Волки и лисицы

Александр думал о надежде, пока держался за желтый поручень в автобусе и смотрел за пролетающими за стеклом машинами. О том, как эта хрупкая и совсем нежная надежда заставила его принять очередное решение, изначально правильным не казавшееся. Думал о Тане, которая наверняка написала уже сотню сообщений с радостными восклицаниями по поводу успешно сданной аттестации. Об искренней и любящей подруге, которая чуть не убила его, когда услышала голос в трубке июньским вечером. Саша тогда ответил какую-то глупость и отключился, хихикая между влажными поцелуями. О надежде он, впрочем-то, иногда забывал, вспоминая эту длинную историю. Опускал, пусть она и была всегда самой важной частью. Лис приложил усилие — и ключ наконец повернулся. Металлическая дверь распахнулась, впуская в квартиру. С порога запахло яблоками и корицей. Невыносимо, до дурноты в голове и текущих слюней. — Ты дома? — крикнул вглубь квартиры Саша, снимая кроссовки и аккуратно устраивая куртку на крючке. На кухне послышалось шевеление, шлепнули по недавно выложенной плитке голые ноги. Парень оперся на косяк, уставился на Сашу своими большущими синими глазами и улыбнулся. — Ты рано, лисенок, — ласковое прозвище сорвалось с губ и упало между ними. Теплое, нежное и такое привычное. Лисицын улыбнулся широко, расслабленно. Сделал пару шагов, оказавшись рядом с парнем. Зарылся в черные волосы двумя руками, притягивая Виктора Волкова для поцелуя. — Готовил что-то? — Лис слизнул с уголка губ корицу и хитро прищурился. — Пирог. Ты же говорил, что хочешь, — теплое дыхание Виктора лизнуло лицо. Саша сдался, коснулся губами его губ. Волков почувствовал шоколадную сигаретку и улыбнулся, отстраняясь всего на миг, чтобы прошептать: — Вспоминал? — в глазах плескалось привычное волнение. Вик так и не отпустил до конца горький стыд за то, каким был. — Все ведь кончилось хорошо, — хмыкнул Саша, отстраняясь. — А что было до этого мы уже сотню раз пережевали и с тобой, и с психологом, помнишь? — Забудешь тут, — Вик вернулся в кухню, глянул в духовку и устроился на стуле, жестом позвав Сашу к себе. Лис забрался к нему на колени, позволил обхватить себя теплыми руками. От Волкова пахло их домом. Корицей, горьким кофе, цитрусовым шампунем и почему-то дождем. Саша прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее на широкой груди. С того лета прошло столько времени, а Вик не менялся. Оставался подтянутым, широченным и до одури ласковым. Только волосы обрезал почти до ушей, так что теперь хвостик собирался только из верхних прядей. — Как на работе? — шепнул в ухо Вик, прежде чем провести едва уловимо носом по шее и оставить под мочкой поцелуй. Саша вмиг покрылся мурашками. — Премию дал, представляешь? — хихикнул Лис, разворачиваясь в руках так, чтобы смотреть Виктору в глаза. В синих омутах плескалось тепло. Оно было везде. В каждом прикосновении, каждом взгляде, каждом слове Виктора. Выстраданное, вымученное ссорами, ревностью, попытками уйти и возвращениями. То, которое они построили на обломках прошлых жизней, пообещав беречь. — Еще бы, ты же пашешь за троих, — хмыкнул Вик, целуя Лиса в нос. Ему последнее время до дрожи нравилось целовать Сашин нос. А еще нравилось, когда парень в ответ смешно морщился. Лис из фирмы не ушел. Остался там, где спрятался от изматывающих мыслей и невыносимой боли разбитого сердца еще на первом курсе. Получил должность ведущего специалиста, маленькую группку подчиненных и, выстраданные большим трудом, уважительные отношения с директором. Подрабатывал в свободное время в совместительстве, помогая и фирме, в которой Вик успел поработать на втором курсе и куда потом затащил Сашу на четверть ставки. Карьера по специальности удивительным образом Лисицыну, который и поступал-то от балды, подошла. — А у тебя как? — ласково поинтересовался Лис, укладывая голову на плечо. Выдохнул Виктору в шею, сцепив руки за широкой спиной. Погладил большим пальцем натянутую футболку. — Проект сдал, — протянул Вик, чуть приподнимая подбородок и подставляясь под поцелуи. Губы кольнула щетинка. — В честь этого пьем шампанское и едим пирог. Вик прибеднялся, говоря просто «сдал». Он выстрадал этот проект, потратив десятки вечеров и ночей на кропотливую, внимательную работу. Каждая деталька, каждый штрих вымучил, довел до идеала. К нему за этой дотошностью и шли, ведь Виктор этим был известен узкому кругу. Работал не покладая рук, и труд окупался сполна. Саше нравилось за ним наблюдать. Устраиваться после работы в общей постели, укладывать подбородок на кулаки и смотреть, как Виктор возится в компьютере. Смотреть за длинными пальцами, летающими над клавиатурой. Наблюдать за тем, как Вик прикусывает губу, откидывает волосы или крутит в пальцах прядку, концентрируясь на экране. Он весь ему безумно нравился. Серьезный, собранный, внимательный и ничего не упускающий. Лис гордился. Мечтал, чтобы у него спросили о Викторе, и он смог бы уверенно сказать: Виктор Волков охуенный графический дизайнер. Пирог остывал на столе, дымился листовой зеленый чай. Вик обхватил чашку со сколотой ручкой, грея пальцы. — Может пора её выкинуть? — кивнул в сторону керамического уродца Лис. Волков покачал головой, ревностно обхватывая горячие стенки теснее. — Ни в коем случае, — пробубнил парень, опуская глаза. Саша хохотнул, протянул руку через стол и погладил запястье Виктора. — Хорошо, хорошо. Оставляй её как память, — ласковая улыбка коснулась губ. Чашка и правда была памятью. Памятью о том времени, когда Вик приезжал в Сашину квартиру гостем и не хотел уходить, потому что чувствовал себя больше дома, чем в квартире отца. — Бери пирог, — хмуро процедил Вик, указывая на яблочное безобразие, растекшееся по тарелке. Коронными блюдами Волкова были супы и гарниры, а пироги выходили кривыми-косыми, но, к его счастью, до одури вкусными. — А ты? — прищурился Лис, поглаживая светлую кожу нагревшейся от чашки руки. — И я, — хмыкнул Вик, наконец отпуская «уродца» и берясь за нож. Отрезал кусочек Саше и второй для себя. Внимательно уставился на Лиса, протянувшего руку и взявшего десерт. Проследил за тем, как Саша откусил и прожевал кусочек. И только после того, как парень прожевал и довольно улыбнулся, попробовал сам. От сердца отлегло — в этот раз пирог тоже вышел страшненьким, но вкусным. — Надо поработать над оформлением, — хохотнул Лис, откусывая еще. Вик закатил глаза, спрятав улыбку за чашкой. В квартире пахло цитрусами и пирогом с корицей. И было очень-очень тепло от того, как они друг на друга смотрели и касались. — Вета с Таней заглянут завтра? — спросил Саша, вглядываясь в синеву любимых глаз. Вик кивнул, прожевал: — Да, забегут вечером, — Лис удовлетворенно хмыкнул. По подругам он успел за последний напряженный месяц соскучиться. Вета и Таня неплохо поладили, когда Лунина прилетела раздавать пиздюлей за примирение и наставлять на путь истинный, а Емельянова — поздравлять и желать семейного счастья. Девушки простояли под дверью почти полчаса, бросая друга на друга гневные взгляды. А потом разговорились и уравновесили чувства. В квартире Лисицына они появились уже новоиспеченными подругами. Вета осталась верна Виктору, а Таня — Лису, но они обе были «за» их общее будущее. И приходили сначала по очереди, а потом даже вместе, прихватывая с собой угощения. Рассказывали тихими вечерами Саше сплетни из университета, не забывая упомянуть, как в очередной раз опозорился Илья или хороша была на семинаре Катя. Виктор предусмотрительно молчал, давая девушкам высказаться и не влезал со своим: «да я ведь уже рассказал!». Про Тима почти не говорили, когда они с Таней расстались. Закрыли тему, после того как Лунина вечер проплакала у Лиса на плече под гневное сопение Волкова, видевшего, как обстоят дела в университете. Как только выдалась возможность, Виктор перевелся в другую группу, и слушать сплетни стало интереснее. Паша ушел за ним, молча поддержав друга в стремлении исчезнуть из поля зрения Ильи во благо сохранения целыми носов. Вик думал отчислиться, когда пришел в университет и получил уведомление из деканата о задолженности, но на следующий день счет был оплачен, а в личных сообщениях висело короткое: «надеюсь, ты когда-нибудь одумаешься». Отец оплачивал обучение до самого конца, но на вручение диплома так и не пришел. Вик не одумался, Виталий не извинился. Лис растянулся на постели, устроившись под бочком у Виктора. Уложил голову на его плечо, рассматривая веснушки на носу. Солнце последний раз лизнуло подоконник и скрылось, закатившись за горизонт. — Нужно поменять обои в спальне, — пробубнил Виктор, разглядывая отклеившийся уголок. Удачно купленная после продажи предыдущей квартира была вторичкой потрепанной, но до одури привлекательной и уютной. Они медленно обустраивались то перекладывая плитку, то переклеивая обои, то покупая новую мебель и расставляя по углам. Лис тащил всякие безделушки, а Виктор уверенно расставлял их по навесным и напольным полкам. — В следующем месяце, — отозвался Саша. Подтянулся повыше и поцеловал Виктора в уголок рта. — Наполеоновские планы у тебя, Вить. Волкову теперь нравилось, когда его называли Витей. Мягко, ласково, как умеет только Саша и научилась со временем Вета. Сбежав из дома отца, он ставил страх своего имени за закрывшейся дверью, и дышать стало как-то легче. Вик поймал подбородок Саши пальцами, подтянул повыше и поцеловал его глубоко. Язык скользнул в теплый рот, погладил зубы, коснулся чужого языка, вовлекая в привычную игру. Он вылизывал его рот, и Саша отозвался на влажную ласку наливающейся в штанах твердостью. Волков не заставил себя ждать. Широкая ладонь скользнула по пояснице, сжала ягодицу и протиснулась вперед, обхватывая поднимающийся член. Лис заскулил ему в губы, когда большой палец надавил на головку. — Хочешь? — шутливо спросил Волков, раздразнивая прикосновениями. Саша прикусил его губу, зализал это место и спустился к шее. Ему нравилось оставлять на Викторе метки. Вик собрал с головки каплю, размазал круговым движением и надавил у основания чуть сильнее. Лис выгнулся, потерся грудью. — Может уже трахнешь? — прошептал жарко в губы, срывая Виктору крышу. Волков себя ждать не заставил. Стряхнул с Саши штаны с бельем, задрал футболку, цепляя пальцами сосок. Поймал тихий вздох, когда прикоснулся к нему губами и прикусил. Саша стянул с Виктора штаны, обхватил ладонью уже стоячий член. Резко, жадно задвигал рукой, заставляя Вика потечь еще сильнее. Другой рукой потянулся к тумбочке, доставая смазку и пачку презервативов из верхней полки. Чувство наполненности сорвало крышу, когда Вик проник после долгой подготовки одним сильным движением. Саша прикусил подушку, чтобы не застонать вслух. Ему нравилось, как Виктор двигался в нем, нравились жадные пальцы на бедрах, прикушенная на лопатках кожа и влажные поцелуи у шеи. Волков обхватил рукой Сашин член, другой подтянул бедра повыше и начал двигаться медленно, глубоко. Сжал кожу на бедрах посильнее, оставляя красные отметины и срывая с губ Лисицына нетерпеливый скулеж. Уже ночью они лежали, прижавшись друг к другу, и Виктор думал о прошлом. Крутил воспоминания о той ночи, когда пришел к Саше с тлеющим угольком надежды. Волков боялся, что Лис его выгонит. Дрожал всем телом, считал секунды, прежде чем признаться и попросить у Саши прощения. А теперь лисенок доверчиво прижимался к нему, сопел в шею и был уже несколько лет только его. И от этого знания хотелось жить дальше. Трусливая дрянь внутри наконец-то заткнулась, и Виктор смог дышать полной грудью. Не сразу, после нескольких сеансов терапии и долгих вечерних разговоров за чашкой чая. Но спустя столько лет он был счастлив. По-настоящему счастлив быть дома.