Уговорил. Давай заключим сделку. — Какую? — Ты перестанешь делать вид, что ты машина для убийств. А я перестану делать вид, что мне всё равно.Звучит неплохо,правда? Вульфгард удивленно уставился на него,подумал. — Идёт, — сказал он. Они так и сидели на полу — два человека, которые слишком долго притворялись, что все хорошо. Руки крепче сцепились, образовывая замок, и казалось они не собирались друг друга отпускать. Не сейчас. Вентилятор гудел. Где-то за окном начинался рассвет. ───────────────────────── Росси нашла их через два часа. Она ворвалась в каюту Алеша без стука — потому что Росси никогда никуда не стучалась — и замерла на пороге. Её брат сидел на диване. Рядом с ним, положив голову ему на плечо, спал Алеш. Удочка валялась на полу. Пустая кружка стояла на подлокотнике. Хвост Вульфгарда лежал на коленях у Алеша. Росси моргнула. Потом медленно, очень медленно, улыбнулась — так, как улыбаются люди, которые только что выиграли спор, о котором никто не знал. — Ну наконец-то, — сказала она громко. Вульфгард дёрнулся, просыпаясь. Уши встали торчком. Алеш даже не пошевелился — только пробормотал что-то неразборчивое и придвинулся ближе к источнику тепла. — Я уже думала, вы никогда не поладите , — продолжила Росси, уперев руки в бока. —Почему это? — голос Вульфгарда был хриплым со сна. — Ты смотрел на него так пристально, что я думала дыру прожжешь! А ведь он тебя спас, братец. — Я не… — Впредь надеюсь вы подружитесь. Дядя рыбак очень хороший, и готовит вкусно! Ты обязан попробовать его рыбное рагу. Алеш приоткрыл единственный глаз. — Росси, сейчас… Восемь утра, — сказал он сонно. — Знаю! Но так же сейчас самое время для важных разговоров! Вульфгард закрыл лицо ладонью. — Росси, иди завтракать. — Я только заварю чай! Тебе, Алеш. А тебе, брат, снова тот ужас, который ты называешь кофе. Она выскочила за дверь, цокая подошвами. Через секунду её голос донёсся из коридора: — И НЕ СМЕЙТЕ ДЕЛАТЬ НИЧЕГО СТРАННОГО!Я ВСЁ СЛЫШУ! Алеш усмехнулся. Потом повернулся к Вульфгарду. — Она права, знаешь. — В чём именно? — Во всём. Но особенно в том, что мы неплохо поладили. — Алеш помолчал. — Даже с нашими характерами. Вульфгард не ответил. Но его хвост сильнее обвил колено Алеша. А рассвет поднимался над Endfield — холодный, жестокий, полный опасностей. Но в маленькой каюте у причала было тепло.