get him back!/вернуть его!

С Ильей обращались как с королем, как только он оказался в аэропорте Бостона. Фанаты Медведей остановили его ради фотографий и говорили, что он их герой. Агент службы транспортной безопасности покраснела, когда он поблагодарил ее. Человек на входе сказал ему, что у него есть татуировка Ильи с кубком в руках на верхней части бедра, но тот не может показать ее на работе. Это было неприятно, зная, что в его реальности все эти люди, вероятно, ненавидели Илью Розанова. Может быть, не то, чтобы ненавидели. В конце концов, он выиграл им кубок. Но потом он подписал контракт с ужасным соперником по дивизиону, казалось бы, без причины. Может быть, теперь, когда они с Шейном выбыли из игры, некоторые из них смягчились по отношению к нему. Возможно, некоторые из фанатов Медведей, которые чувствовали себя преданными из-за его отъезда в Оттаву, смирились, когда спустя годы узнали, почему он это сделал. Может быть, может быть, может быть. Он провел полет в Монреаль, подписывая автографы для детей и делая селфи с бортпроводниками. Его план был простым, хотя и немного глупым. Он связался с людьми из The Hockey Night в Канаде и предложил кое-что. Он был в городе на встрече с брендом, сказал он им, и разве не было бы весело, если бы он заглянул на трансляцию на арене, чтобы во время второго перерыва дать пару комментариев вместе с ведущими? Он, Илья Розанов, был единственным капитаном, который победил и Далласа Кента, и Шейна Холландера в серии плей-офф (он трижды проверил это в Интернете) - конечно, его мысли об их игре были бы уместны? Они были в восторге. Илья Розанов был хорошим комментатором. Сегодня вечером он будет на этой арене. Он найдет там Шейна. Он назовет его «Холландером» и сделает вид, будто почти не знает его, и потом спросит его, совершенно случайно, могут ли они поговорить наедине. А потом... ну, он увидит, насколько Шейн Холландер был заинтересован в разговоре с Ильей Розановым. Первая часть плана, конечно, сработала. Он очаровал всех своими комментариями и провел весь третий период, расхаживая по нижнему вестибюлю. Игроки из обеих команд бросали на него взгляды, пока он проверял счет игры на своем телефоне. Два гола Шейна и 16 победных вбрасываний(пока что!) обеспечивали ему хорошее настроение, до тех пор, пока их вратарь будет держать себя в руках. Он этого не сделал. Монреаль проиграл 3:2 в финале Восточной Конференции, и теперь Илья собирался подойти к Шейну Холландеру на грани выбывания из плей-офф. Это была плохая идея. Ему следовало подождать. Он не мог ждать. Илья знал, что ему придется стоять, пока Шейн не разденется и не закончит говорить со СМИ, и пока не посидит сердито с опущенной головой в течение нескольких минут. Коридор был заполнен менеджерами по оборудованию, репортерами и персоналом арены, бегущими в костюмах. Илья прислонился к стене и ждал. - Он был великолепен во вбрасывании, - сказал знакомый голос, и Илья встал прямо, - в обороне он мало что может сделать. - Юна? - он сказал громче, чем предполагалось. Юна и Дэвид Холландер, которые направлялись к раздевалке Монреаля, оба остановились. Юна уставилась на Илью, растерянная и явно раздраженная. - Розанов? - Юна произнесла его имя так, как будто оно было неприятным на вкус. Ее глаза были холодными. Было немного болезненно, насколько большой комок образовался в горле Ильи. Эта женщина кормила его куриными гамбургерами на прошлой неделе! - Что ты здесь делаешь? - Он был в эфире, дорогая, - объяснил Дэвид, хотя он не был таким как обычно, не таким дружелюбным. Конечно, он не был. Они его не знали. Они настороженно посмотрели на него, и Илья понял, как странно было то, что он только что назвал Юну Юной. - Ух, - сказал Илья. Он протянул руку, и Дэвид пожал ее. Юна взглянула на это, а затем на лицо Ильи, а затем коротко и неохотно пожала ему руку, - извините, уверен, что прошло уже много лет. Холландеры обменялись взглядами. - Может быть, на матче всех звезд, - попытался Илья, - или на церемонии награждения. Мы встречались, я уверен. Черт, он уже все испортил, хотя даже не нашел Шейна. - Конечно, - сказала Юна, - ну, мы просто... - Я хочу поговорить с Шейном, - сказал Илья, в панике, а затем вздрогнул - он только что назвал его Шейн. У него был план вести себя спокойно и на первое время использовать только фамилию, - Холландер, - исправился он, - у меня есть, э-э, вопрос к нему. - Послушай, сынок, - сказал Дэвид, и холодный, но вежливый тон заставил Илью почувствовать, будто его ударили в живот, - я знаю, что у вас с Шейном свои маленькие… разногласия... все эти годы. Но я не думаю, что тебе уместно появляться сегодня вечером, чтобы просто пнуть его, когда он не в духе. Хорошо? Почему бы тебе не вернуться домой. - Нет! - Илья сказал, заставляя свой тон смягчится. Он ухмыльнулся, - нет, вы неправильно поняли. Это вопрос о благотворительности Ш- Холландера. Я хотел бы помочь! Я хочу тренировать с ним в его летнем лагере. - Ты хочешь тренировать в хоккейных лагерях Шейна? - Юна повторила категорично, неверие отразилось на ее лице, - это какая-то программа общественных работ, которую лига заказала, чтобы создать для вас хороший PR? - Разве ты не мог бы просто, знаешь ли, открыть свои собственные хоккейные лагеря в Бостоне? - Дэвид нахмурился. Ух ты, они действительно не хотели иметь с ним ничего общего. - Я... Пожалуйста, я просто хотел бы поговорить с Холландером, - это был ужасный план. Он должен был отправить Шейну сообщение, хотя агония от ожидания ответа, который, несомненно, не пришел бы до окончания плей-офф Монреаля, безусловно, убила бы его. Он должен был увидеть его. Он должен был... - Поговорить со мной о чем?, - голос Шейна был усталым. Его лицо было уставшим. Его костюм был ему не по размеру, и Илья не мог вспомнить, когда в последний раз, если вообще когда-либо, эти глаза смотрели на него с таким искренним, бесстрастным истощением, - какого хрена ты здесь делаешь, Розанов? Он был таким красивым. Все его веснушки были на месте, раскинутые по щекам в узоре, который Илья давно выучил. Илье потребовалось все его терпение, чтобы не сделать шаг вперед и не коснуться его, сгладить морщинку между его бровей пальцами и сцеловать раздражение с его надутых губ. Он сопротивлялся, но от ухмылки при виде Шейна удержаться не мог. - Холландер, - сказал он. Справился! - хорошая игра. - Пошел ты. - Нет, я серьезно! - Илья хотел, чтобы его рот перестал улыбаться, потому что это звучало так, как будто он дразнил Шейна, хотя таковым не должно было быть. Он был так, так рад снова увидеть своего мужа, - ты был великолепен. Восемнадцать побед! Юна резко повернула голову, чтобы посмотреть на Илью, но он смотрел только на Шейна. - Хорошо, - сказал Шейн, - спасибо. Он вопросительно посмотрел на своих родителей, и Илья наконец по-настоящему смог его рассмотреть. Его тело было таким... худым. Не худой в реальном смысле, но, безусловно, тощим для профессионального хоккеиста. Вены на его шее были заметнее, чем он помнил. Плечи Шейна были напряжены. Илья хотел обнять его и держать так, пока весь стресс в теле Шейна не рассеется. - Я серьезно, - сказал Илья, - ты лучший в лиге, Холландер. - Недостаточно хорош, чтобы выиграть, - пожал плечами Шейн, но его щеки покраснели от комплимента. - Хм, да, только четыре Кубка Стэнли, - рассмеялся Илья, - большой, большой неудачник, конечно! Дэвид улыбнулся этому. Лицо Шейна было забавным, где-то между гримасой или улыбкой. Юна переводила взгляд с Ильи на Шейна и обратно. - Шейн, милый, Розанов хотел поговорить с тобой о летних лагерях. Он хочет... помочь, я думаю. - Что? - Да, - кивнул Илья. Шейн заморгал, его мозг явно двигался со скоростью мили в минуту, - я знаю, что сейчас напряженное время, но, может быть, было бы неплохо отвлечься от игры хотя бы на вечер? Он чувствовал, как Юна смотрит на него. Он был слишком напорист? Отразилось ли десятилетнее обожание на его лице и в его голосе? - Завтра у тебя выходной, Шейн, - Юна пропела, - возможно, было бы неплохо отвлечь свой мозг от игры. Помнишь, что Диана сказала об управлении стрессом? - Мама! - глаза Шейна расширились и устремились к Илье, - конечно, да, как хочешь. Мы можем встретиться завтра или что-то в этом роде. Он развернулся, чтобы уйти. Сердце Ильи яростно забилось о грудную клетку. - Я напишу тебе! - Илья крикнул ему в спину, - приятно было вас видеть, Юна, Дэвид. Они оба бросили на него вежливый, хотя и неловкий взгляд назад и догнали Шейна, который, казалось, сердито рассказывал своей матери что-то о том, что «не нужно, чтобы Розанов знал...» и что «провождение времени с ним вряд ли поможет справиться со стрессом...». Илья повернулся и пошел в другую сторону. Он втайне надеялся, что Шейн с удовольствием воспользуется возможностью немедленно увидеть Илью, что Шейн скрывает какую-то тайную, мучительную влюбленность, которую он отчаянно хочет выразить, и что они немедленно притянутся друг к другу, после чего какая-то сказочная магия начнет действовать и отправит Илью обратно в Оттаву к его реальной жизни. Но встреча завтра была уже хорошим результатом. Он собирался выйти на лестничную клетку, когда увидел знакомое лицо, держащее сумку с оборудованием Стражей. Рот Ильи расплылся в естественной улыбке. - Трой! Трой Барретт уставился на него. - Какого хрена ты здесь делаешь? - точно. Илья и Трой больше не были друзьями. - Сегодня вечером я был комментатором, - улыбнулся Илья. С таким же успехом можно было сказать: «Указывая на все, что ты делаешь неправильно, Барретт». Трой продолжал идти, свирепо глядя на Илью, пока проходил мимо. - Я в игре до финала, а ты умыт, приятель. Поэтому, пошел ты. . - Ладно, - сказал Илья и ушел.

***

Илья едва мог уснуть. Он навязчиво проверял свой телефон, мучаясь, когда было бы нормально отправить сообщение Шейну. Не в 3:17 утра, конечно. Он открыл страницу Шейна HockeyDB и еще раз запомнил всю статистику. Он пытался убаюкать себя, смотря сборники "Лучшие кадры с Шейном Холландером" на Youtube. Он проверял и перепроверял каждый момент, где взаимодействовали Илья Розанов и Шейн Холландер. Из всех вопросов, на которые он хотел получить ответы, этот был фундаментальным. Они... когда-нибудь? Из истории переписки и обменом парочкой фраз на арене было ясно, что он и Шейн прямо сейчас ничто. Но Илья никак не мог узнать, было ли это результатом нескольких неловких, тайных встреч новобранцев, от которых они отказались, или это было потому, что они никогда не делали ничего больше взглядов. Илья догадался, что скорее всего последнее, потому что если бы они начали, они бы ни за что не остановились. Разве его реальная жизнь не доказывала это? Ему было интересно, как он может затронуть эту тему, и в какой момент на встрече про благотворительные хоккейные лагеря было уместно спросить кого-то, сосали ли вы его член один или два раза более десяти лет назад в гостиничном номере. * Он сломался в 8:15 утра. Илья Розанов: Все еще можем поговорить о планах на благотворительность сегодня? Он наблюдал, как точки появляются и исчезают в течение десяти минут. Он улыбнулся про себя, представляя, как Шейн хмурился от разочарования, пока он пытался сформулировать ответ. Шейн Холландер: Конечно, я в деле. Шейн Холландер: Обед? Илья Розанов: Есть один суши-ресторан, куда я хочу сходить. Neko's. Илья Розанов: На сайте написано, что для обедов только доставка. Я мог бы заказать там? Он сглотнул. Он знал точный заказ Шейна в Neko's. Это было одно из немногих мест в Монреале, где он мог поесть, не суетясь из-за ингредиентов. Он знал, что Шейн предлагал именно обед, потому что это было вежливо и правильно. Но в то же время, Шейн ненавидел изучать новое меню, особенно в компании, которая ему была некомфортна. И, из-за какого-то ужасного поворота судьбы, Илья больше не был компанией, с которой Шейн чувствовал бы себя комфортно. Шейн Холландер: Я люблю Neko's!! Шейн Холландер: Но где бы мы поели? Илья Розанов: Ты бездомный? Появлялось и исчезало больше точек. Илья Розанов: Хватит сходить с ума. Я не собираюсь тебя убивать. Просто хочу поговорить наедине о моей детской травме и о том, как мы можем использовать ее, чтобы собрать деньги для детей. Хорошо? Илья Розанов: Пришли мне свой обычный заказ. И свой адрес. Шейн отправил оба, хотя Илье не требовалось ни то, ни другое, и сказал, что Илья может прийти в полдень. * Илья поправил волосы в зеркале лифта Шейна. Он был одет в одну из тех обтягивающих черных футболок, какие, как он знал, нравились Шейну. Он понимал, что сегодня речь будет идти только о бизнесе. Его целью было подружиться с Шейном. Он хотел, чтобы Шейн доверял ему, пусть даже тот ему не нравился. Он хотел получить место в качестве тренера в летних лагерях Шейна. Он хотел сделать все возможное, чтобы Шейн увидел в нем кого-то помимо Ильи Розанова Мудак №1 Навсегда. Он планировал быть настолько открытым и настолько человечным, насколько это возможно, чтобы при этом не разрыдаться и не начать умолять Шейна снова полюбить его. Лифт открылся, и Илья шагнул вперед, чтобы постучать в дверь Шейна. Илья задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет смотреть на Шейна так, чтобы у него не перехватывало дыхание. Волосы Шейна, как и у Ильи, были короче, чем должны были быть. Его веснушки все еще были идеальными и определенно небезопасными для Ильи, чтобы смотреть на них слишком долго. Шейн был одет в толстовку и шорты, и его привычное нейтральное выражение лица слегка дрогнуло, когда он посмотрел на Илью. Взгляд, которым Шейн пробежался по торсу Ильи, был едва заметен, но Илья почувствовал, как угол его рта дернулся. По крайней мере, муж Ильи все еще думал, что тот горяч. - Привет, - сказал Шейн, отступая назад, чтобы впустить Илью, - спасибо, что забрал обед. - Нет проблем, - сказал Илья. Он осмотрел помещение, позабавившись тому, насколько оно было похоже на квартиру в Монреале, которую он помнил, - подумал, что было бы неплохо не получить, э-э... Он поднял руку, изображая камеру. - Внимание папарацци, - Шейн кивнул. - Да, - улыбнулся Илья, - ты знаком с этим. Роуз Лэндри, верно? Шейн покраснел и пожал плечами. - Мы даже почти не встречались,- он смотрел куда угодно, только не на Илью, когда говорил, и Илья прикусил губу, чтобы перестать слишком тепло улыбаться тому, насколько этот жест был по-Шейновски. - Хорошо, - хлопнул в ладоши Илья, положив бумажный пакет на барную стойку и вытащив коробки с едой, - один боул с лососем для тебя и соевый соус с низким содержанием натрия. Два острых ролла с тунцом для меня, плюс немного куриного караге. Он автоматически потянулся к ящику для столовых приборов и вытащил Шейну пару фарфоровых палочек для еды. Шейну не нравилась текстура дешевых деревянных палочек для еды, которые клали с суши на вынос. Шейн моргнул. - Откуда ты знаешь, где они лежат? - он спросил, хмуро смотря на открытый ящик. Илья колебался. - Ну, - сказал он, рассматривая ящик, - это имеет смысл, не так ли? Это подходящее место для столовых приборов. Разумно. - Илья постучал по своему виску, - я играл против тебя достаточно долго, чтобы знать, что ты разумный парень, Холландер. Шейн смотрел на него так, как будто он вел себя странно. Илья предполагал, что именно таким он и был. - Ты правильно угадал соус, - сказал Шейн, взяв свой боул и садясь за стойку, - мне не нравится слишком соленое. - О, - сказал Илья. Теперь он понял, что Шейн забыл указать соевый соус с низким содержанием натрия, - удачная догадка! Он вытащил банку имбирного эля из пакета на вынос и поднес ее Шейну, а затем вытащил колу для себя. Шейн смотрел на напиток несколько секунд, прежде чем вернуться к своему боулу с лососем. Шейн проглотил ровно три кусочка своего обеда, прежде чем положить палочки для еды и спрятать лицо в руки. - Хорошо, какого хрена ты здесь делаешь, Розанов? Инстинктивно Илья вскочил на ноги, но его рука замерла над спиной Шейна в желание успокаивающе погладить того. - Эй, эй, - сказал он, - я здесь, чтобы поговорить. Я хочу... я хочу помочь тебе с твоими летними лагерями. Он практиковал эту фразу раз сто в зеркале. Шейн оторвал свое лицо от ладоней и скептически посмотрел на Илью. - Хорошо. Конечно, хорошо, ты можешь помочь. Но почему ты в моем доме, приносишь мне обед и все... ты себя ведешь приветливо. Это странно. Илья собрался с духом и вздохнул. Он надеялся, что это произойдет позже, но он явно неправильно оценил, насколько Шейн Холландер будет восприимчив к присутствию Ильи Розанова. - Я надеюсь собрать деньги для благотворительной организации по заботе о психическом здоровье. Я думал о том, чтобы начать что-то самостоятельно, но потом подумал: раз Холландер лучший во всем, почему бы тогда не объединиться с ним? Щеки Шейна порозовели. Что-то в груди Ильи загорелось. Он хотел осыпать Шейна Холлендера комплиментами, что сидели внутри, а их было достаточно много! - просто чтобы вечно смотреть, как Шейн краснеет. Шейн покачал головой. - Ты не считаешь, что я лучший. - Считаю, - сказал Илья, - помимо меня, конечно, но даже я могу признать, что есть некоторые вещи, которые ты делаешь лучше. Может быть, я лучше подкалываю, но ты лучше разыгрываешь штрафные буллиты. - Ты сейчас называешь меня дайвером? - Шейн резко поднял глаза. Илья ухмыльнулся. - Такой чувствительный, Холландер! Нет, я говорю тебе, что ты хорош в некоторых вещах. Как твои хоккейные лагеря. Я прочитал все о них и думаю, что было бы весело тренировать. Шейн изучал его, но лицо все еще оставалось слегка красным. Илья не отвернулся. Он позволил себе ненадолго утонуть в глубоких карих глазах Шейна. - Ты хочешь научить кучу детей, как безнаказанно нападать на другую команду? - спросил Шейн. - Мы хотим, чтобы они стали победителями, верно? - Илья пошутил. Он немного посмеялся над этим. - Мы хотим, чтобы они оттачивали свои хоккейные навыки и играли в здоровой и безопасной командной среде, - Шейн говорил так, как будто он запомнил слова из брошюры, что, вероятно, так и было. - Отлично! - сказал Илья, - тогда, организация благотворительного фонда по заботе о психическом здоровье - то, что надо! Глаза Шейна скользили по лицу Ильи в поисках чего-то. Илья знал Шейна. Шейн не любил допытываться. Но Илья хотел, чтобы Шейн знал, потому что он хотел, чтобы Шейн знал о нем все. - Ты в порядке? - Шейн спросил, как только Илья открыл рот, чтобы заговорить. Его дыхание перехватило, когда он встретил взгляд Шейна. Это был не его Шейн. Это лицо было нерешительным и сдержанным. Но в его глазах читалась такая знакомая тревога, что Илья чуть не потянулся к нему снова. - Моя мать, - сказал Илья, - она покончила с собой, когда мне было двенадцать лет. Шейн сидел прямо, уставившись на стойку. - Мне так жаль, - сказал он. Он быстро взглянул на Илью, а затем снова опустил глаза вниз, - Розанов, это ужасно. Розанов. Илья вздрогнул. - Все в порядке. Ну, нет, это ужасно. Я нашел ее. - Что? - Шейн вздохнул. - Да, это было ужасно. Но она не была слабой, - Илья обнаружил, что это не так сложно, рассказать все Шейну, потому что он уже это делал. Он знал, что даже если Шейн не знал его, он все равно поймет, - она была очень сильной женщиной, и я хотел бы почтить ее. Шейн кивнул. - Мы должны, - сказал он, - да. Это действительно хорошая идея, Розанов. Илья улыбнулся, и Шейн чуть не ответил тем же. - Вообще-то, я, э-э, обращаюсь к психотерапевту, - сказал Шейн, - я думаю, что для спортсменов важно заботиться и о своем психическом здоровье тоже. Так что, знаешь, я в деле. - Диана? - сказал Илья, вспоминая комментарий Юны накануне вечером. Шейн поморщился. - Да, - сказал он, - Думаю, она помогла мне во многих вещах. - Мой терапевт тоже, - кивнул Илья, - она помогает мне быть хоккеистом, а также человеком. Делает меня лучше для людей в моей жизни. Шейн изучал лицо Ильи, пытаясь что-то понять. - Да, твоя, э-э, девушка - девушки? - должно быть оценили вклад твоего терапевта, - он пытался разыграть это как шутку или подкол, но Илья не смеялся. - У меня нет партнера. Или нескольких партнеров. Не мое,... Я забыл слово,- Илья ухмыльнулся, когда Шейн залился румянцем, - а как насчет тебя? Я никогда не слышал о твоих женщинах. - Ну, это личное, - сказал Шейн. Он внимательно изучал свой обед взглядом, но ничего не ел. - Ах, - сказал Илья, - секретный запретный роман? - Отвали, - Шейн покачал головой. - Я шучу, Холландер. Я знаю, что у тебя есть всего одна настоящая любовь в жизни, - Илья внимательно наблюдал за тем, как Шейн нахмурился. Он знал, что было бы несправедливо ревновать к любому, с кем был Шейн. У него не было претензий к нему, не здесь. Но мысль о том, что Шейн с другим мужчиной все еще заставляла его чувствовать себя плохо, - хоккей, да? Ты предан этому. - Ты говоришь как моя мама, - фыркнул Шейн. - Да, она кажется умной женщиной. И если бы она была здесь, она бы сказала тебе поесть, - кивнул Илья на обед Шейна, - ты ешь только морские водоросли и эдамаме. Тебе нужен белок. - Я знаю, - возмущенно сказал Шейн, тыкая палочками в свой боул, - но сегодня выходной, и я почти не тренировался сегодня утром, так что мне не нужно доедать... - Холландер, ты хоккеист номер один в мире. Тебе нужно поесть, - Илья засунул ролл с тунцом в рот и жестом указал на Шейна, - я не оставлю тебя в покое, пока ты не съешь свою рыбу. Фанаты Вояджеров поблагодарят меня. Держу их капитана сильным. Шейн закатил глаза, но попробовал кусочек лосося. - Могу я тебя кое о чем спросить, Холландер? - спросил Илья, когда Шейн доедал уже рыбу. Тот кивнул с набитым ртом, - почему мы ненавидим друг друга? Шейну потребовалось время, чтобы проглотить и обдумать вопрос. - А мы? Илья рассмеялся. - Хорошая мысль. Соперничество хорошо для лиги. Но мы не нравимся друг другу, верно? До этого …, - он помахал рукой между ними, - теперь-то мы приятели! Он улыбнулся и был вознагражден взволнованной улыбкой в ответ. - Конечно, да. Приятели, - Шейн подвигал морские водоросли по тарелке палочками,- я имею в виду, что ты всегда был таким придурком, верно? Так что у меня никогда не было причин, чтобы ты нравился мне. Без обид. - Забавно тебя обыгрывать, - задумался Илья, - я встаю на лед, чтобы сыграть с тобой. Это весело - жестко играть против тебя. Во всяком случае, Илья наслаждался скоростью, с которой Шейн краснел. - Да, я думаю, что мы вроде как открываем лучшее друг в друге на льду - согласился Шейн. Он почесал голову,- но, отвечая на твой вопрос, я имею в виду... Я думаю, что это была просто проделка CMИ, если честно. Еще до нашего дебютного сезона. Ты дразнил меня столько раз, что я был убежден - ты самый большой придурок в мире. Оглядываясь назад, я думаю, что это довольно глупо и не так уж и важно. Мы были детьми, и ты просто немного развлекался за мой счет. Я не знаю. Шейн выглядел совершенно смущенным, и сердце Ильи заколотилось. - Что? - Илья тихо спросил, - что именно я сделал? Это было все? Он сделал шаг и отпугнул Шейна? Его глупое подростковое «я» пересекло какую-то черту и причинило боль Шейну? - Ты продолжал называть меня хорошеньким, - пожал плечами Шейн,- хорошенький мальчик, детское личико. Сказал, что тебе понравился мой макияж, хотя на тебе он тоже был. Сказал мне, что я похож на изящную балерину на льду, - он смотрел только на столешницу, стараясь не встречаться взглядом с Ильей,- я уверен, что ты не хотел именно издеваться надо мной. Но я слышал все это с тех пор, как был совсем мал, и я думаю, что тогда я был просто чувствительным, потому что я был младше и, ну, с детским лицом и... да. В любом случае. Не помогло и то, что мы были одного возраста, но ты уже выглядел как мужчина. У тебя была щетина и мышцы, и ты был именно таким, как все хотели, чтобы выглядел хоккеист, - он сглотнул, а затем заставил себя смеяться,- это глупо. - Ш-Холландер, - сказал Илья. Он уставился на профиль Шейна, желая, чтобы он встретился с ним взглядом, - мне очень жаль. Обещаю, я не имел в виду именно это. Я был глуп и молод и, честно говоря, ревновал к тебе. Ты был идеальным мальчиком с идеальной семьей, и, хоть я и был более ярким и громким, но ты всегда был лучше меня. - Заткнись, - сказал Шейн, но улыбнулся. Он ненадолго встретился взглядом с Ильей, а затем снова сосредоточился на столешнице. Илье было неприятно видеть, что Шейну некомфортно, но, по крайней мере, теперь он мог быть относительно уверен, что единственный физический контакт, который когда-либо имел место между ним и этим Шейном Холландером, заключался в толчках и рукопожатиях на плей-оффе. - Я должен идти, - сказал Илья, хотя хотел совершенно обратного. Чего он действительно хотел, так это поцеловать Шейна и компенсировать все годы потерянного времени. Но последнее, что ему было нужно, это все испортить. Это был Шейн. Он должен был обращаться с ним с максимальной осторожностью. - О, - сказал Шейн, - хорошо. Спасибо за обед. - В любое время, - сказал Илья. Он потянулся, когда встал, так, чтобы его футболка приподнялась на верх и обнажила участок кожи на пару дюймов выше его талии. Шейн затаил дыхание и посмотрел в потолок, - удачи в Торонто, хорошо? Убей Далласа Кента за меня. - Договорились, - кивнул Шейн, теперь глядя куда угодно, только не на Илью, - тогда увидимся уже в лагере? - Я буду в городе несколько недель, - пожал плечами Илья, - в гостях у старого друга. Мы должны еще раз увидеться. Чтобы спланировать лучший хоккейный лагерь в истории. - О, - сказал Шейн, - у девушки? - Что? - Твой старый друг,- сказал Шейн,- ты встречаешься с кем-то из Монреаля? - Нет, - сказал Илья, - друг, а не девушка или парень или партнер, - он наблюдал, как лицо Шейна менялось, пока он обрабатывал его слова. Когда Илья подошел к двери, то решил добавить, - кстати, Холландер, я не издевался над тобой, когда назвал тебя хорошеньким мальчиком. Я просто называл тебя хорошеньким.