Дочь солдата

Воздух в Тросте был тяжелым, пропитанным вонью навоза, едкой пылью и металлическим привкусом свежей крови. Рут тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась, а пальцы онемели, намертво вцепившись в рукояти клинков. Всё вокруг казалось кошмарным повторением прошлого. Опять этот оглушительный треск ломающихся костей мира, опять крики, захлебывающиеся в ужасе, и это тошнотворное, предательское чувство полного бессилия. — Эрен… он… он… — Армин забился в истерике, упав на колени прямо в грязь. Его взгляд был абсолютно пустым, неживым. — Да сдох он, Армин! Очнись уже! — Имир яростно сплюнула, озираясь на разрушенные, охваченные пламенем улицы. — Всех сожрали. Остались только мы, и если не пошевелимся, станем следующими. — Имир, замолчи! — Криста дрожащими руками, почти теряя сознание от страха, пыталась поднять Армина. — Мы выберемся. Рут, Конни, помогите мне, пожалуйста! Но Рут не двигалась. Она стояла как вкопанная, не отрывая взгляда от захлопнувшихся ворот. Там, за массивной толщей Стены Роза, было безопасно. Там сидели те, кто только что запер их здесь, словно скот в загоне на бойне. Руководство города и армия использовали детей, едва успевших сменить кадетскую форму на солдатскую, как одноразовый живой щит. — Опять… — прошептала Рут. Голос её, обычно звонкий и задорный, теперь звучал низко, лишенный всякой надежды и привычной веселости. — Опять эти люди. — Рут? Ты о чём? — Конни испуганно обернулся к ней, его лицо было бледным. — Нам надо идти, газ в баллонах почти на нуле! — Трусы, — она медленно подняла глаза, и Конни невольно отшатнулся от этого взгляда. В нем не осталось страха — только ледяная, черная, бездонная ярость. — Они снова нас бросили. Сначала мать бросили умирать в грязи Шиганшины, а теперь нас — швырнули на съедение. Ненавижу. Всех их ненавижу. Появление Микасы, её ледяной тон и короткое, резкое «ублюдки» в адрес тех, кто сдался и опустил руки, только подлило масла в огонь её гнева. Но именно Жан, чьё лицо перекосило от смеси дикого отчаяния и внезапной решимости, заставил их сорваться с места. Рут летела за Жаном, игнорируя душераздирающие крики, доносившиеся из узких переулков. Один из её вчерашних товарищей, запутавшись в тросах, повис в пасти титана, взывая о помощи, но она даже не повернула головы. Она смотрела только вперед. В отделе снабжения паника сменилась сюрреалистичным зрелищем. Невиданный ранее титан с неистовой яростью избивал других гигантов. Это было чистое безумие. Когда Микаса предложила помочь этому чудовищу, Жан буквально взорвался: — Ты в своем уме, Аккерман?! Это титан! Он просто убивает всё, что движется! Нам нужно уходить, пока есть хотя бы малейший шанс! — Я согласна с Жаном, — Рут резко проверила манометры уровня газа. — У нас нет времени на благотворительность для монстров. Она уже была готова оттолкнуться от подоконника, чтобы уйти к стене, когда этот странный «атакующий» титан внезапно рухнул, испуская густые клубы пара. И тогда из его затылка, из самой плоти и жара, медленно появился человек. Эрен. Мир окончательно сошел с ума. *** Лифт со скрипом опускался вниз, разрезая тяжелую тишину. Гул пушек снаружи казался еще более грозным в этом замкнутом пространстве. На тесном пятачке деревянной платформы собрались те немногие, кто выжил. Армин и Микаса судорожно прижимали к себе едва живого, беспамятного Эрена. Энни стояла в самом углу; её лицо было мертвенно-бледным, а взгляд намертво застыл на руках Йегера. Жан тяжело, надрывно дышал, не сводя расширенных глаз с «монстра», который еще вчера спал на соседней койке в казарме. Рут стояла за широкой спиной Райнера. Она чувствовала, как его плечи напряжены, словно натянутая стальная струна. Она видела сквозь щели, как он косится на Эрена — в его взгляде читалось нечто такое, что она не могла до конца понять. Ужас? Когда лифт наконец остановился, они вышли прямо под прицелы сотен заряженных мушкетов. Солдаты Стационарных войск, окружившие их кольцом, дрожали от паники. Командующий Китц Верман, брызжа слюной, орал что-то о правосудии, о спасении человечества и о том, что Эрен — смертельный враг, проникший в их ряды. Рут смотрела на этих солдат. На их чистые, не тронутые пылью боя мундиры. На их сытые, лоснящиеся лица. Они прятались за воротами, пока кадеты захлебывались собственной кровью в Тросте, а теперь они целились в мальчишку, который — как бы безумно это ни выглядело — спас их всех от неминуемой смерти. — Смотри на них, Райнер, — негромко, почти шепотом сказала Рут, не выходя из-за его мощной спины. — Они боятся его гораздо больше, чем тех монстров, что проломили стену. — Тише, Рут, — процедил Райнер сквозь зубы. — Почему я должна молчать? — Она решительно вышла вперед, её взгляд, полный презрения, впился в искаженное лицо Китца Вермана. — Мы были там, сэр! Мы своими глазами видели, как он убивал титанов! А где в это время были вы? Считали серебряные ложки в штабе? — Замолчи, кадет! — взвизгнул Верман, багровея от ярости и унижения. — Это существо — порождение дьявола, угроза всему человечеству! Рут горько, надрывно усмехнулась. Смех вышел сухим и безжизненным, как треск ломающихся на морозе костей. — Человечество… Вы называете человечеством себя? Тех, кто трусливо захлопнул ворота перед нашими носами и оставил нас умирать? Она чувствовала, как внутри всё выгорает, превращаясь в пепел. Китц Верман не желал её слушать. Он смотрел на Эрена так, будто перед ним была сама воплощенная смерть, и исступленно требовал ответа: человек он или титан. Эрен, едва соображая от невыносимой боли и шока, выкрикнул в ответ, что он человек! Но для охваченного безумием Китца это не имело никакого значения. Его рука медленно опустилась, давая сигнал к роковому залпу. Грохот пушек разорвал воздух. Рут зажмурилась, инстинктивно втягивая голову в плечи. Она ждала, что сейчас её тело разлетится на куски, как старая кирпичная кладка под ударом Колоссального, но вместо ледяной пустоты смерти её обдало невыносимым, удушающим жаром. В ушах звенело. Когда она открыла глаза, мир заволокло густым белым паром, сквозь который проступали очертания чего-то огромного и жуткого. Над ними, закрывая собой небо и защищая от снарядов, возвышались исполинские кости грудной клетки. Эрен защитил их. Снова, даже находясь на грани безумия, он выстроил этот костяной щит. Внутри этого панциря, в клубах обжигающего пара, Армин лихорадочно соображал, его лицо было бледным и мокрым от пота. — Теперь у нас только один выход, — голос Армина дрожал, но в нем прорезалась сталь. — Нужно уходить через стену. Сбежать. — Сбежать? — Жан схватился за голову, его глаза метались от костей титана к строю солдат за дымовой завесой. — Я не могу! У меня здесь семья... мама! Если я дезертирую, им не поздоровится! Жан был на грани истерики, его воля трещала по швам. — Значит, бегите вы, — Рут вышла вперед, глядя на Эрена и Микасу. Её голос был низким и пугающе спокойным. — А мы вас прикроем. — Как ты их прикроешь? — огрызнулся Жан, оборачиваясь к ней. — Они нас пристрелят раньше, чем ты рот раскроешь! Ты видела Вермана? Он же сумасшедший от страха! Эрен положил руку на плечо Армину, безмолвно передавая ему право решать их судьбу: — Армин, действуй. У нас нет времени на раздумья. Пока пар не рассеялся, решай. Жан продолжал метаться, твердя, что солдаты слишком напуганы и не станут слушать никого, у кого из-за плеча торчат ребра монстра. Рут подошла к нему вплотную и, глядя снизу вверх, тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла: — Успокойся, Жан. Если они не станут его слушать... я раскрою им, кто мой отец. И тогда всем им — и Верману, и его солдатам — конец. Жан замер, глядя на неё с недоумением, смешанным с легким ужасом. Он никогда не видел её такой — без масок, без глупых шуток о замужестве. Но спорить перестал. Армин, набрав в легкие воздуха, вышел из дыма. Его фигура казалась крошечной на фоне костяного остова. Он кричал о важности Эрена, о валуне, который может закрыть брешь в Тросте, о шансе, который выпадает раз в столетие. Солдаты молчали, их пальцы застыли на спусковых крючках. Когда логика разбилась о стену страха, Армин заговорил о надежде и о тайне титанов, которую хранит Эрен. Китц Верман, окончательно потерявший рассудок, уже поднял руку для второго залпа. Лица кадетов окаменели. Казалось, это конец. Но в самую последнюю секунду чья-то широкая ладонь перехватила руку Вермана. Появился командор Пиксис. * Операция в Тросте превратилась в кровавый хаос, но план Армина был единственным шансом. Рут наблюдала за происходящим с крыши штаба, находясь на другой стороне города вместе с Жаном. Издалека фигура титана, несущего на плечах колоссальный валун, казалась чем-то нереальным, мифическим. Каждое движение Эрена сопровождалось криками и смертями солдат, которые отвлекали на себя внимание других титанов. Эрен шел, сгибаясь под тяжестью камня, его плоть дымилась. Когда валун с грохотом опустился в проем, запечатывая город, Рут почувствовала, как подкосились ноги. — Он это сделал… — выдохнул Жан, вытирая пот и копоть со лба. Они выжили. Впервые человечество отвоевало свою землю, но победа была горькой — улицы были буквально завалены телами их друзей. *** Спустя время оставшихся кадетов 104-го корпуса вызвали в качестве свидетелей на военный трибунал в глубокий подвал. В сырости и полумраке решалась судьба Эрена. Когда обвинитель набросился на Микасу, утверждая, что её показания ничего не стоят из-за её привязанности к подсудимому, Рут выступила вперед. — Я не росла с Эреном Йегером, — её голос эхом отразился от каменных сводов. — Я видела его в форме титана впервые там, в Тросте. И я подтверждаю: он закрыл собой нас от ядра. Он не враг. — А правда ли, — вкрадчиво спросил судья, — что этот «защитник» пытался убить Микасу Аккерман, когда не контролировал себя во время переноса валуна? Рут замолчала. В тот момент её уже не было рядом, она была на другом конце города. — Меня там не было, — ответила она тише. — Тогда как вы можете быть уверены, что его стоит оставлять в живых? Если он напал на самого близкого человека, он нападет на любого из вас. Микаса и Эрен начали перекрикиваться, пытаясь защитить друг друга, создавая шум, который только злил судей. И тогда в центр зала вышел капитан Леви. Рут вздрогнула, когда первый удар сапога с глухим звуком врезался в лицо Эрена. Она смотрела, как зубы парня вылетают на холодный пол, как Леви методично, с ледяным спокойствием избивает его, превращая лицо Эрена в кровавое месиво. Рут не выдержала. Она отступила назад, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного страха, и мертвой хваткой вцепилась в рукав стоявшего рядом Райнера. — Разве уже не достаточно? — прошептала она, содрогаясь от каждого удара. — Он же его убьет... Это услышала стоящая рядом Ханджи Зоэ. Она повернула голову и внимательно посмотрела на Рут. В её взгляде за стеклами очков блеснул интерес — девчонка поняла. Рут, несмотря на страх, раскусила спектакль: Леви доказывал суду, что он — единственный, кто может держать «монстра» в узде. Позже, когда Ханджи расспрашивала Эрена о его друзьях, она вспомнила этот момент. — Кто-то из твоего выпуска пойдет в разведку? — спросила она. — Микаса и Армин точно, — ответил Эрен, вытирая кровь. — И Рут... она тоже пойдет. Она ищет сильнейшего чтобы выйти за него замуж. — Рут? — Ханджи усмехнулась. Эрен кивнул. — Да. Микаса и Армин сильные... а Рут хочет найти защиту. Так она говорит. Ханджи заливисто рассмеялась, глядя на Леви. — Если только она не испугалась сильнейшего, глядя, как он выбивает из тебя дух!