get him back!/вернуть его!

Илья заполнил холодильник в своей съемной квартире имбирным элем и воспользовался модным бальзамом, оставленным арендодателем, чтобы его кудри блестели. Было без пяти минут шесть, и он почувствовал головокружение от предвкушения и беспокойства. Он знал, что не должен торопить события. Сегодня вечером он планировал только упомянуть, что ему нравятся парни. Вот и все. Он не сделает больше ничего. Он не станет спрашивать Шейна о его предпочтениях. Он просто вставит слово «бисексуал» в разговор так непринужденно, как только сможет. Заложит, так сказать, некоторую основу. Илья был совершенно точно уверен, что если забыть о шкафе, в котором они оба сидели, и десятилетнем соперничестве, Шейн бы с удовольствием ответил на поцелуй. Он догадывался, что если он прикоснется рукой к щеке Шейна и соединит их губы, Шейн не устоит и поцелует Илью в ответ. Илью беспокоила пока только реакция на поцелуй. Ему хотелось с головой окунуться в происходящее, но он понимал, что нужно действовать осторожно. Он был вынужден не торопиться. Раздался стук, и Илья открыл дверь - Шейн стоял с шестью бутылками Короны в руках и в очках. Вот черт. Шейн улыбнулся. И Илья смотрел немного дольше, чем следовало, прежде чем отойти в сторону, пропуская Шейна. Закрыв дверь, Илья на долю секунды прислонился к ней лбом. Он сможет это сделать. Он был сильным и способным. Он должен был быть готов к тому, что Шейн наденет очки сегодня вечером. - Привет, - сказал он, повернувшись, и видя, что Шейн снимает обувь. - Привет, - сказал Шейн, - я принес пиво. - Вау, - улыбнулся Илья, приняв пиво от Шейна и пожимая плечами, - Холландер становится диким в межсезонье. Совсем неуправляемый! - Заткнись, - сказал Шейн. Он осмотрел квартиру, пока Илья вел его на кухню, - приятное место. Я хотел купить квартиру недалеко отсюда, но у той не было вида. - Так ты инвестор в недвижимость? - спросил Илья, - вау , Холландер. Мистер Бизнесмен! Он был вознагражден знакомым выражением лица - где-то между закатыванием глаз и улыбкой. Илья открыл две бутылки и отдал одну Шейну. - Я просто говорю, что это хорошее место, - сказал Шейн, принимая пиво и делая небольшой глоток. После этого он облизнул губы, осматривая кухню, стараясь не смотреть на Илью. - Хорошо, - Илья поставил свою бутылку и хлопнул в ладоши, - у нас есть пиво, хоккей, и мы будем собирать мебель. Ночь настоящих мужчин, да? Илья отодвинул журнальный столик в сторону и поставил коробку IKEA на ковер в гостиной. Тихо звучал телевизор на фоне, и он был рад видеть, что Кочевники взяли на себя лидерство в начале. - Надеюсь, Минни победит, - сказал Шейн, хмуро уставившись в экран, прежде чем усесться на ковре спиной к нему. - Хочешь, я его выключу? - Илья предложил, наблюдая за тем, как Шейн поправляет свои очки и достает швейцарский армейский нож из заднего кармана. Тот покачал головой. - Все в порядке, - сказал он, - может, мы могли бы отключить звук? Илья сразу же подчинился. Шейн осторожно разрезал ленты по бокам, а его брови нахмурились, когда он начал выдвигать планки и ножки из картонной коробки. - Что делать мне? - спросил Илья, но Шейн только снова покачал головой. Илья не мог не улыбнуться. Он видел, как его муж делает это дюжину раз. - Я просто сначала все выложу, чтобы убедиться, что у нас есть все части, - сказал Шейн. Он взял инструкцию и открыл ее на первой странице, затем виновато посмотрел на Илью, - вот, извини, ты тоже можешь помочь, - сказал он, двигаясь, чтобы сесть рядом с Ильей. Илья наклонился, может быть, на дюйм ближе, чем было необходимо, когда Шейн указал на список запчастей, - я буду сверять, а ты можешь прочитать, сколько у нас по инструкции должно быть частей. Илья был бы рад посмотреть, как Шейн сам организует все эти маленькие части, но возможность небольшой попытки поработать в команде лишила его дара речи. - Ты не против? - спросил Шейн, нахмурившись. Это было безумие. Шейн, в его очках, которые слегка увеличивали его и так большие карие глаза, смотрел на Илью с беспокойством, а его веснушки и подбородок и его губы были в сантиметрах от него. В этот момент Илья уверовал, что Бог существует и что Бог разыграл с ним очень жестокую шутку. - Да, - сказал Илья. Он побаловал себя еще одной целой секундой зрительного контакта с Шейном, прежде чем посмотреть на телевизор, делая вид, что ему есть дело до игры Стражей, - звучит неплохо. - Отлично, - сказал Шейн. Он отошел от Ильи и начал инвентаризацию, - хорошо, этот маленький пакет с винтиками помечен как «А». Сколько их должно быть? - Тринадцать, - сказал Илья, сравнивая c инструкцией. - Отлично, - сказал Шейн, - хорошо, как насчет винтиков «B»? К концу первого периода Шейн завершил свою инвентаризацию, и они перешли уже к сборке. Илья взял на себя роль силача, держа детали, пока Шейн тщательно прикручивал ножки к основанию кроватки. Он не торопился, часто отходя назад, чтобы убедиться, что ножки стояли точно ровным. - Нельзя, чтобы кроватка шаталась, - сказал Шейн. - Да, - согласился Илья, не сводя глаз с того, как рукава футболки Шейна натянулись на его бицепсах. Он решил, что это был замечательный план. У него было место в первом ряду, чтобы следить за сосредоточенной и нервной работой Шейна. - Как зовут ребенка? - спросил Шейн. Он с кряхтением прикрутил последнюю ножку и откинулся на спинку стула, вытирая лоб. - А? - Ребенок, - сказал Шейн, - как его назвали? - О, - сказал Илья, - хм... Аня. Он скучал по Ане. Она была его ребенком. Он надеялся, что, где бы она ни была в этой вселенной, ее балуют. Если он застрянет здесь навсегда, Илья разыщет ее, как только приберет к рукам Шейна. - Это мило, - сказал Шейн. Он откинулся на спинку дивана и взял свое пиво. Илья последовал его примеру. - Ты хочешь детей? - спросил Илья. Шейн изучал этикетку Короны. - Не знаю, - сказал Шейн, - теоретически, да, однажды. Если бы я нашел подходящего партнера, я думаю. - Не Роуз Лэндри? - Илья дразнил. - О боже мой, это было много лет назад, - застонал Шейн, - нет, не Роуз. Она потрясающая, но мы не были... - Совместимы? - предположил Илья. (комментарий от переводчика для тех, кто смотрел на англ сериал - “Compatible?” господикакяобожаюэтиотсылки) - Да, - кивнул Шейн, - Не совместимы. Для тебя это не слишком сложное слово? - О, ты думаешь? - сказал насмешливо Илья, - глупый русский пещерный человек хорошо говорит по-английски? Тринадцать гребаных лет в Америке, и я наконец-то справился с четырехсложным словом. Вау. Шейн покраснел, снова вернувшись к изучению этикетки. - Извини, я не имел в виду... - Ах, ах, я знаю, что ты имел в виду, Холландер. То, что я время от времени пропускаю некоторые слова в предложении, не означает, что я тупой. - Я не думаю, что ты тупой, - тихо сказал Шейн, сумев оторвать взгляд от бутылки, чтобы встретиться с глазами Ильи,- правда. - Все в порядке, - настаивал Илья, - я могу быть глупым. Не понимать, как именно следовать инструкциям IKEA. Никак не могу бросить курить. И иногда требуется слишком много времени, чтобы осознать некоторые вещи. Его взгляд скользил по лицу Шейна в поисках какой-то реакции, но Шейн смотрел только вниз. - А как насчет тебя? - спросил Шейн, кивая на кроватку, - дети? - Да, - согласился Илья, - я думаю, что, может быть, после того, как уйду на пенсию. - Чтобы ты смог проводить с ними время? - спросил Шейн. Илья подумал об этом. - Да, - сказал он, - но также... это немного сложно для меня. Он внимательно наблюдал за Шейном. Шейн хмуро уставился на колени, а потом взглянул на Илью. - У тебя есть, типа, проблемы со здоровьем или что-то в этом роде? - спросил тихо Шейн, явно смутившись. Илья рассмеялся. - Нет, у меня нет проблем со здоровьем, - Илья собрался с духом, - мне нравятся женщины... - Да, я знаю, - резко сказал Шейн. Илья подавил еще один смешок. - Но мне также нравятся мужчины, - он толкнулся вперед, осознавая, что Шейн теперь смотрит на него с широко раскрытыми глазами, - так что я думаю, что, возможно, когда я выйду на пенсию, у меня будет больше свободы в отношениях. Думаю, было бы неплохо побыть бисексуалом должным образом, прежде чем остепеняться. Он практически слышал, как мозг Шейна работал со скоростью миллион километров в час, обрабатывая эту информацию. - Все в порядке? - Да, - Шейн быстро моргнул, - я... вау. Но ты всегда с... - Женщинами, да, - кивнул Илья, - так проще. Безопаснее. И мне нравятся женщины. Но иногда я просыпаюсь с ощущением, что прячу какую-то часть себя. Это нормально, но однажды мне бы хотелось перестать чувствовать себя спрятанным. - Да, - кивнул Шейн. Он напрягся, - эй, спасибо, что доверяешь мне, чувак. Я поддерживаю вас, и если ты когда-нибудь захочешь раскрыться, я и Вояджеры на этот раз будем с тобой на одной стороне. Илья не знал, смеяться ему или плакать из-за стойкого отношения Шейна к происходящему, из-за его мальчишеской веры в порядочность игроков «Монреаля». - Спасибо, Холландер, - сказал Илья. Он двинулся назад, чтобы вернуться к кроватке. Какое странное чувство, открыться мужчине, на котором ты женат, и встретиться с такой вежливостью. Все было хорошо. Он выжил после случайной измены Шейну с какой-то девушкой в Бостоне, он сможет пережить и немного неловкости. Он моргнул, чтобы прогнать влагу, скопившуюся в глазах. - Кто еще знает? - спросил тихо Шейн. - Никто, - сказал Илья, - моя подруга Светлана, она, возможно, догадывается. Но я никогда раньше никому не говорил. Наступила долгая тишина. Кочевники забили гол и бесшумно праздновали на экране. - Почему я? - Шейн выглядел испуганным. Илья пожал плечами. Он притворился, что занят одним из нераспакованных бортиков для кроватки. Все тело ломило. Вот тебе и случайное упоминание о бисексуальности. - Я не знаю, - сказал Илья, - я думаю, может быть, ты единственный человек, который знает, каково это быть, знаешь... - Быть кем? - Шейн огрызнулся, в панике. Илья посмотрел на него, не зная, удалось ли ему полностью скрыть предательство, которое он почувствовал. Но сразу же смягчился от вида страха в глазах Шейна. Сегодняшний вечер был посвящен не тому, чтобы заставить Шейна открыться. - Я имею в виду хоккеистом, - терпеливо сказал Илья, - мы, знаешь, лучшие - ты и я. Лучшие капитаны, лучшие бомбардиры, лучшие игроки. С тех пор, как мы были новичками. И иногда, как говорят ... наверху одиноко, да? Плечи Шейна расслабились, но он не поднял взгляда. - Да, - сказал он, - да, я тоже так думаю. Шейн взял бортик и начал вкручивать его в основание кроватки, сосредоточившись на поставленной задаче, а не на Илье. - А как насчет Скотта Хантера? Почему бы не поговорить с ним? Илья проигнорировал легкое раздражение в тоне Шейна и заставил себя рассмеяться. - Скотт Хантер ненавидит меня. - Как и я. Половина лиги ненавидит тебя. Илья на это лишь пожал плечами. Шейн громко фыркнул, подняв глаза от кроватки и встретив взгляд Ильи с натянутой дружеской улыбкой. - Давай, Розанов. Тебе это нравится! Ты любишь, когда тебя освистывают. Это подпитывает тебя. - Да, хорошо, справедливо, - признался Илья. Они работали молча, каждый из них успел собрать по ряду боковых реек, прежде чем Шейн снова взял в руки буклет с инструкциями и принялся изучать его, поправляя очки - так привычно, что Илье пришлось отвести взгляд и сделать вид, что его интересует праздник Кочевников. Он потягивал пиво. Ему стало не по себе. Он не ожидал, что Шейн сегодня откроется ему, но неловкая тишина, повисшая в комнате, душила его. Даже в худшие времена он никогда не чувствовал себя таким одиноким рядом с Шейном. Он хотел, чтобы тот ушел и он мог спокойно по нему скучать. Он смотрел на экран телевизора, изо всех сил стараясь не расплакаться. - Я не ненавижу тебя, - тихо сказал Шейн, - извини, что сказал это. И я готов поспорить, что Скотт Хантер тоже. - Конечно, - Илья попытался улыбнуться. - Тебе следует поговорить с ним. Он, вероятно, подобрал бы более правильные слова, чем я, - Шейн встал, чтобы установить изголовье кровати. Илья встал, чтобы помочь ему. - Я попробую, - солгал Илья. В настоящее время у него была очень конкретная цель в этой жизни, и он не хотел вовлекать в нее Скотта Хантера. Он держал каркас кроватки, пока Шейн закреплял изголовье, - почти готово! Спинка у ног встала даже быстрее, чем изголовье, а потом они закончили. У Ильи внутри все сжалось. Все закончилось. Они построили кроватку для несуществующего ребенка, который был назван в честь собаки, которой у Ильи больше не было. Какая пустая трата вечера. Хорошо, теперь Шейн знал, что Илье Розанову нравятся мужчины. Это ему вообще помогло? Он был ближе к тому, чтобы вернуть своего мужа? Было бы лучше, если бы он просто положил руку на бедро Шейна и спросил его, целовался ли он когда-нибудь с парнем раньше, и хотел бы он попробовать это? Илья наблюдал, как Шейн осматривает кроватку со всех сторон, убеждаясь, что он все сделал правильно. Конечно, он все сделал правильно. Он был Шейном Холландером. Он был идеальным. Он всегда следовал каждому шагу инструкции по сборке, дважды в день чистил зубы и давал интервью после игры на французском и английском языках каждый вечер в течение всего сезона. - Черт! - ахнул Шейн, опустившись на колени. Он взял маленький пластиковый пакет винтиков с надписью «А», - остался еще один. Мы один не вкрутили, - он провел рукой по бокам кроватки. Надавил, проверяя, не прогибается ли она в каком-нибудь месте, - черт, мы не можем отдать ее твоему другу без одного винтика. Это может быть небезопасно. Илья улыбнулся и сел рядом с ним, открыв руководство на первой странице. - Шейн, - сказал он, - они кладут запасные. Смотри. Он указал на инструкцию, где было указано, что для сборки кроватки потребуется только двенадцать винтиков, и что один резервный был добавлен на всякий случай. Шейн закрыл глаза и вздохнул с облегчением, глядя на страницы, которые ему протягивал Илья. Затем он встретился с Ильей взглядом и недоуменно нахмурился. - Шейн? - Холландер, - тут же исправился Илья. Но Шейн смотрел на него как-то странно, и Илья застыл на месте, злясь на себя. Шейн собирается уйти. Он собирается настоять на том, что ему нужно куда-то идти, лихорадочно собрать вещи, сбегая, потому что Илья все испортил и слишком быстро подобрался ближе. Шейн пошевелился, и Илья понял, что он скорее всего сейчас встанет, чтобы уйти как можно быстрее и оказаться как можно дальше от него. Шейн так быстро и нерешительно приблизился губами к Илье, что тот вряд ли посчитал бы это поцелуем, если бы у него не было рефлексов профессионального спортсмена. Он схватил Шейна за голову и поцеловал в ответ, прежде чем тот успел отстраниться. Это было не похоже на то, к чему привык Илья, но в то же время было так знакомо. Рот Шейна был похож на второй дом для него. Илья знал его изнутри. Он знал, как засунуть язык меж губ Шейна таким образом, чтобы горло Шейна издало небольшой мурлыкающий звук. Рука, не обхватывающая лицо Шейна, легла ему на затылок, прочесывая мягкие, блестящие черные волосы, рядом с которыми Илья просыпался годами. И все же он знал, что все по-другому. Шейн был более нетерпеливым, более отчаянным, менее расслабленным. Илья привык целовать очень счастливого Шейна Холландера, а этот мужчина был совсем не таким. Это напомнило ему об их самых первых поцелуях, которые, ну... точно. Технически это и был их первый поцелуй. Все это казалось чем-то запретным и торопливым, как будто в любой момент дверь могла распахнуться и их разоблачат. Но Илья был слишком рассеян, чтобы обращать на это внимание. Его нос неловко ударился об очки Шейна, заставив Шейна снять их и бросить на диван - его губы едва отошли на дюйм от губ Ильи. Они улыбнулись друг другу, и Илья застонал, когда рука Шейна коснулась его кудрей. Он хотел всего Шейна, прямо здесь и сейчас, но понимал, что это будет слишком. Пока и этого было достаточно. Его губы на губах Шейна, на его щеке, на его подбородке, на его шее, где Илья чувствовал бешеный пульс. Шейн, Шейн, Шейн. За всю неделю Илья еще ни разу не чувствовал себя так близко к дому. Губы Шейна на его брови, губы Шейна на его лбу, и Шейн тихо шепчет ему на ухо: «Илья». Илья довольно хмыкнул и посмотрел на Шейна, сидящего рядом с ним, прильнув губами к его ключице. - Шейн, - сказал он снова. На мгновение глаза Шейна оставались мягкими, почти пьяными, когда он встретился взглядом Ильей, а затем тот моргнул. Сердце Ильи остановилось, когда Шейн ослабил хватку на волосах Ильи и отступил, широко раскрыв глаза. Это было похоже на дежавю, только в тысячу раз хуже первого. - Извини, - сказал Шейн. Он оттолкнулся и встал, - извини, это было... Черт, Розанов, мне так жаль. - Нет, - Илья покачал головой. Он был ошеломлен, опустошен и обездвижен неверием, что это происходит снова, - Шейн, нет. - Ты поделился со мной чем-то личным, - сказал Шейн, поднимая с дивана очки и поправляя рубашку, не глядя на Илью, - я не хотел... мне очень жаль. Илья моргнул. - Что? - он чуть не рассмеялся. Шейн уходил, - Холландер! Шейн уже надевал ботинки, когда Илья встал. - Моя мама пришлет тебе письмо о фотосессии для соцсетей, которую они организуют на этой неделе, - деловито и сухо сказал Шейн. Он еще раз взглянул на Илью и тут же опустил глаза, - мне очень жаль. Он развернулся, чтобы уйти. - Холландер, - повторил Илья, - почему ты извиняешься? Шейн остановился, схватившись за ручку. Илья увидел знакомое напряжение в его плечах, напряжение, которое он мог бы снять за считанные секунды, если бы Шейн позволил ему. - Это просто не то, чего я хотел, - сказал он, - ты это... ты, и это слишком сложно, и я не должен был этого делать. Я не хотел... этого. В его голосе слышались отвращение, стыд и боль. Илья уперся локтями в столешницу и обхватил голову руками. Дверь открылась и закрылась, и он остался один, сопротивляясь каждому порыву, который подсказывал ему, что нужно догнать Шейна, настоять на том, чтобы они поговорили еще, снова поцеловались и все уладить, потому что Илья Розанов не из тех, кто сдается. "Я не хотел этого”. Он взял сигареты, лежавшие рядом с кофемашиной, и вышел на балкон покурить.