get him back!/вернуть его!

В качестве подарка себе на День Рождения Шейн Холландер решил на последней минуте, когда соперник был один, бросить по воротам, вместо того чтобы отдать пас Хейдену. Это было немного эгоистично, но он доверился своей интуиции. Когда прозвучал сигнал об окончании матча, Хейден бросился к нему в объятия, крича что-то вроде «наконец-то забил в свой день рождения» и «слава богу, что ты не пасовал, тот чувак прижал меня», а остальные Вояджеры окружили их. Товарищи обнимали его и стукались шлемами об него, пока он вел их по льду, чтобы поздравить вратаря. Это был хороший день. Первая игра финала Восточной конференции позади, и он на шаг ближе к пятому в своей карьере Кубку Стэнли. Он пообещал команде, что отпразднует с ними победу после окончания плей-офф, которое, как он надеялся, наступит через несколько недель, а не дней. Сегодня не будет ни торта, ни шампанского. Через несколько дней у них игра. Он вернулся домой один, в свою темную, пустую квартиру, и улыбка сползла с его лица. - Сегодня был хороший день, - напомнил он себе. Он подумал о том, как Хейден бросил все, чтобы обнять свою семью, когда они встретились в коридоре после игры. Джеки обняла Шейна первой, потому что Хайден был занят близнецами, но потом она обхватила мужа руками и поцеловала. - Ты так хорош в отвлечение, малыш, - улыбнулась она, - надо бы изобрести новый вид ассистента. Тот бы считал, сколько раз ты помогал Шейну открыться, чтобы он мог творить свое волшебство. Хейден не стал спорить или делать вид, что обиделся. Он просто ухмыльнулся, взъерошил Шейну волосы и сказал, что тот и есть волшебник. Шейн не чувствовал в себе волшебства. Он стоял в одиночестве, все еще в костюме, даже не потрудившись включить свет. Он сразу пойдет спать, и так называемое волшебство его броска на последней секунде рассеется, потому что это была всего лишь одна победа. Чтобы выйти в финал, им нужно было обыграть Торонто еще три раза. Задача не из легких, а Драпо сегодня выглядел не в своей тарелке. Комо не смог выиграть ни одного вбрасывания, чтобы спасти свою жизнь, а запястье Джей Джея так и не восстановилось после серии игр в Бостоне. Шейн покачал головой. Психотерапевт говорил ему, что иногда нужно отвлекаться от хоккея. Но о чем ему думать, кроме хоккея? Хоккей был его жизнью. У него не было ни жены, ни детей. У него даже не было парня, потому что кто в здравом уме захочет тайно встречаться с невротичным, скучным и параноидальным Шейном Холландером? Скотт Хантер, конечно, мог быть открытым, гордым и звездным игроком, но он был Скоттом Хантером. Он был идеальным хоккейным парнем в глазах всех: белый, уверенный в себе, хорошо воспитанный. Шейн не умел говорить от лица сообщества. Он запинался, когда его спрашивали о его японских корнях, и всегда боялся, что неправильно выберет слова. Он не мог сделать то же самое для сообщества ЛГБТК+. Шейн Холландер был уверен в одном: он действительно очень хорош в хоккее. Все остальное в его жизни было не совсем так, как надо, и он предпочитал не распространяться об этом. Но, боже, как же ему было одиноко. По сути, он решил все физические проблемы, связанные с тем, что он гей, и при этом оставался известной хоккейной суперзвездой. Его связи были тайными и безопасными и соответствовали всем его требованиям. Что касается эмоциональной составляющей, он давно решил, что подождет, пока не уйдет на пенсию. Может быть, тогда он сможет скрыться от всеобщего внимания и найти что-то настоящее. Он смотрел, как в ночном небе мерцает падающая звезда, и закрыл глаза. Это было слишком, но он все равно попросил. Он загадал желание, чтобы у него кто-то был. Кто-то, с кем он мог бы просто быть, кто-то, кто понимал бы, как тяжело все это дается. Открыв глаза, он осознал, что нужно было выразиться точнее. - В романтическом смысле, - сказал он вслух. В голове промелькнули все мужчины, в которых он когда-либо был влюблен: Павел Буре, школьный учитель английского, Хит Леджер, его партнер по команде в юниорской лиге, пока тот не обозвал соперника педиком, один из натуралов, снимавшихся с Роуз Лэндри (вот это везение), и да, конечно, Илья Розанов. Он всю жизнь пытался избавиться от этого чувства, но это было непросто. Особенно, когда лига так настойчиво сталкивала их друг с другом. Он изо всех сил старался не смотреть на Розанова, когда они пожимали друг другу руки всего несколько недель назад, после напряженной серии плей-офф (которую, конечно же, выиграли Шейн и его Вояджеры). Это было невозможно. Он оказывался рядом с Розановым только на льду, когда тот врезался в него и пытался выбить из игры. Такие краткие рукопожатия случались максимум раз в год, если Шейну везло. Сам Шейн был не из мелких, но его ладонь в руке Розанова казалась почти хрупкой, и он не удержался, чтобы не поднять глаза и не встретиться взглядом с русским, когда пожелал ему «хорошего лета». Это было дерзко и неуместно, и, возможно, Шейну стоило ограничиться пожеланием «хорошей игры, хорошей серии», но ему понравилась легкая усмешка на лице Розанова, прежде чем тот двинулся дальше по цепочке рукопожатий. Он моргнул, осознав, что уже добрых тридцать секунд думает о Розанове, в то время как ему следовало бы раздеться, почистить зубы и отдохнуть перед очень важными следующими неделями своей реальной жизни. Ему нужно было выиграть хоккейные матчи.  

***

  Илье Розанову снился Шейн Холландер. Такое уже случалось. На самом деле несколько раз. Может быть, даже чаще, чем ему хотелось бы признавать. Обычно сны были более... яркими. Обычно он оказывался с Холландером в компрометирующей ситуации, все происходило стремительно и страстно, и он всегда просыпался до самого интересного. Сегодня Холландер спал рядом с ним. Он лежал в темной комнате на удобной кровати и краем сознания понимал, что вот-вот проснется, потому что слишком хорошо осознавал, что это сон. Илья велел своему воображаемому двойнику разбудить Холландера, чтобы немного развлечься в этом подсознательном мире, но его воображаемый двойник решил, что Холландер выглядит слишком умиротворенным, чтобы его будить. Он убрал волосы Холландера со лба и нежно провел пальцем по его носу. Это был почти идеальный нос. У Ильи нос был сломан дважды, и, хотя он не был совсем искривлен, линия его была не такой прямой и четкой, как у Холландера. Илья никогда не видел Холландера во сне таким, как сейчас. Ему всегда хотелось рассмотреть эти веснушки поближе. Может быть, его подсознание на что-то намекало в таких снах с Шейном Холландером. Сексуальные сны ему тоже нравились, но было бы неплохо время от времени видеть и такие. Его пальцы скользнули к губам Холландера, и он провел большим пальцем по нижней губе. Холландер издал тихий счастливый звук, и перед глазами Ильи все поплыло и померкло. Сон превратился в какую-то бессмыслицу о том, что он забыл свои наплечники и ему пришлось одолжить их у запасного вратаря Медведей. Его мысли переключились с лица Шейна Холландера на что-то другое.

***

Илья Розанов проснулся в замешательстве. Он в третий раз обвел взглядом незнакомую спальню и хлопнул себя по щеке. Где он был? Вчера вечером он выпил, но не так много. Не настолько, чтобы совсем забыть о вчерашнем дне. Он привел домой симпатичную девушку по имени Шона или Шейла, и у них был отличный секс, а в два часа ночи она сказала, что уходит, и он предложил ей остаться. Он не возражал. Но это была не его кровать, и Шоны/Шейлы нигде не было видно. Он потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время. И застыл, когда экран загорелся. Когда он успел сменить заставку на телефоне на какую-то собаку? Это была милая собачка, но у него не было собаки. Может, это был телефон Шоны/Шейлы. Он покачал головой. Как он мог забыть к кому домой они по итогу вечера пошли? Ему было тридцать - почти тридцать один! - и он умел пить. Он уже не был тем непутевым юнцом, который шатался по Бостону и чуть ли не каждую ночь просыпался в чужих постелях. Где-то в доме закрылась дверь, и раздался характерный звон собачьего ошейника. Значит, она дома. - Иди разбуди его, - сказал кто-то собаке. И это определенно был мужской голос… Илья стоял, нахмурившись. Ему что-то угрожало? Его похитили? Сколько бы Бостонские Медведи готовы были заплатить за его выкуп? Однако это место не казалось опасным. Здесь было как-то по особенному спокойно. Он взглянул на себя в зеркало в полный рост и не поверил своим глазам. Он выглядел хорошо. Илья никогда не был скромным, тем более в отношение своей внешности. Он знал, какое впечатление производит на людей. Он был высоким, широкоплечим хоккеистом с волевым подбородком, золотисто-каштановыми кудрями и улыбкой, которая почти всегда помогала ему добиваться своего. Но мужчина в зеркале выглядел удивительно здоровым, как будто Илья пил много зеленого сока или больше ухаживал за кожей. Он прищурился, глядя на свое точеное отражение без рубашки, и провел рукой по особенно густым волосам. Он оглядел себя с головы до ног, потом еще раз, и, когда он поднял глаза, его челюсть от удивления отвисла. На цепочке висело кольцо. Простой серебряный ободок, висевший рядом с маминым распятием. Илья потянулся к кольцу и нахмурился. Он снова хлопнул себя по щекам, а потом ущипнул себя за предплечье. Он определенно не спал. Пушистое коричнево-белое существо влетело в комнату и резко остановилось, увидев его. Собака была очень милой. На самом деле она была очаровательна и определенно напоминала собаку с заставки на телефоне Шоны/Шейлы. - Привет, - сказал Илья. Собака уставилась на него, навострив уши и оскалив зубы. Он присел на корточки, - привет, я Илья. Собака коротко испуганно гавкнула и выбежала из комнаты. Ой. - Какого черта? - раздался через мгновение голос незнакомца из соседней комнаты, - ты уже вернулась? Он не затащил тебя к себе, чтобы потискать? Илья пытался понять, в какую странную ситуацию его втянула Шона/Шейла. Может, у нее что-то вроде свободных отношений? Может, ее парень - большой фанат Медведей и действительно спокойно отнесся к тому, что его девушка прошлой ночью трахалась с Ильей Розановым? Может, Илье удастся выкрутиться, сказав короткое «привет!» и неловко подписав автограф. Все это никак не объясняло появление кольца. Он снова посмотрел в зеркало и впервые заметил на руке новую татуировку. Это была птица - гагара, как ему показалось. Похожая на утку, но пятнистая и с более заостренным клювом. Должно быть, это временная татуировка, потому что следов заживления не было. Что за хрень он принял вчера вечером? Он поискал рубашку на случай, если бойфренд Шоны/Шейлы будет расслаблен, но не настолько, чтобы не заметить «полуобнаженную хоккейную звезду, выходящую из моей спальни». Черт, у этого парня идеальный порядок в шкафу. Все идеально сложено. Там было по меньшей мере три футболки с символикой «Оттава Сенаторз», и это заставило Илью засомневаться в своей теории о том, что бойфренд Шоны/Шейлы, возможно, полиаморный, обрадуется Илье Розанову. Он выбрал простую серую рубашку и вышел из комнаты. Дом был прекрасен. В нем пахло кедром, весной и завтраком. Последнее, вероятно, было связано с тем, что происходило на кухне. Он выглянул из-за угла и увидел затылок темноволосого мужчины, который ставил стаканы в шкаф, а затем наклонился, чтобы достать из посудомоечной машины чистую посуду. Ого. Поздравляю Шону, Шейлу или как там ее зовут. У ее мужчины классная задница. Илья запрокинул голову, любуясь бедрами мужчины, который встал и поставил стопку тарелок на столешницу. Затем он повернулся, и Илья увидел его профиль, после чего отпрянул и прижался к стене в коридоре. Почему Шейн Холландер разгружал посудомоечную машину в шикарном доме в Бостоне? Разве у него завтра не игра? О боже, неужели он переспал с девушкой Шейна Холландера? И Холландер спокойно к этому отнесся? А у Шейна Холландера вообще была собака? Илья ошеломленно уставился на пеструю стену напротив, не сводя с нее расфокусированного взгляда. Все это не имело смысла. Холландер не мог быть в Бостоне. Но Илья не покидал Бостон... верно? Он точно помнил бы, если бы улетел в Монреаль. Неужели Шейн Холландер накачал его наркотиками и похитил? Нет, это было бы бессмысленно. Монреаль уже обыграл Бостон. Холландер был помешан на хоккее, но в какой-то странной, суеверной манере. Он не из тех, кто мстит в стиле Тони Хардинг. А если бы он и мстил, то сделал бы это очень, очень изощренно. Илья сделал глубокий вдох и попытался вспомнить все, что ему было известно. Он слишком много выпил в баре, и, возможно, ему подсыпали что-то, из-за чего остаток вечера стерся из памяти. Он сделал временную татуировку в виде гагары, надел кольцо на цепочку с распятием мамы и, кажется, потерял телефон. Он переспал с женщиной по имени Шона или Шейла, и в ее доме жил мужчина, который болел за Кентавров и был очень похож на Шейна Холландера, но, скорее всего, это был не настоящий Шейн Холландер. Таких мужчин с похожими задницами и подбородками было много. Верно? Взгляд Ильи упал на фотографию на стене напротив, и он, нахмурившись, шагнул вперед. Это была его фотография, в этом не было никаких сомнений. Он стоял на причале в слишком коротких плавках и показывал язык. Рядом с ним стоял Шейн Холландер — да, это был определенно Шейн Холландер — и нетерпеливо скрестил руки на груди. В этой позе его грудь выглядела просто великолепно. Илья дважды окинул взглядом тело Холландера, почти улыбаясь, а потом отступил на шаг и вспомнил, что эта фотография не может быть настоящей. Как и та, где он с… Уайаттом Хейсом и Троем Барреттом? Когда, черт возьми, он успел посидеть с ними у костра? И снова эта собака, позирующая на снегу. И еще один снимок, но теперь она лежит у Ильи на коленях. А рядом стоял Шейн Холландер с широкой глуповатой улыбкой, которую Илья никогда раньше не видел. Она была гораздо более естественной, чем та, которой Холландер улыбался журналистам или на презентациях брендов. Рядом с Холландером стоял Илья и целовал его в щеку. Илья покачал головой. Тихий голос в его голове спрашивал, стоит ли ему паниковать, но его почти сразу же заглушило тошнотворное чувство желания. На этих фотографиях была запечатлена совершенно невозможная жизнь, но каждая деталь (кроме, может быть, Троя Барретта — что за черт?) заставляла сердце Ильи сжиматься от боли. Единственное рациональное объяснение было таким: Илья ударился головой, впал в кому и застрял в этом вымышленном месте в своем мозгу до тех пор, пока врачи не приведут его в чувство. Илья кивнул, обдумывая увиденное. Ладно. Хорошая работа для его поврежденного мозга. Отличный дизайн интерьера. Удобная кровать. Шейн Холландер. Он мог бы провести здесь несколько часов, а может, и несколько дней, пока врачи его не вылечат. - Что ты делаешь? - Илья обернулся. Шейн Холландер улыбался ему, сдвинув брови. - Холландер, - сказал он,- какое забавное место. Холландер склонил голову набок. - Розанов, - ответил он с комично серьёзным видом. Он снова улыбнулся, - что ты имеешь в виду? Илья махнул рукой, указывая на коридор, и, пройдя мимо Холландера, вышел в гостиную, соединенную с кухней. - Очень милый дом, - он кивнул, все еще под впечатлением от того, что нарисовало его воображение. Кома оказалась проще и интереснее, чем он думал. Все это казалось очень реальным, даже если на самом деле не могло быть таковым. Холландер последовал за ним, все еще хмурясь. - Илья, - сказал он, - почему ты ведешь себя так странно? Илья хмыкнул. Ему понравилось, как Холландер произнес его имя. - Думаю, это все у меня в голове, - сказал он. Он повернулся и улыбнулся мужчине. Холландер был хорош собой - журнал Cosmopolitan, женщины на улицах и собственные фантазии Розанова могут это подтвердить, - но в воображении Ильи, находящегося под действием успокоительных и в коме, он выглядел особенно великолепно. Илья сомневался, что в реальной жизни Шейн Холландер сиял бы так же. - Привет. Лицо Холландера стало еще более обеспокоенным. Он вгляделся в глаза Ильи. - Илья, - сказал он с ноткой паники в голосе, - ты что-то принял? Илья пожал плечами. - Наверное, я в коме, - он указал на дом, - это сон, который я себе придумал, пока меня лечат. Ты здесь, и в этом, наверное, есть смысл. Глаза Холландера расширились от страха. Это было мило. - Илья? - спросил он. - Странно слышать, как ты меня так называешь, - улыбнулся Илья, - но приятно. Можно я буду звать тебя Шейн? О, это звучит неплохо. Холландер шагнул вперед и обхватил лицо Ильи руками. - Илья, - очень медленно произнес он, - мне кажется, у тебя какое-то недомогание. С тобой все будет в порядке. Я здесь. Я не уйду. - Да, - кивнул Илья, позволяя милой, вызванной галлюцинациями версии Шейна Холландера подвести его к дивану и усадить, - кома, я думаю. - Ты не в коме, - отчетливо произнес Холландер, - ты разговариваешь со мной. Ты проснулся, Илья. Илья нахмурился. - Шейн, - сказал он. Ему очень нравилось ощущение этого имени на языке, - не может быть, чтобы я оказался здесь, в этом милом доме, где повсюду наши фотографии, с этой милой собачкой… - Аня, - перебил Холландер, - твоя собака, Аня. - Аня! Отличное имя! - сказал Илья. Собака, которая настороженно наблюдала за Ильей из кухни, встрепенулась, услышав свое имя, но не сдвинулась с места. - Да, Илья, ты сам его выбрал, - твёрдо сказал Холландер, - ты что, решил надо мной подшутить? Потому что это не смешно, и я начинаю бояться. - Холландер, ты очень милый, когда злишься. Тебе кто-нибудь говорил такое? - Илье казалось, что он парит. Все это не могло быть по-настоящему, так что он решил насладиться моментом. - Да, - медленно произнес Холландер, и в его голосе слышались одновременно беспокойство и раздражение, - да. Ты говоришь мне это практически каждый день. - Хорошо, - сказал Илья, - здесь мило. - Я вызову скорую, - сказал Холландер. - Нет, нет, - возразил Илья, - скорее всего, это сделала Шона или Шейла. Я, наверное, уже в больнице. Беспокойство Холландера сменилось гневом. - Что? - спросил он, - кто такая черт возьми Шона? - Девушка, с которой я переспал прошлой ночью, - Илья пожал плечами, - все было нормально. Но, кажется, потом я ударился головой, поэтому и оказался здесь. Во взгляде Холландера вспыхнула ярость, но тут же смягчился, в нем появилась глубокая, теплая забота. - Илья, - прошептал Холландер. Казалось, ему стоило огромных усилий сохранять спокойствие в голосе, - этого не было. Ты не вставал с нашей кровати прошлой ночью. Я бы заметил, если бы ты ушел посреди ночи, чтобы мне изменить. Наша кровать. Ого. - Изменить тебе? - Илья улыбнулся, кивая в такт. Интересно, - у нас эксклюзивные отношения? Вау. Выражение лица Холландера было таким, словно он пытался собрать головоломку, в то время как его несколько раз ударили ножом в живот. Затем внезапная, неистовая печаль, когда какое-то осознание пришло Холландеру в голову. - Ох, Илья, - Холландер протянул руку и погладил Илью по волосам, - эй, малыш, я здесь. Все будет хорошо. Что бы это ни было, мы справимся вместе. Ты ведь знаешь, как меня зовут? Малыш! - Шейн Холландер, - сказал Илья. Эта жизнь в коме становилась все более неудобной и запутанной. Холландер вел себя не так, как должен был бы вести себя во сне. Он относился ко всему слишком серьезно. Должно быть, лекарства, которые давали Илье, переставали действовать. Ему хотелось обернуться и посмотреть на фотографии на стене. Холландер выжидающе смотрел на него, и Илья продолжил. - Ты капитан Монреальских Вояджеров и второй по точности броска игрок в лиге. К его удивлению, Холландер никак не отреагировал на эту колкость. Его лицо выражало беспокойство, а когда Илья упомянул Вояжеров, на нем мелькнул страх. - Хорошо, - сказал Холландер, - а какой сейчас год? - 2022, - пожал плечами Илья, - май… одиннадцатое? Холландер кивнул. - Отлично, да! Это сегодня, - сказал он, но его голос дрогнул, - а ты можешь сказать, кто я для тебя? - В реальной жизни или здесь? — спросил Илья, - потому что здесь, похоже что, мы как бы… вместе? - он улыбнулся, - весело, правда? Холландер уставился на него, моргая. - А… кто мы с тобой в «реальной» жизни, Илья? - он говорил так, словно обращался к ребенку. Илья развел руками. - Не знаю. Соперники? - Соперники, которые… иногда видятся? - спросил Холландер, - я просто пытаюсь понять, в какой последовательности всплывают твои воспоминания. - Видимся, чтобы что? - игриво спросил Илья, наклоняясь вперед, - в этом сказочном месте я бы «увиделся» с тобой, чтобы потрахаться. Нам стоит попробовать хотя бы раз. Холландер задумчиво оглядел комнату. - Ладно, - сказал он, - мы с тобой когда-нибудь целовались? Илья рассмеялся. - Нет, - фыркнул он, - я думал об этом. Но нет, Холландер, мы… ты ведь даже не гей в реальной жизни, да? - он протянулся рукой к застывшему лицу Холландера и коснулся его щеки, - ты моя фантазия. Я представляю, что сейчас с тобой. Холландер отстранился и встал с дивана. Он схватился за затылок, опустил голову и начал расхаживать по комнате. - Илья, - сказал он через минуту, - ты не в коме. Это твоя настоящая жизнь. Я твой муж, это твой дом, и, думаю, у тебя могут быть первые признаки потери памяти. Я понимаю, что это страшно, но я позабочусь о том, чтобы ты никогда не оставался один, хорошо? - он опустился на колени и взял Илью за руку, - можешь рассказать, что последнее ты помнишь о нас? Илья уставился на него. - Муж? - Илья, - твердо сказал Холландер, - последнее, что ты помнишь о наших взаимоотношениях. Пожалуйста. - Эм, - сказал он, - мы пожали друг другу руки, когда ты победил меня несколько недель назад? - Я тебя победил? - Холландер нахмурился. - Да, - сказал Илья, - Монреаль против Бостона. Важный матч. Ты победил, пожал мне руку и грубо пожелал хорошего лета. Холландер уставился на него. - И это было в году…? - …в 2022. - Нет, - Холландер покачал головой, - мы больше не играем за Монреаль или Бостон, Илья. И я сейчас спрашиваю не о хоккее, ясно? Я спрашиваю о нас. Когда мы в последний раз встречались, ну, знаешь… трахались? Илья уставился на него. - Мы никогда не трахались, Холландер. Может, в этом сне и могли бы. Думаю, нам стоит попробовать, раз уж мне снится, что ты мой муж. Но… в реальной жизни мы не трахаемся. Не думаю, что тебе вообще это интересно. - О боже, Илья, я гей! - чуть ли не закричал Холландер, - я гей на сто процентов. Я трахаюсь с мужчинами. Точнее, с одним мужчиной. Потому что ты мой муж. Мы женаты, - его плечи опустились, - прости. Прости, ты не в себе, и я не должен злиться на тебя за то, что ты забыл. У Ильи кружилась голова. - Холландер, это странно. Неужели нельзя просто ненадолго отключить мой мозг? - Ты не в коме, - четко произнес Холландер, - это реальная жизнь. Мы живы. Ты в реальном мире. Думаю, нам нужно срочно ехать в больницу. Илья огляделся. Все это казалось более реальным, чем сон. Все было четче и яснее, чем должно быть. Он обхватил голову руками. - Где я? - Мы дома. В Оттаве. - Оттава?! - Илья вскочил и уставился на Холландера, -с какого хрена мне могло присниться, что я живу в гребаной Оттаве? Холландер выглядел измотанным и напуганным. - Тебе не снится, Илья. Это наш дом, - он произнес это с покорным терпением. Он встал и нежно провел пальцами по рукам Ильи, успокаивая его. Илья снова вгляделся в прекрасные черты Холландера, такие же, какими они ему снились прошлой ночью. Холландер обхватил Илью за шею и прижался лбом к его лбу, медленно дыша. - Я знаю, что сплю, - сказал Илья, - это должно быть сном. Он докажет это, поцеловав Шейна Холландера. И не могло быть, чтобы это не было какой-то дикой фантазией, потому что Шейн Холландер целовал его в ответ, медленно и осторожно, но с таким чувством, что Илье показалось, что у него вот-вот расплавятся внутренности. Он понятия не имел, сколько у него осталось времени на этот странный, восхитительный момент, поэтому углубил поцелуй. Вау. И вдруг Илье стало совершенно ясно, что он не под действием снотворного, не без сознания и не спит. Он никогда еще не чувствовал себя таким живым и полным энергии. Это происходило на самом деле. Шейн Холландер позволял Илье просунуть язык ему в рот. Шейн Холландер счастливо постанывал в рот Илье. Шейн Холландер отстранился и с надеждой посмотрел на него своими большими карими глазами. - Теперь ты помнишь? - тихо спросил Холландер, - что мы вместе? Мы женаты. Ты ведь знаешь, да? - Это невозможно, - сказал Илья, отстраняясь. Он покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок, - мы никогда не сможем быть вместе. Это ужасная идея, - он нахмурился, пытаясь понять, как он вообще мог бы встречаться, нет, выйти замуж, за Шейна Холландера. У него разболелась голова, - это было бы слишком сложно. Именно это заставило Холландера перестать смотреть на Илью с отчаянием и тревогой. Теперь на его лице застыло выражение шока и страха. - Что? - Ты очень привлекательный, - сказал Илья, - я всегда так думал. Но мы с тобой, - он махнул рукой между ними, - вместе? Это было бы слишком сложно. Слишком запутанно. Холландер закрыл лицо обеими руками. - О боже. Илья смотрел, как он падает на диван, громко постанывая. - Что я натворил, черт возьми? О боже, Илья, что я натворил? - Что происходит? - спросил Илья, - можно я тебя еще раз поцелую? Холландер убрал руки от лица и внимательно посмотрел на Илью. - Ты впервые меня целуешь? Вообще впервые?, - его взгляд лихорадочно блуждал по лицу Ильи. - Да, - ответил Илья, - мне это уже снилось, но я не думаю, что это считается. - Нет, не считается, - кивнул Холландер. Он недоверчиво смотрел на Илью, - ты… прошлой ночью где ты уснул? - В своем доме в Бостоне, - пожал плечами Илья, - с девушкой по имени Шона или Шейла. Холландер отвернулся, явно раздосадованный. Он был таким милым, когда ревновал. - Потому что ты не в отношениях. - Я… так и думал, - Илья нахмурился, - но ты, кажется, думаешь, что это не так? Холландер смотрел на него так, будто у него выросли две головы. - Какого хрена? - тихо спросил он и покачал головой. - Я не нравлюсь твоей собаке, - сказал Илья. Собака по кличке Аня сидела на лежанке в углу кухни и не сводила глаз с Ильи. - Что? - Холландер резко поднял голову и посмотрел на собаку, - Аня, иди сюда. Он свистнул, и собака подбежала, не сводя глаз с Ильи. Она замедлила шаг, добравшись до дивана, и устроилась у ног Холландера, умоляюще глядя на него. Холландер моргнул, глядя на собаку, потом перевел взгляд на Илью и обратился к собаке высоким голосом. - Где папа? Иди поздоровайся с ним. Поцелуй его! Собака Аня тихо заскулила, покосилась на Илью и уткнулась носом в ногу Холландера. - Она симпатичная, - сказал Илья, - может быть, она стесняется? Холландер снова замер и уставился в пространство, явно напряженно размышляя. - Илья, - сказал он после долгого, неловкого молчания, - ты не в коме, хорошо? - Думаю, ты прав, - согласился Илья. Все это не имело смысла, но поцелуй убедил его в том, что он не спит, - это не похоже на то, что происходит у меня в голове. - Да, ты сейчас в сознании. Просто ты уже не... ты, - Холландер поморщился и покачал головой, - черт, прости меня. - За что ты извиняешься? - спросил Илья. Он хотел было похлопать Холландера по колену, но это выглядело бы странно, - это не твоя вина, я растерялся. - Нет, это правда, - сказал Холландер. Он обхватил голову руками и снова застонал, - вчера вечером ты спросил меня, что я пожелал, когда задувал свечи, и ты… нет, мой муж Илья попросил меня все-таки загадать желание, и я не мог придумать, чего бы мне хотелось, но потом слишком загрузился и расстроился, что твоя жизнь со мной была такой сложной, и я пожелал, чтобы… это было не так? - Холландер посмотрел на Илью диким, испуганным взглядом, - а теперь ты, похоже, не помнишь ничего из сложного. Да и вообще ничего не помнишь. Илья уставился на него. Чтобы убедиться, что он не спит, он еще раз ударил себя по щеке. Холландер вскрикнул и схватил его за руку, потянув вниз. - Что за черт, Илья. Не бей себя! - Холландер схватил его за запястье и коснулся его щеки. - Не больно, - сказал Илья, отталкивая его, но тут же пожалел, что Холландер больше не держит его за руку. - Мне все равно. Не делай так. Никогда, - он вздохнул, - черт, Илья. Я разрушил твою жизнь. Я разрушил нашу жизнь. - Моя жизнь не разрушена, - нахмурился Илья, - я хоккейная суперзвезда, миллионер и самый популярный парень в Бостоне. Сейчас я провожу с тобой очень странное утро, и, может быть, после еще нескольких поцелуев мы сможем отправить меня домой? Холландер почти улыбнулся, но потом покачал головой и зажмурился. - Ты дома, Илья. Здесь ты живешь. Ты уехал из Бостона много лет назад. Ты капитан Оттавских Кентавров, и ты живешь в этом доме, а я твой муж, и это твоя собака, но она явно чувствует, что ты не совсем... ты. Илья посмотрел на собаку, которая все еще выглядела встревоженной. Он посмотрел на Холландера. - Ты мой муж, - Илья произнес это неуверенно. - Да. - И люди… знают об этом? - Да, - улыбнулся Холландер, - да, все знают. Весь мир знает. За все утро Холландер впервые говорил так непринужденно и уверенно. Весь мир знал о них, и это было нормально. Илья сглотнул, и Холландер, не колеблясь, положил руку на его дрожащее колено. - Все хорошо. У нас все хорошо. На самом деле, даже лучше. - В хоккее? Или в… жизни? - И там, и там, - улыбнулся Холландер, - мы чертовски счастливы, Илья. Илья посмотрел на Шейна Холландера, который был геем, его мужем, товарищем по команде и очень хорошо целовался, а сейчас гладил Илью по колену. Он подумал об одиноком доме в Бостоне и о том, что за последние пару сезонов его темная сторона стала громче заявлять о себе. Он напряженно размышлял, пытаясь найти хоть один аргумент в пользу вчерашней жизни, но ничего не приходило в голову. Медведи и без него справятся. Он бросился к Шейну, обнял его, прижал к себе и заплакал ему в плечо. - Шейн, - сказал он, - это невозможно. Шейн кивнул, обнимая его в ответ и похлопывая по плечу. Илья отстранился и со слезами на глазах улыбнулся Шейну, который тоже смахивал слезы. - Я не знаю, как мы это исправим, - сказал он, и Илья покачал головой. - Ничего не нужно исправлять, - сказал он. - я останусь с тобой. Я в замешательстве, но, похоже, это будет очень хорошая жизнь. Я бы с радостью стал твоим мужем, Шейн Холландер. - Ладно, но… - начал Шейн, - нам все же нужно как-то вернуть тебе память. - Ты можешь научить меня всему, - сказал Илья. Он улыбнулся Шейну, - я научусь быть твоим мужем. На лице Шейна отразилась боль, но он позволил Илье притянуть его к себе и обнять.

***

- Это здорово, - просиял Илья. Он чувствовал себя ребенком. Он сидел на ковре, скрестив ноги, и кормил Аню лакомствами с ладони. Она положила голову ему на колено, - она такая милая! Шейн кивнул. Он скрестил руки на груди и выглядел уставшим, но все же выдавил из себя слабую улыбку.

***

- Ты всегда меня так балуешь? - спросил Илья, доедая яичницу, приготовленную мужем, который точно знал, что он любит, - или это особый случай, потому что у меня амнезия? - Не думаю, что это амнезия, - нахмурился Шейн, - у тебя была целая жизнь, а потом ты просто… переехал в новую. Но нет, Илья готовит лучше. Он более изобретателен в плане рецептов и прочего, но всегда готовит Шейн-френдли версию. - Что значит Шейн-френдли? - спросил Илья, разрезая свой тост. Шейн пожал плечами. - Ну, вроде как особую здоровую версию. Мне нравится питаться так, чтобы мой организм работал на полную. Илья помогает мне не зацикливаться на этом, - Илья удивленно улыбнулся. - Ух ты! Я не такой уж плохой муж! - он с удовольствием жевал тост. Ему очень нравилась эта версия Ильи Розанова. Шейн смотрел на него с грустью. - Ты отличный муж, Илья, - в его голосе слышалась досада. Илья отвернулся. Он оторвал кусочек бекона и бросил его Ане, которая вежливо сидела рядом с его стулом. Он снова посмотрел на свою тарелку и попытался вспомнить, когда в последний раз ему готовили еду не работники столовой на арене.

***

Шейн показал Илье фотографии, украшавшие коридор. - Это мои мама и папа, - указал Шейн, - они тебя любят. - Держу пари, - фыркнул Илья. Шейн повернулся к нему и нахмурился. - Нет, я серьезно. Они любят тебя, Илья, - он положил руку Илье на плечо, - ты для них как сын. Илья попытался понять, шутит ли Шейн. - Что? - спросил Илья, - почему? Не может быть, чтобы они хотели, чтобы мы… Он замолчал, когда взгляд Шейна стал жестким. - Они любят тебя, потому что ты мой муж. Потому что я люблю тебя. - Ты бы не понравился моему отцу, будь он жив, - пожал плечами Илья. И тут его осенило, - он здесь мертв, да? Шейн уставился на него и кивнул. - Да, он умер в 2017 году, - Шейн сжал плечо Ильи и притянул его к себе , - твоя мама... - начал он, но Илья покачал головой и коснулся своего кулона. - Я знаю, что ее тоже нет, - сказал Илья, - не волнуйся. Он высвободился из объятий Шейна и стал рассматривать фотографию. - Трой Барретт мой друг? - спросил он, надеясь сменить тему. Шейн откашлялся и наклонился, чтобы посмотреть на фотографию Ильи с Барреттом и Хейсом. - Да, он наш товарищ по команде, - сказал Шейн, - он тоже открылся. Он совершил каминг-аут за несколько месяцев до того, как мы... сделали это. - Трой Барретт? - Илья недоверчиво повернулся к Шейну, - но он... он назвал Саммерса ха-ха. Ого, да тут все геи. - Нас вроде как пятеро, - возразил Шейн, - но трое из нас кентавры, так что мы часто с этим сталкиваемся. Илья указал на Хейса. - И, полагаю, Уайатт Хейс не против? - Никто не возражает, - сказал Шейн, - по крайней мере, в нашей команде. Ну, может, кто-то и возражает. Это же хоккей. Но мы следим за тем, чтобы они не могли спокойно говорить о том, что их беспокоит. Он игриво улыбнулся. Илья отвернулся, чувствуя, как его захлестывает волна неприятных эмоций. Он быстро заморгал, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом на фотографиях. Он знал, что ему в этом плане было проще, чем некоторым другим. Он мог встречаться с женщинами и при этом не выделяться на фоне товарищей по команде - он делал это годами. Илья давно смирился с тем, что будет скрывать эту свою сторону до тех пор, пока не завершит карьеру. Было странно оказаться в этой странной реальности, где вся раздевалка просто... приняла это. Не просто приняла, но и позволила ему быть капитаном. Рядом с его мужем. - Когда мы открылись? - спросил Илья. Шейн поморщился, и по его лицу было видно, как ему неприятно. - Э-э, - сказал он, - ну, мы вроде как… - он почесал в затылке, нахмурившись, - в общем, мои родители узнали, как только мы официально начали встречаться. И я поговорил с Хайденом, но не сразу рассказал ему о тебе, - Шейн посмотрел на Илью так, будто это был непростой разговор. Он вздохнул, - кажется, Светлана догадалась о тебе? - Света? - спросил Илья, - нет, нет, она не знает. Ты знаешь Свету? - Конечно, - рассмеялся Шейн, - смотри. Он указал на фотографию, которую Илья не заметил. На Светлане была футболка с надписью "Оттава Кентавры", а на Шейне - крошечная версия той же футболки, рукава которой едва натянулись на его плечах, а нижний край едва прикрывал пупок. Они сидели у костра, и у обоих были нарочито серьезные лица. - В тот день на нас обоих случайно оказались одинаковые футболки, и мы решили, что будет забавно поменяться ими, - Илья уставился на Светлану. От мысли о том, что они с Шейном Холландером могут быть друзьями, у него закружилась голова. - Для меня, она сейчас в Чикаго, - тихо сказал он, - мы не… Я почти ее не вижу. Он отдалился от Светланы, когда она начала встречаться с ее нынешним мужем. Тогда это казалось проявлением уважения, но теперь это выглядело ребячеством. Они были старыми друзьями. Почему бы ему не оставаться в ее жизни? - О, это печально, - сказал Шейн. Он сглотнул, - но у тебя же есть друзья в Медведях, верно? Клифф Марло все еще там? - Да, Марли там. Занят со своими детьми в эти дни, но он хороший товарищ по команде, - сказал Илья. Он встретился взглядом с Шейном и закатил глаза в ответ на беспокойство того, - я в порядке, Холландер. Я миллионер, у меня много друзей. - Кто? - настаивал Шейн. - Зачем ты уехал из Монреаля? - Илья развернулся. Он указал на фотографию Шейна с Хайденом Пайком и кучей детей того. На фотографиях Вояджеры появлялись не так часто. Пайк появлялся на нескольких снимках. Он и Джей-Джей были единственными, кто попал на свадебные фотографии. Шейн вздохнул. — Я не шутил, когда говорил, что у нас все хорошо, но кое-что все же пошло наперекосяк, - он пожал плечами, и Илья едва не потянулся, чтобы положить руку ему на шею. Так поступил бы муж Шейна? Илья оставил руки на месте. - Им не понравилось, что ты со мной? - спросил Илья. Шейн замолчал и внимательно посмотрел на него. - Да, - сказал он, - не думаю, что им пришлась по душе моя ориентация, но история с Ильей Розановым им действительно не понравилась. - А как они узнали? - спросил Илья. — Про мою ориентацию и про Илью Розанова? - Ну, я признался им, что я гей, - сказал Шейн, - несколько лет назад. Я думал, что все будет нормально, по крайней мере для большинства из них. Я думал, что я достаточно хорош в игре, чтобы... Илья разразился безудержным смехом. - О, Шейн Холландер? Да, я считаю, что ты неплохой игрок, - он покачал головой, - черт. - Что есть, то есть, - пожал плечами Шейн, - в любом случае здесь мне лучше. - Мне жаль, что я им не понравился, - сказал Илья. Он хотел пошутить, но Шейн быстро замотал головой и снова положил руки Илье на плечи. - Это никогда не имело значения, - сказал он, - в то время казалось, что имеет, но я всегда выбирал тебя, а не их. Всегда. Илья сглотнул, теплота в голосе Шейна ударила его под дых. Он выдавил из себя смешок и приподнял бровь. - Я заставил тебя переехать в Оттаву ради себя, - пошутил Илья, - вау. Ты очень хороший муж. Шейн ухмылялся и качал головой. - Илья, ты переехал в Оттаву ради меня, - сказал он, - ты уехал из Бостона в 2018 году и подписал контракт с Оттавой, чтобы быть ближе ко мне в Монреале. - Я уехал из Бостона в 2018 году? - Илья нахмурился. Он встретился взглядом с Шейном, - итак, когда мы начали… это? Шейн замялся. - Хм, - сказал он. Он взял Илью под руку и отвел его подальше от фотографий, - помнишь, мы снимали тот рекламный ролик для CCM? Илья позволил Шейну подвести себя к дивану. Он помнил ту съемку. Весь день он чувствовал себя идиотом, с трудом понимал, что от него требуют, и постоянно отвлекался на румяные веснушчатые щеки и большие глаза Шейна Холландера. Он пытался разрядить обстановку, подшучивая над Холландером, но тот не обращал внимания на его неуклюжие попытки. - О, - рассмеялся Илья, и его лицо запылало, - значит, тогда я тебе и начал нравиться? Шейн открыл рот, обдумывая ответ. Илья продолжил. - В тот день я слегка флиртовал с тобой. Я не думал, что это сработает. - Да, - кивнул Шейн, - это сработало, Илья. - Вау, - засмеялся Илья, - а когда мы переспали? Шейн выдохнул. - Илья, мы переспали на съемках в CCM, - Теперь он покраснел, - ты… я еще был в душе, когда ты вошел, а потом мы оба… в душе, наверное, - он был весь красный, но улыбался. - Мы оба были в душе? - спросил Илья, лихорадочно соображая, - ...что мы делали в душе? - Ничего! - настаивал Шейн, - ну, ты как бы… - он сделал рукой движение, имитирующее мастурбацию, и расхохотался, увидев удивление на лице Ильи. - И это сработало? - спросил Илья, затаив дыхание от удивления. Шейн покраснел до корней волос. - Очевидно, - сказал он, подняв руку и сверкнув обручальным кольцом, - мы не трахались в душе или еще где-то в тот день. Ты пришел ко мне в номер и… да. А потом мы просто так и ходили туда-сюда несколько лет, пока не поняли, что в какой-то момент случайно влюбились друг в друга, - Шейн пожал плечами, - вот и все. - Сколько времени прошло? - спросил Илья, - сколько времени прошло, прежде чем у нас появились чувства? - Это ты мне скажи, - рассмеялся Шейн, - каждый раз, когда я пытаюсь понять, я расстраиваюсь или возбуждаюсь. Илья недоуменно посмотрел на него, и Шейн снова пожал плечами. - Как я и сказал, Илья. Мы сложные люди. Я, вроде как, только начал говорить, что люблю тебя с того момента, как увидел. Илья вспомнил себя в тот период, в котором Шейн впервые с ним встретился и переспал, а потом подумал о нервных глазах и детском личике Шейна Холландера, на которое он пялился весь тот день. - Я был с тобой добр? - спросил Илья. Его голос задрожал сильнее, чем он рассчитывал. Лицо Шейна вытянулось, как будто Илья только что вонзил нож ему в сердце. - Илья, ты был ребенком, - сказал он, - не волнуйся. Ты был идеален. Мне очень понравилось. Илья ему не поверил. Тогда он был сам не свой. Таким он был большую часть подросткового возраста и в 20 с небольшим, но... ему нравилось думать, что он немного повзрослел. Он стал меньше тусоваться с командой и не заводил случайных связей, как в молодости. Он не напивался слишком часто. Курил, но не так много. Сегодня ему вообще не хотелось курить, и это было приятно. Парень, которого Шейн Холландер впустил в свой гостиничный номер, представлял собой ужасную смесь из самоуверенности и неуверенности, а также, честно говоря, был немного шлюховат. Илья был склонен к саморазрушению во всех смыслах. Это неприятное сочетание высокомерия и ненависти к себе с отчаянным стремлением быть достаточно хорошим для кого-то - для своей команды, для отца, для кого угодно. Илья всегда старался держать все в себе. Он мог пить или нюхать все, что ему предлагали, до тех пор, пока он не устраивал сцен и не позорил организацию, которая его завербовала. Он мог чувствовать себя опустошенным и холодным после секса с кем-то, но только до тех пор, пока партнерша была довольна. Илья знал, что хорош в постели. Он был щедрым, активным и выносливым, как профессиональный спортсмен. Он сомневался, что кто-то из его многочисленных партнеров, неважно какого пола, мог бы пожаловаться на Илью Розанова. Но можно быть хорошим любовником и не будучи нежным и любящим. Он таким не был, и Шейн Холландер показался ему человеком, который хочет - или, по крайней мере, заслуживает - нежности и любви. - С тобой все в порядке? — спросил Илья. Шейн сделал грустное, виноватое лицо, а потом натужно рассмеялся. - Илья, - сказал он, - я вышел за тебя замуж. Мы прожили вместе семь лет, так и не определившись с нашими отношениями, но все равно продолжали возвращаться друг к другу, потому что нам было хорошо вместе. И потому что мы нравились друг другу как люди, но… просто поверь мне. Для меня это было лучше, чем просто в порядке. Илья не понимал, как он может быть тем, кто нужен Шейну. Для него это было непостижимо. Наверняка есть сотни хороших, добрых, порядочных мужчин, которые готовы были бы на все, чтобы быть с Шейном Холландером. С мужчинами, с которыми он мог бы быть, не вызвав недовольства всей раздевалки Монреальских Вояджеров. Почему же Шейн выбрал самый проблемный, несчастный и сложный вариант? Потому что он тебя любит. Вот и все. Все было так просто. Это было видно по тому, с какой любовью и отчаянием Шейн смотрел на Илью, словно на себя в восемнадцать лет. Шейн протянул руку и провел по волосам Ильи, как раньше делала его мать, нежно заправив прядь за ухо. - Я люблю тебя, - сказал Шейн, словно прочитав мысли Ильи. А может, так оно и было. Илье пришло в голову, что он проснулся в мире, который предлагает ему то, о чем он всегда мечтал, но на что никогда не решался даже подумать. Заслужил он это или нет, но он попал в идеальную, безопасную, стабильную жизнь с мужчиной, в которого был по-дурацки влюблен в подростковом возрасте. Почему бы не насладиться этим?

***

Шейн позволил ему весь день смотреть свои лучшие моменты на Youtube. Илья чувствовал себя ребенком и вскрикивал всякий раз, когда замечал что-то особенно впечатляющее. Странно, что в этой реальности он так и не забил тот безумный гол в ворота Денвера в 2019 году, но он забил другой, возможно, еще более безумный гол с невероятного расстояния в Коламбусе. Больше всего ему нравились моменты из прошлого сезона. - Мы так хороши, - засмеялся он, прокручивая видео, чтобы посмотреть гол, забитый Ильей после передачи, которую осуществил Шейн, - должно быть, вся лига сошла с ума, когда ты подписал контракт с Оттавой. - Да, - пожал плечами Шейн, устраиваясь на диване рядом с Ильей, - кто-то из фанатов Вояджеров запустил петицию о том, что мой переход в ту же команду, что и мой муж - это какое-то вмешательство в дела команды. Честно говоря, так оно и было, но да пошли они, - он был доволен собой. Илья улыбнулся. - Ух ты. Плохой мальчик, - сказал он, - не знал, что Шейн Холландер любит нарушать правила. Шейн посмотрел на него, приподняв брови. - В этом вся наша суть, Илья. У Ильи внутри все сжалось от легкой улыбки на лице Шейна. Он опустил глаза. Что бы там ни было между ним и Шейном, для него это было в новинку. Илье редко приходилось прилагать усилия, чтобы получить то, чего он хотел. Как правило, если он хотел переспать с женщиной, она тоже хотела с ним переспать. Его связи с мужчинами были менее частыми и более рискованными, но он всегда заботился о том, чтобы сохранить приватность и конфиденциальность. Илья никогда не переживал, что он не совсем тот, кого кто-то захочет. Влюбленность была редкостью для Ильи Розанова. В начальной школе была девочка, которая говорила ему, что он слишком много говорит - он целый год пытался привлечь ее внимание. Он был неравнодушен к доброму физиотерапевту Медведей средних лет, который работал в команде в первые несколько сезонов Ильи. Актеры, сыгравшие главные роли в Мумии, безусловно, произвели на него впечатление в юности. Но на самом деле Илья никогда ни с кем не сближался настолько, чтобы у него возникли чувства. Он знакомился с кем-то, флиртовал, развлекался, а потом они расходились. Девушки, которым он постоянно звонил в разных городах, были милыми, но он не появлялся у них на пороге с замиранием сердца. И вся эта история с Шейном Холландером всегда была слишком запутанной и неоднозначной, чтобы называть ее влюбленностью. Это была ревность, одержимость, магнетизм, постоянные сравнения, соперничество и негласное взаимное уважение. То, что Шейн Холландер был симпатичным, только усложняло ситуацию. Из-за этого Илья не раз проигрывал игру, потому что отвлекался на веснушки Шейна. Это означало, что Илья случайно увидел отрывки из документального фильма Шейна, в котором были показаны позы для йоги у озера и много неловких, неестественных реплик. Это означало, что после нескольких бокалов на звездных выходных он похлопал Шейна по ноге и напомнил ему, что их номера находятся рядом, а проснувшись, задался вопросом, чего он вообще ожидал. Это означало, что Илье иногда снился Шейн Холландер, и он всегда убеждал себя, что это нормально. Любой мог увидеть эротический сон о горячем парне, которого встретил на работе, особенно если этот горячий парень говорил тебе «иди на хрен, Розанов» так же часто, как Холландер. Но вот это, когда он сидит рядом с Шейном - своим мужем - на их большом диване в их общей гостиной? Это было что-то новое. Это было что-то хрупкое и слишком хорошее, чтобы быть правдой, - то, чего он совсем не заслуживал. Всю работу проделал другой Илья: Илья, который был достаточно смелым, чтобы сделать первый шаг, достаточно смелым, чтобы добиваться Шейна, достаточно смелым, чтобы уехать из Бостона, выйти из зоны комфорта и выйти за парня. И не за кого-нибудь, а за Шейна Холландера. Обладателя Кубка Стэнли, самого ценного игрока лиги, обладателя золотой медали. Чудо-мальчика. Голливуда. Лучшего игрока лиги на данный момент и, возможно, за все время в этом столетии. У Ильи было такое чувство, будто он провернул ограбление, о котором даже не предполагал. Его плечо соприкасалось с плечом Шейна Холландера, колено прижималось к колену Шейна Холландера, их взгляды встречались. Он нашел золотую жилу, о существовании которой даже не подозревал. - Какие у нас правила? - Илья вглядывался в лицо Шейна, изо всех сил стараясь не поддаваться волнению. - Что ты имеешь в виду? - спросил Шейн. Илья напомнил себе, кто он такой. Он не был застенчивым. Он был страстным, уверенным в себе взрослым мужчиной. Он не терял самообладания. Он владел своим самообладанием! - Твой муж разозлится, если я снова тебя поцелую? - Илья поднес руку к лицу Шейна и еще секунду смотрел на его губы, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. Щеки Шейна порозовели, и он улыбнулся. - Я вот о чем подумал, - задумчиво произнес он, - думаю, пока мы не придумаем, как вернуть тебя... - Или как сделать так, чтобы я остался. - ...пока мы не разберемся, что происходит, - продолжил Шейн, - я думаю, что... наверное, мы с тобой в браке, да? - А мужья целуются - это правильно, - заключил Илья. Он приблизился к Шейну, - да? - И это не измена, - сказал Шейн самому себе, - потому что ты - это ты. И я не знаю, что тебя больше расстроит: то, что я изменил тебе с тобой, хотя на самом деле это не измена, или то, что я лишил тебя физического контакта, ведь ты такой чувственный человек, особенно когда ты явно переживаешь сильнейший душевный кризис, так что… - Ладно, - сказал Илья, - я принял решение. Твой муж Илья может выследить меня в другой реальности и избить, если разозлится, - он приблизил лицо к Шейну на полдюйма, - договорились? Шейн кивнул. - Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь... - начал Шейн, но Илья с раздраженным стоном прервал его и прижался к его губам своими. Это было лучше, чем он помнил - наверное, потому, что Илья был уверен, что находится во сне, когда они целовались в прошлый раз. По реакции Шейна было очевидно, что он много раз целовал Илью Розанова и точно знал, что тому нравится. Одна его рука автоматически легла на шею Ильи, а другая запуталась в его кудрях. Шейн прильнул к губам Ильи с такой страстью и отчаянием, что Илья издал низкий непроизвольный стон, который, возможно, смутил бы его, если бы его мозг был способен думать о чем-то, кроме Шейна Холландера. Он пошевелился, схватил Шейна за талию и притянул к себе, так что тот оказался у него на коленях. Когда Илья оторвался от губ Шейна, чтобы поцеловать его в подбородок и спуститься ниже, к шее, Шейн отстранился и закрыл глаза. - Я серьезно, Илья, - выдохнул он, - то, что ты в теле моего мужа, еще не значит, что ты должен… - Боже мой, Холландер, - вздохнул Илья, уткнувшись Шейну в шею, - о чем ты говоришь? Шейн приподнял лицо Ильи, чтобы тот посмотрел на него. - Я просто хочу прояснить, что ты не обязан вступать со мной в какие-то физические отношения только потому, что мы вроде как женаты, - сказал Шейн, прислонившись лбом ко лбу Ильи. Илья в замешательстве закрыл глаза и усмехнулся. - Я спросил, можно ли тебя поцеловать, помнишь? - он открыл глаза и встретился взглядом с Шейном, - я усадил тебя к себе на колени. Я хочу это сделать. Я хочу насладиться своим браком с Шейном Холландером. - Ладно, - улыбнулся Шейн и потянулся, чтобы снова поцеловать его, но на этот раз Илья отстранился. - Ты этого хочешь? - нахмурился Илья. Он вглядывался в лицо Шейна, пытаясь понять, не сомневается ли тот, - тебе не кажется, что это слишком странно? - Это довольно странно, - признался Шейн, но его взгляд по-прежнему жадно метался между губами и глазами Ильи, - но я никогда не мог устоять перед тобой, так что не уверен, что вдруг научусь. Илья кивнул, чувствуя, как кружится голова от страсти в голосе Шейна. - Как ты думаешь, - спросил Илья, - если я сейчас в реальности твоего мужа… значит, он в моей? Шейн вздрогнул. - Может быть, - сказал Шейн. Сердце Ильи упало, когда Шейн слез с него. Он не хотел, чтобы все так закончилось, - черт. Он, наверное, совсем запутался. - Да, - сказал Илья, - ни татуировки в виде птицы, ни милой собачки, больные легкие, ни Шейна Холландера. Как думаешь, что он сделает в первую очередь? - Хм, - нахмурился Шейн, - закурит? Илья закатил глаза. - Да, наверное, так и будет, - отрезал он, - но тогда он полетит в Монреаль, чтобы подкатить к Шейну Холландеру в душе, верно? - Боже, надеюсь, у него есть идея получше, - обеспокоенно сказал Шейн. Затем, поразмыслив, он пожал плечами, - а что, может сработать. - Может, и сработает, - рассмеялся Илья, - тот Шейн, которого я знаю… ну, тот Шейн, против которого я играю, возможно, даже не заинтересован в… - Я точно гей, - Шейн решительно перебил Илью, когда тот закончил фразу: - Во мне. - О, - Шейн моргнул и фыркнул, - да ладно тебе, Илья. -— это ты. - Значит, проблем нет, - улыбнулся Илья, - держу пари, что он сейчас за твоей спиной пытается залезть в штаны к Шейну Холландеру. А я здесь для того, чтобы ты не расстраивался из-за своего мужа-негодяя. Хорошо? Шейн прищурился, глядя на Илью. - Илья не пойдет за моей спиной… - Конечно, да, - поддразнил Илья Шейна, - а что еще ему делать? Идти на матч «Ред Сокс»? Пока мы с тобой разговариваем, он выслеживает Шейна Холландера. Соблазняет милого, воспитанного, соблюдающего правила Шейна Холландера, - он заметил, как покраснел Шейн, - погоди. Холландер. Тебя это заводит? - Что? - Шейн сфокусировала взгляд на Илье, - я… Нет. Я скучаю по своему мужу. - Да, но… тебя бросает в жар от одной мысли о том, что он флиртует с Шейном Холландером, который никогда не был с ним. - Нет, - ответил Шейн, но покраснел еще сильнее, - то есть, я был бы рад за себя. Если бы я так долго скрывал свою ориентацию и был таким сдержанным, - он медленно сглотнул, - думаю, Илья мог бы стать для него хорошей парой. - М-м, - промычал Илья, - так что, пока твой Илья хорошо себя ведет с этим Шейном, я бы хотел быть хорошим для тебя. Если ты не против. Шейн долго размышлял над этим, наморщив нос, словно пытаясь рассмотреть их странную ситуацию со всех возможных сторон. Илья вздохнул. - Послушай, - сказал Илья, - нам ничего не нужно делать. Но, как сказал бы Илья Розанов, он бы очень разочаровался во мне, если бы я не смог уложить своего мужа в постель. Шейн с подозрением посмотрел на него. - Ты такой же, как он. - Ну да, - сказал Илья, - я просто говорю. Не должны же эти двое развлекаться в одиночку, - он наклонился вперед, положил подбородок на плечо Шейна и умоляюще посмотрел на него, - я бы хотел относиться к тебе как к мужу, пока мы женаты. Что, если завтра я проснусь в том ужасном месте, и у меня не будет возможности узнать тебя получше? Он положил руку на бедро Шейна. Тот прерывисто выдохнул. - Ты ведь скажешь мне, если это будет странно, да? Если я буду слишком навязчивым, слишком прямолинейным или... Илья кивнул и заткнул Шейна поцелуем, чувствуя, что время от времени это необходимо, чтобы того не одолевали панические мысли. - И ты скажешь мне, если тебе будет некомфортно? - спросил Илья, ненадолго прервавшись. Шейн торопливо выдохнул да, да, конечно и повалил Илью на диван.

***

Дело в том, что Шейн Холландер был хорош. Илья всегда знал, что на льду он именно такой, и подозревал, что Холландер - порядочный человек. Если не считать соперничества, в Миннесоте были и настоящие засранцы, но Холландер никогда не казался ему кем-то хуже чопорного зануды, заботившегося о пиаре. В его разнообразных эротических фантазиях Шейн Холландер был хорош, но только потому, что у Ильи богатое воображение. Но нет, Шейн Холландер действительно был хорош. Его руки точно знали, куда нужно положить их, чтобы доставить Илье удовольствие. Вес его мускулистого тела идеально ощущался на теле Ильи. В теплых глазах Шейна было столько чувств, что у Ильи перехватывало дыхание каждый раз, когда он смотрел в них. Звуки, которые издавал Шейн, пьянили. Он точно знал, как сильно Илья хочет, чтобы его пальцы теребили его кудри. И, вау, рот Шейна был хорош во всем, в чем только может быть хорош рот. Илья никогда не был влюблен, и никто никогда не был влюблен в него, по крайней мере по-настоящему. Незнакомцы в клубах и пьяные болельщики Бостонских Медведей на парадах в честь Кубка Стэнли не в счет. Он никогда не задумывался о том, как это было бы по-другому - выдыхать бессвязную череду русских и английских ругательств, пока его ублажает мужчина, который его любит, мужчина, который смотрит на него с блаженным, понимающим выражением лица и с любовью шепчет ему на ухо. Обычно все было не так. После этого Илья уставился в потолок и тут же кивнул, когда Шейн спросил, все ли в порядке. Лучше, чем в порядке. И в этом был смысл, подумал Илья. После стольких лет с собственным Ильей Шейн должен был точно знать, чего хочет его тело, что сказать и сделать, чтобы свести Илью с ума. - Тебе было хорошо? - спросил Илья, по-прежнему глядя в потолок, слишком напуганный, чтобы посмотреть на Шейна и увидеть хоть малейшее колебание с его стороны. Шейн рассмеялся. - Да, Илья, - он похлопал Илью по груди, - ты по-прежнему Илья Розанов, не волнуйся, - Он сел и нахмурился, глядя на беспорядок, - давай приберемся. - Что значит «я по-прежнему Илья Розанов»? - спросил Илья, следуя за Шейном в — их?— спальню. Шейн фыркнул. - Ты понимаешь, что я имею в виду. Девушки на все случаи жизни, величайшая машина любви в России и все такое, - дразнил его Шейн. Затем он замолчал и, развернувшись на пятках, посмотрел на Илью, - тебе, наверное, странно все это слышать, прости, я даже не подумал об этом. Ты проснулся один и теперь вынужден участвовать в этой долгосрочной моногамной схеме, о которой не просил. - Долгосрочная моногамия… - повторил Илья, - просто скажи «замужем». И я не в ловушке. - Да! Ты не в ловушке! - настаивал Шейн, - если тебе нужно, например,… иди и, ты знаешь... - он сложил руки вместе, - просто... мы можем что–нибудь устроить. Я имею в виду, если ты не готов остепениться без предупреждения. Я понимаю. Он выглядел больным и убитым горем из-за собственных слов. Илья уставился на него, пытаясь понять, как они перешли от того, что только что произошло на диване, к этому. — Я… не хочу трахаться с какими-то случайными людьми в Оттаве, Шейн, - продолжил Илья, - но спасибо, что предложил? Наверное. Шейн выдохнул, облегчение отразилось во всем его теле. - Ладно, если ты уверен, - сказал он, - ты можешь передумать, только скажи. Он хотел открыть дверь в ванную, но Илья остановил его, положив руку на дверной косяк. - Разве твой муж не говорит тебе, как сильно ты его заводишь? Как хорошо справляешься? - спросил он полушутя-полусерьезно, - потому что ты очень хорош собой. То, что ты только что сделал своим ртом, Шейн - если я и в ловушке, то очень счастливый заложник. Понимаешь? Шейн покраснел, но кивнул. - Понимаю, - сказал он, - и он, кстати, так и делает. Я имею в виду Илью. - Говорит тебе, что ты молодец? - спросил Илья, наклонившись к нему, - потому что ты действительно молодец. - Да, - ответил Шейн, - ты тоже, конечно. Он неловко протиснулся под рукой Ильи и повел его в ванную, показывая, как работает душ, и протягивая полотенце. Илья чуть не попросил Шейна забыть о гостевом душе и присоединиться к нему, но понимал, что ему нужно побыть одному, поэтому поблагодарил Шейна и отпустил его. Он снова посмотрел на себя в зеркало. Честно говоря, в этом теле он выглядел лучше. Кожа под глазами не была темной и тусклой от усталости. Глаза сияли. Татуировка в виде гагары, решил он, была сделана со вкусом. Он коснулся кольца на груди и провел пальцем по отметинам на шее, оставленным Шейном. Шейном, который тихо назвал его дорогим по-русски, когда довел Илью до края. Шейн выучил русский ради него! Если бы Илье пришлось отказаться ради этой жизни всего лишь от большого пустого дома и бесплатных напитков в каждом спорт-баре Бостона, он бы делал этот выбор хоть каждый день.

***

Приняв душ и переодевшись в одежду Другого Ильи, он застал Шейна на кухне. Тот держал во рту ручку, хмуро глядя в блокнот, и был в очках для чтения. Илья застыл, не в силах отвести взгляд, даже когда Аня подошла поздороваться с ним. Он очнулся в месте, противоположном ловушке из «Пилы». Каждая новая крупица информации об этой жизни была лучше предыдущей. Он встал напротив Шейна, чтобы лучше видеть. Ух ты. - Итак, я размышлял о том, каким должен быть наш план... - Ты носишь очки, - заявил Илья. Шейн в замешательстве поднял глаза, а потом рассмеялся. Он стянул очки. - Не-е-ет, оставь их. Пожалуйста. - Я надену их обратно, если ты меня послушаешься, хорошо? - сказал Шейн. Илье понравился его властный, но вежливый тон, и он знал, что ему понравится еще больше, если на Шейне будут очки. Он сложил руки на груди и кивнул. - Я слушаю. Шейн протянул Илье бумагу, чтобы тот мог ее прочитать. Это был список дат с комментариями. - Я перенес ужин с родителями, чтобы у тебя было еще несколько дней на адаптацию. В худшем случае мы можем отменить встречу и сказать, что ты приболел. На следующей неделе мы должны быть в Монреале на хоккейном турнире, который мы проводим. Мы можем не брать тебя с собой, если тебе будет сложно за всем уследить. Но потом, после лагерей, я подумал, что мы могли бы поехать в коттедж и там как бы спрятаться, как в то первое лето. Прости, блин, тебя там не было, - Шейн покачал головой, хмурясь от осознания своей ошибки, - это сбивает с толку. Илья медленно кивнул. - Без шуток, - сказал он, - коттедж? Тот, где ты занимаешься йогой? - Да! Я его построил — ты это видел? - Шейн уставился на него, - но мы не… Откуда ты это знаешь? Илья выругался про себя, чувствуя, как горят щеки. - Как там говорится… Держи врагов ближе к себе? - Илья пожал плечами, - было скучно. Под это можно и заснуть. Шейн улыбался все шире, словно не мог поверить своим ушам. - Конечно, - самодовольно ответил он и вернулся к своему списку, - в любом случае, если не считать лагерей, я выбрал довольно удачное время, чтобы отправить тебя в другую вселенную. Мы можем сразу отправиться из лагерей в коттедж. - Как в первое лето, - сказал Илья, - что случилось в коттедже? Он ожидал, что Шейн закатит глаза или сменит тему, но тот положил руку поверх руки Ильи на столешнице и прижался к нему плечом. - Мы разобрались, - сказал он, - в смысле, поговорили. Впервые у нас было больше нескольких часов наедине, и мы смогли, ну… расслабиться. - О, ты расслабился, - поддразнил его Илья. Шейн толкнул его локтем. - Мы много чем занимались. Мы плавали, я обыграл тебя в бильярд, я составил десятилетний план по получению тобой канадского гражданства, а мой отец застал нас целующимися у окна. - О, - сказал Илья, - он не знал обо мне? Шейн тихо усмехнулся. - Он даже не знал обо мне, - он поморщился, - это был важный день, но хороший. Задним числом. В тот момент меня так тошнило. Автоматически, как будто полдня назад муж Шейна Холландера полностью перестроил его мозг, рука Ильи потянулась к волосам Шейна, нежно приглаживая их. - Я рад, что все прошло хорошо, - натянуто сказал он. Он не знал, как выразить свои чувства - неловкую смесь счастья, ревности и любопытства. Ему хотелось узнать все об их жизни. Ему хотелось, чтобы он жил в этом месте вечно, - коттедж, похоже, отличный. - Да, - кивнул Шейн, - думаю, это лучшее место, чтобы понять, как это исправить. - Исправить что? - спросил Илья, чувствуя, как у него внутри все сжимается. Шейн настороженно посмотрел на него. - Твой день рождения в июне, верно? - он сглотнул, - думаю, нам стоит попытаться вернуть тебя в твою настоящую жизнь. Илья снова посмотрел на список. Пятнадцатое июня было последней датой в списке, рядом с нацарапанным Шейном «День рождения Ильи — загадать желание?». - Хорошо, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, - если ты думаешь, что это сработает. Шейн сжал его руку. - Я не знаю, сработает ли это. Но мы должны попытаться, верно? - он поцеловал Илью в плечо, - я знаю, что ты - это ты, но он... - Твой муж, да, - кивнул Илья. - И есть еще Шейн, к которому он, наверное, сейчас пристает и которому нужно познакомиться с его Ильей. Это заставило Илью громко рассмеяться. - Да! Привет, Шейн. Твое время с идеальным мужем-мечтой Ильей Розановым подошло к концу, но не волнуйся, у нас есть для тебя депрессивный и растерянный курильщик. Шейн не засмеялся. Он внимательно посмотрел на Илью, словно не зная, что ответить. - Прости, - сказал Илья, пытаясь улыбнуться, - я пошутил. - Нет, - Шейн покачал головой, теперь уже очень серьезно, - мой муж до сих пор иногда тайком выкуривает сигарету, Илья. Ничего страшного. Я делаю вид, что мне все равно, а потом заставляю его чистить зубы перед тем, как поцеловать меня. И он ходит к психотерапевту, чтобы справиться с депрессией. Думаю, это помогает, но, конечно, бывают и плохие дни. Илья поморщился и отвернулся от Шейна. - С чего ему, черт возьми, впадать в депрессию? - рассмеялся он, - для него что, эта жизнь недостаточно хороша? - Это так не работает, - мягко сказал Шейн. Он прижался к спине Ильи и обнял его сзади, - если бы я мог вычеркнуть из твоей жизни все печальное, я бы это сделал. Точно так же, как ты хотел бы исправить все, что во мне не так, если бы мог. Но это так не работает. Мы просто любим друг друга, ясно? - С тобой все так, - сказал Илья, обидевшись за Шейна, - что, тебе неловко на интервью? Забавно на это смотреть. Кто бы захотел это отнять? - Илья, - сказал Шейн. Он отстранился и развернул Илью к себе, чтобы тот мог на него посмотреть, - я серьезно. Твоя депрессия никогда не мешала мне любить тебя. И то, что ты со мной, не избавит тебя от нее волшебным образом. Просто теперь ты не один. Обещаю. Илья знал, что Шейн внимательно наблюдает за ним, но он не мог посмотреть на Шейна. - Я пошутил, - снова сказал он глухим голосом, - все в порядке. - Илья… - Пожалуйста, Шейн, - сказал он, - расскажи мне подробнее о своем плане. Шейн так и сделал, но сначала нежно поцеловал Илью в щеку и надел себе на нос очки. Он рассказал Илье о своем плане на следующий месяц. - Можно спросить? - спросил потом Илья, все еще пытаясь переварить полученную информацию, - как ты думаешь, почему нам нужно ждать моего дня рождения? Разве нельзя было просто бросить монетку в фонтан или дождаться падающей звезды на улице? Шейн моргнул. Его лицо стало непроницаемым. - Не знаю, - сказал он, - я просто подумал, что, раз первый обмен произошел из-за желания, загаданного на день рождения, нам просто нужно дождаться твоего дня рождения, чтобы поменяться обратно. Я даже не подумал... - он замолчал и нахмурился, - наверное, мы могли бы попробовать... - Нет! - сказал Илья, - нет, я считаю, что это разумный план. Что, если твой Илья уже на полпути к знакомству с Шейном, а мы слишком быстро переключимся и спугнем его? Я имею в виду, что не прошло и дня. Он, наверное, все еще в Бостоне, - сердце Ильи упало, когда Шейн нахмурился, глядя на расписание, над которым он так усердно работал. - Что ж, - сказал Шейн, - думаю, стоит загадать желание в 23:11 сегодня вечером и посмотреть, что получится. Почему бы и нет? - Почему бы и нет, - кивнул Илья. Он был идиотом, раз вообще что-то сказал. Ему предложили месяц такой жизни, и он мог потерять его за считанные часы, потому что просто должен был попросить Шейна объяснить ход его мыслей. Шейн склонил голову набок. - Илья, когда ты вернешься, ты собираешься найти Шейна, да? - в его голосе слышалась неуверенность. Илья почесал затылок. - Ну, - сказал он, - в конце концов, я попытаюсь. - В конце концов? Нет, Илья, сейчас межсезонье. Тебе нужно пойти и... - Для меня Шейн все еще в плей-офф, - перебил его Илья, - там, откуда я, Монреаль все еще хорошо играет. Шейн закатил глаза. - Ты понимаешь, о чем я, Илья. Шейн проведет месяц с моим мужем, помнишь? Он и тебя будет искать. - Может быть, - пожал плечами Илья, - может, ему нужен только твой Илья. Я не… - О боже, Илья, — сказал Шейн. Он взял расписание и начал что-то записывать рядом с планами на каждый день. Уроки Шейна — гласила каждая пометка, - я не отпущу тебя домой, пока ты не поймешь, как сильно он будет тебя хотеть. Нуждаться в тебе, если уж на то пошло. - Шейн… - начал Илья, но Шейн грубо схватил его за щеки и притянул к себе так, что их носы почти соприкоснулись. - Нет, послушай меня, - сказал Шейн, - я не позволю тебе вернуться туда, думая, что ты не его идеальный вариант, ясно? Я понятия не имею, помогает ли тебе сейчас мой муж или только все портит, но это не имеет значения, потому что ты появишься и вскружишь мне - Шейну, я имею в виду, вскружишь ему голову. Ясно? - Ладно, - тихо сказал Илья. Шейн быстро и крепко поцеловал Илью в губы и похлопал его по руке, проходя мимо, - ты уверен, что я капитан команды? Ты скучаешь по выступлениям с речами? - он увидел легкую улыбку на губах Шейна, когда тот открыл холодильник и начал выбирать продукты для ужина.

***

Илья надеялся, что «Уроки Шейна» будут посвящены тому, как именно Шейну нравится, когда Илья целует его в губы, но первый урок в основном был посвящен заправке постели. - Ладно, - подвел итог Илья, - всегда стелить простыню. Менять их каждый раз после секса. Аню можно пускать на кровать несколько раз, но только если она не мокрая после дождя или грязи. - Да, - сказал Шейн, - это последнее правило не будет иметь значения для твоего Шейна, но оно все еще в силе. Затем он лег в постель, и Илья последовал его примеру. - И что еще нравится Шейну? - спросил Илья, прикусив внутреннюю сторону щеки. - Шейн любит читать, - сказал Шейн, - а ты торчать в телефоне, пока не заскучаешь и не начнешь рассказывать, как тебе нравятся мои очки. Он улыбнулся Илье, взял свои очки и книгу о старом, ныне покойном монреальском путешественнике. Илья фыркнул и взял телефон с тумбочки. - Почему у меня на заставке собака? - спросил Илья, поднимая экран, - она мне нравится больше, чем ты? Шейн поднял глаза. - Ты постоянно ее меняешь, - сказал Шейн, - посреди вчерашней вечеринки ты сменил фотографию, на которой мы с тобой в коттедже, на фотографию Ани на кухонной столешнице. На прошлой неделе у тебя была милая фотография, на которой мы празднуем гол. Мне она нравилась, - он вернулся к книге, пока Илья разблокировал телефон с помощью функции распознавания лица. - Твой пароль - 2481, на случай, если понадобится, - сказал Шейн, не поднимая глаз. - Наши номера? - Илья рассмеялся, - их очень легко взломать, разве нет? - Попробуй ему это скажи, - кивнул Шейн, переворачивая страницу. Илья открыл сообщения и пролистал их. Неделю назад Светлана прислала ему селфи с актрисой Роуз Лэндри. Другой Илья ответил ей кучей сердечек, а затем предложил пообщаться по видеосвязи. В мире Ильи Шейн какое-то время встречался с Роуз Лэндри. Интересно, здесь то же самое? Он взглянул на Шейна, но решил отложить этот разговор до утра. Пришло сообщение от женщины по имени Джеки Пайк - он предположил, что она замужем за Хайденом, - в котором она от имени своих детей спрашивала, что, по его мнению, Шейн предпочтет на свой день рождения: рисунки с кошками или с динозаврами. Илья ответил: «И то, и другое, пожалуйста :)))) подарите им колпачки и воздушные шары» Последний обмен сообщениями между Ильей и Шейном был прост: [10 мая 2022, 8:09] Илья Розанов: с днем рождения, где ты? [10 мая 2022, 8:11] Илья Розанов: Шейн! [10 мая 2022, 8:11] Шейн Холландер: я за газетой, вернусь через 30 секунд [10 мая 2022, 8:11] Илья Розанов: поторопись, я хочу начать праздновать! [10 мая 2022, 12:40] Шейн Холландер: как думаешь, у нас хватит салфеток на сегодня? [10 мая 2022, 12:47] Илья Розанов: хватит об этом спрашивать Там была одна непрочитанная ветка от человека по имени Харрис Дроувер. - Кто такой Харрис? - спросил Илья, настороженно глядя на незнакомца, который прислал ему два вложения с изображениями, - зачем он присылает мне фотографии? - Это парень Троя, - сказал Шейн. Он отложил книгу и придвинулся так, чтобы оказаться плечом к плечу с Ильей. Было немного трогательно наблюдать за тем, как учащается пульс Ильи от такой близости, - он ведет соцсети Кентавров. Он тебе нравится. Илья посмотрел на Шейна. - Мне нравится бойфренд Троя Барретта? Сммщик? - Ну да, - пожал плечами Шейн, - давай посмотрим. Илья открыл чат с Харрисом, и на экране появились две фотографии — его и Шейна. Он тяжело вздохнул. На одной из них Илья и Шейн целуются. Это выглядит непринужденно - быстрый поцелуй в честь дня рождения на переполненной людьми кухне. Илья замечает родителей Шейна в стороне - ни один из них не выглядит смущенным. Несколько человек на заднем плане улыбаются, но никто особо не обращает на это внимания. Они просто поцеловались у себя дома на глазах у всех своих знакомых. Вторая фотография была еще сложнее. Илья показывал на торт, усыпанный свечами, все они были задуты. Но внимание приковывал к себе Шейн. Он смотрел на Илью с такой нежностью, что казалось неправильным, что кто-то еще может это видеть. Взгляд его был мягким, он едва улыбался, но от него исходило такое счастье, что у Ильи закружилась голова. [11 мая 2022, 9:12] Харрис Дровер: Это было слишком мило, чтобы проигнорировать. Как всегда, отличная вечеринка! С днем рождения, Шейн!! - Ты настаивал, чтобы я загадал желание, - сказал Шейн, приближая вторую фотографию, - я пытался придумать, чего бы мне хотелось, но ничего не приходило в голову. Илья сглотнул, глядя на Шейна на фотографии, который был невероятно счастлив. - А потом я, кажется, случайно загадал тебя, - сказал Шейн. Илья повернулся к нему лицом и тут же получил нежный поцелуй. Очки Шейна стукнулись о его лицо, и Илья закрыл глаза, отстраняясь. - Ты выглядишь очень счастливым. - Да, - кивнул Шейн, положив руку на подбородок Ильи и снова прижав его губы к своим. - Научишь меня? - спросил Илья через несколько минут, уткнувшись носом в щеку Шейна, - как сделать тебя счастливым?

***

Илье еще никогда не было так весело. Каждое утро он просыпался и бегал вместе с Шейном и Аней. Они бегали по улицам, махали соседям, и те не считали их присутствие чем-то шокирующим или странным. Иногда они сворачивали на тропинку, и тогда какой-нибудь собачник кричал им вслед: «Вперед, Кентавры!» Они поднимали тяжести в домашнем спортзале, и Шейн готовил протеиновые смузи, пока Илья занимался завтраком. Они проверяли общий почтовый ящик и оплачивали счета. Илья воспользовался навороченным бальзамом Другого Ильи и позаимствовал увлажняющий крем Шейна. Он пролистывал свою галерею и находил новые фотографии: Шейн спит в самолете; скриншот твита, в котором пытались выяснить, как давно #холлановы вместе; собственные ногти Ильи, накрашенные розовым и фиолетовым. Илья проводил почти все вечера с Аней на коленях, расспрашивая Шейна об их жизни. У него отвисла челюсть, когда Шейн осторожно сообщил, что на самом деле они никогда не объявляли о себе. Вместо этого их случайно выдал Хайден в одном видео для фанатов. У Ильи голова шла кругом от каждой новой подробности - об их тайных встречах в гостиничных номерах и на второй квартире Шейна. Он чуть не умер, когда Шейн рассказал, что Райан Прайс застал их целующимися, когда они должны были заниматься благотворительностью. - А как же Роуз Лэндри? - спросил Илья, - ты встречаешься с ней во всех вселенных. Шейн удивленно поднял брови. - Твой Шейн тоже встречался с Роуз? - он нахмурился, - странно. - Почему странно? - спросила Илья, - ты скрывал свою ориентацию, а она красотка. - Да, но на самом деле я встречался с ней только из-за тебя, - сказал Шейн. Ему было неловко. - Что, я вас познакомил? - рассмеялся Илья, - разве я дружу с Роуз Лэндри в этой жизни? - Нет, - рассмеялся Шейн, но тут же посерьезнел, - нет, это было... Не знаю. Я как-то запаниковал, потому что между нами с тобой все стало слишком серьезным, а потом я встретил Роуз и подумал, что, может быть, мне сможет понравиться девушка, - он фыркнул. - Я очень ревновал, - вспоминал Илья, - хотел найти себе более сексуальную и известную девушку, но вместо этого два месяца злобно просматривал статьи о вас двоих. - Для нас с Ильей это тоже было не самое лучшее время, - кивнул Шейн, - но Роуз, по сути, заставила меня открыться. В хорошем смысле! - поправился он, заметив, как напрягся Илья, - она помогла мне почувствовать себя, э-э, готовым. К тому, чтобы поговорить с тобой о нас. Он почесал затылок. - Был ли я готов? - тихо спросил Илья. Шейн пожал плечами. - Типа того. В основном, - сказал он, - мы непростые ребята, верно? Коммуникация не всегда была нашей сильной стороной. Но где-то между Матчем всех звезд в Тампе, моим сотрясением мозга и Скоттом Хантером… Ой, подожди, а у вас там Скотт Хантер гей? - спросил Шейн. Илья кивнул. - Да, он поцеловал своего парня после победы в том году, - пожав плечами, сказал Илья, - это было очень смело, хотя мне было... грустно. Грустно - не самое подходящее слово. - Одиноко? - Шейн смотрел на Илью так, словно тот разбивал ему сердце. Он протянул руку и взял Илью за ладонь. - Ты сразу мне позвонил, - сказал Шейн. Его лицо исказилось, и он ущипнул себя за переносицу, - боже, Илья, он будет таким психом. - Кто? Скотт Хантер? - Шейн! - воскликнул Шейн, - я. Я просто представляю, как он всего боится. Не знаю, как он справляется без тебя. - У Шейна Холландера все хорошо, - настаивал Илья, - он очень талантливый и успешный. У него хорошая семья, да? С Шейном все в порядке. Но Шейн покачал головой. - Я даже не знаю, хватило бы у меня смелости быть с мужчиной, если бы ты не показал мне, что это возможно, - его лицо исказилось от неловкости, - нет, наверное, хватило бы. Должно быть, хватило бы. Боже, он точно не счастлив, Илья. Илье не нравилось видеть Шейна таким расстроенным из-за своей другой жизни. - Вот почему ты меня учишь, - сказал Илья, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало искренне, - я вернусь туда и позабочусь о том, чтобы он всегда был счастлив.

***

Илью бросило в дрожь от волнения, когда они подъехали к дому, где прошло детство Шейна. Шейн дважды переносил ужин с родителями, но объяснил Илье, что его мать начала беспокоиться по телефону. - Не могу понять, думает ли она, что ты серьезно болен, или что мы расстаемся, но она вся на нервах, - сказал Шейн, - нам вроде как необходимо с ними встретиться. Илья оделся с иголочки, и Шейн со смехом отправил его обратно в спальню. - Надень футболку и шорты, чудак, - смеялся он, - они бы точно растерялись, если бы ты заявился в рубашке на пуговицах, черт возьми. Илья покраснел и пробормотал что-то о том, что хочет вести себя уважительно, но последовал совету Шейна. Они несколько дней отрабатывали важные детали и снова повторили их по дороге. - Самое убедительное, что ты можешь сделать - это вести себя непринужденно, - сказал Шейн, когда они подошли к входной двери, - они тебя любят. Они действительно любили его, и это стало для Ильи неожиданностью. Он никогда не встречался с Юной и Дэвидом Холландерами. Он не заслужил их теплых улыбок и непринужденных приветствий, но все равно получал их. Было неловко смеяться над шутками, которые он с трудом понимал, и стараться не подпрыгнуть, когда Юна легонько сжала его плечо, ставя перед ним тарелку. - Тебе уже лучше, милый? - спросила она. Илья кивнул, гадая, когда же он успел стать «милым» для серьезной и проницательной матери Шейна Холландера. Илья изо всех сил старался сосредоточиться на еде и на Шейне. Он заметил, что Шейн не посыпал пасту пармезаном, но съел второй кусок чесночного хлеба. Илья никогда не считал Шейна Холландера, с которым ему приходилось сталкиваться, изможденным или даже худым, но этот Шейн выглядел моложе и каким-то образом более наполненным жизнью. Морщинка между его бровями, с которой Илья сталкивался сотни раз, стала менее заметной. Илья старался подмечать все, что мог, не упуская ни одной детали, которая могла бы объяснить, почему Шейн такой, какой он есть, и что делает его счастливым. Он жевал пасту, любуясь профилем Шейна, который кивал в такт словам матери о предстоящих спонсорских обязательствах. - Кстати, - сказала Юна, ставя бокал с вином на стол, - я сказала Лу из Outreach, что мы подумываем о том, чтобы следующим летом отправиться с Фондом Ирины в тур и провести несколько игр на западе. Он отнесся к этой идее довольно оптимистично… Илья не услышал, что она сказала дальше. В ушах у него звенело, а перед глазами все плыло. Он знал, что Шейн в межсезонье проводит благотворительные хоккейные лагеря. В реальности Ильи благотворительная организация называлась как-то вроде «Фонд Холландера». И каждый раз, когда Шейн на этой неделе упоминал о лагерях, Илье становилось ясно, что они занимаются этим вместе. Услышав об их совместном проекте, он почувствовал тепло внутри. Ирина. Одно слово заставило его осознать, насколько он отличается от мужа Шейна Холландера, Ильи Розанова. Он подумал, не хотел ли Шейн утаить от него это имя, но нет, он бы так не поступил. Скорее всего, Шейн даже не подумал об этом, потому что «Ирина» — это не то слово, которое нужно обходить стороной или из которого нужно делать тайну. Это просто Ирина, красивое имя для прекрасного человека. В этой жизни они произносили ее имя тепло, по-доброму, непринужденно, за обеденным столом, обсуждая планы на будущее. Она, наверное, была на их страницах в «Википедии», в налоговых декларациях, на футболках и кепках, навсегда связанных с тщательно продуманным брендом Shane Hollander. Илья не мог вспомнить, когда в последний раз произносил ее имя вслух. Он вскочил из-за стола, пробормотав что-то вроде извинений, отодвинул стул и быстро вышел из столовой, прошел по коридору и, как он надеялся, оказался в ванной. Но нет, мышечная память этого тела бесполезна. Вместо ванной он попал в опрятную спальню подростка. Над односпальной кроватью висел плакат с Павлом Буре времен «Пантерс», а на письменном столе громоздились коробки с фирменными рекламными материалами. Илья прислонился спиной к двери, глубоко дыша и пытаясь сдержать слезы. - Илья, - Шейн уже стоял у двери и тихонько стучал. Илья выдохнул. - Минуту, - сказал он, и его голос задрожал сильнее, чем он рассчитывал. Кем он стал в этой жизни? Как он превратился в человека, который может держать своего мужа за руку на публике и говорить о своей матери? - Ладно, - наконец сказал Шейн, - прошло всего сорок две секунды, но я вхожу. Он толкнул дверь, и Илья, стыдливо повесив голову, впустил его. - Прости, - сказал он, - я не хотел создавать проблем. Можешь сказать им, что мне все еще плохо? - он поднял глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Шейна. Шейн покачал головой. - Что такое? Что случилось? - спросил он. Это было неприятное ощущение: колющая боль в груди и тепло, разливающееся по телу от осознания того, что Шейн не заметил, как Илья впал в ступор, услышав имя своей матери. Неужели они так часто его произносили? Неужели Илья каждый год небрежно и громко приветствовал толпы детей в летних лагерях Фонда Ирины? Неужели он говорил о ней на пресс-конференциях? - Что я могу сделать? - Шейн ладонями обхватил шею Ильи и провел большими пальцами по его ключицам. Илья лишь покачал головой. - Я и не знал, что мы назвали его в ее честь, - сказал он, - в честь моей матери. Лицо Шейна побледнело. - О, - сказал он. Он так крепко обнял Илью, что тому стало почти неловко, - черт, прости. Я даже не подумал... Надо было сказать. Я не сказал? - Шейн отстранился, его глаза расширились от раскаяния, - Илья, я... - Нет, - сказал Илья, - нет, все хорошо. Это… Я не знаю, как это сказать, - он сделал еще один прерывистый вдох, - я рассказывал о ней? - Да, все, - кивнул Шейн. Его пальцы коснулись цепочки на шее Ильи, и тот встретился с ним взглядом, - надеюсь, все в порядке. Я понимаю, что это слишком. - Да, - ответил Илья. Он хотел вытереть слезу, скатившуюся по щеке, но Шейн опередил его, - но это хорошо. Я не знал... Я не говорил о ней много лет, - он посмотрел на Шейна, - Ирина. Фонд Ирины. Илья попытался улыбнуться, и Шейн ответил ему нежной, грустной улыбкой. - Спасибо, что позволил мне почтить ее память таким образом. Губы Шейна слегка дрогнули. - Не знаю, бестактно ли с моей стороны об этом говорить, но, э-э, на самом деле это была моя идея. Название фонда, - Шейн опустил взгляд, слегка поморщившись, - прости, это не важно. Илья смотрел на Шейна, этого красивого, смелого мужчину, в его тихой, темной детской спальне. - Ему так повезло, - сказал Илья, обнимая Шейна, - ему так повезло. Шейн попытался что-то сказать, но Илья покачал головой и поцеловал его. - Пожалуйста, - сказал он, снова качая головой, - сегодня мне тоже повезло. Илья гадал, как они объяснят его поспешный уход ранее, но Дэвид и Юна Холландер не стали ничего спрашивать. Они убрали со стола и заварили чай. Дэвид раскладывал ванильное мороженое по креманкам. Юна не стала поднимать тему фонда или каких-либо деловых начинаний, а вместо этого заговорила о внуке своей сестры. О слухах, которые ходили в межсезонье в Главной лиге хоккея и какие из них ее больше всего удивили. Когда Илья предложил помыть посуду, Шейн заворчал, но Юна встала и позвала Илью помочь. - Первый и единственный раз, когда я разрешаю тебе помочь, - сказала Юна, - не надейся, что это будет часто. Она начала загружать тарелки в посудомоечную машину, пока Илья включал горячую воду. - Спасибо за ужин, - сказал он. Он изо всех сил старался говорить непринужденно, как будто для него это было обычным делом, как и для нее. Как будто они были друзьями — нет, семьей, - как всегда, очень вкусно. - Я просто рада, что тебе стало лучше, - сказала Юна, - Шейн сказал, что у тебя была небольшая температура. Она отошла от посудомоечной машины и приложила тыльную сторону ладони ко лбу Ильи, - хорошо, что все прошло, да? Илья закрыл глаза от прикосновения материнской руки к его голове. Он не мог больше сегодня плакать. - Да, - выдавил он, - спасибо. Просто летний грипп или что-то в этом роде. Юна внимательно посмотрела на него. - Ты в порядке, малыш? - тихо спросила она. Она потянулась, чтобы закрыть кран, - иногда я забываю, сколько всего вам приходится делать. Я так привыкла вести дела Шейна-хоккеиста, что иногда забываю, что вы молодожены и пытаетесь, ну, знаете... жить вместе. А еще пытаетесь выиграть Кубок Стэнли для команды, которая еще пять лет назад и представить себе не могла, что выйдет в плей-офф, - она похлопала его по плечу, - я не хочу вас перегружать. Она неверно истолковала причину его расстройства, но в ее голосе звучала искренняя теплота. - Спасибо, - сказал он, - я в порядке. Это была ложь. Он был одновременно и счастлив, и несчастен как никогда. - Ладно, - сказала она с опаской, возвращаясь к посуде, - а теперь иди сядь. Я не позволю тебе убираться, пока ты в этом доме. - Что? - возмутился Илья, - ты же сказала, что я могу помочь! Юна подняла на него брови. - Иди посиди с мужем и расслабься, - сказала она.

***

В ту ночь, когда Илья повалил Шейна на постель, он старался делать все, что могло понравиться Шейну. Будь то что-то, что тот показал ему напрямую, или что-то, что он подмечал по хныканью и вздохам Шейна. Он действовал медленно и размеренно и едва не довел себя (и Шейна, судя по его мольбам) до исступления, но Илья еще не знал, как еще показать Шейну, как сильно он его любит. Когда он рухнул в объятия Шейна, потный, липкий и обессиленный, тот нежно провел рукой по его волосам. - Тебе было хорошо? - спросил Илья. Шейн усмехнулся, его дыхание коснулось лба Ильи. - Да, Илья, в постели ты по-прежнему хорош, - сказал он, - не думаю, что это как-то меняется от вселенной к вселенной. Илья улыбнулся и приподнялся, чтобы посмотреть на Шейна. - Да, но я хочу быть идеальным для тебя, - сказала Илья, - если… когда я вернусь и найду Шейна Холландера, я хочу сразу же сделать все так, как ему нравится. Я хочу, чтобы он понял, что я - лучший вариант для него. Взгляд Шейна смягчился, а брови сошлись на переносице. - Об этом можешь не беспокоиться, - пренебрежительно сказал Шейн, - он будет зажатым маленьким чудаком, который упадет перед тобой на колени, как только ты ему скажешь. Илья удивленно поднял брови и широко раскрыл глаза. - Хм? - Я имею в виду, что тебе, наверное, стоит начать с того, чтобы попросить его встать на колени, а потом уже говорить с ним, но… если мы с ним хоть в чем-то похожи, ты можешь немного властно с ним обращаться. Ему это нравится. - Властно, - повторил Илья, чувствуя, как пересохло в горле. - Да, - пожал плечами Шейн, - в смысле, ты уже немного этим занимаешься, да? Илья кивнул. Он знал, что во время секса говорит. Он знал, что между фразами «это нормально?» и «тебе это нравится?» он вставляет несколько «хороший мальчик» и настойчиво просит Шейна не прятать лицо в подушке, потому что Илья хочет видеть и слышать его. Илья заметил ухмылку, появившуюся на лице Шейна, когда на мгновение сжал его горло, и отметил приглушенные страстные стоны, когда засунул два пальца тому в рот. - Ты хочешь, чтобы я был… более властным? - Илья нахмурился, - тебе так будет лучше? Шейн улыбнулся, видя беспокойство Ильи. - Делай что хочешь, мне все равно понравится, - сказал он, - но мы с мужем встречаемся еще со времен первых выборов Обамы, так что нам вполне комфортно делать… ну, что угодно, - Шейн покраснел и пожал плечами, - так что не думай, что тебе нужно сразу приковывать Шейна наручниками к кровати или снимать все на камеру… - Снимать? - это удивило Илью, учитывая все, что он знал о Шейне. - Однажды. У меня есть только один экземпляр, потому что я тебе не доверяю, - он улыбнулся, когда шокированное лицо Ильи сменилось на гримасу притворного возмущения. - Но в любом случае, да, ты можешь… немного подсказать ему, что делать. Он очень любит следовать указаниям и, э-э, ему нравится, когда ему говорят, что он хорошо справляется, - не в первый раз в этой новой, странной, удивительной реальности Илья задался вопросом, как ему вообще удавалось что-то делать за пределами этой комнаты. Он с радостью провел бы всю жизнь в постели с Шейном Холландером.

***

Большую часть пути до Монреаля Шейн напоминал Илье, как вести себя с другими тренерами. - Вы со Скоттом друзья, но он сочтет странным, если ты будешь слишком мил с ним. - Я не буду с ним церемониться, - решительно заявил Илья, - он что, до сих пор играет в этом мире? Ого. - Илья, ему всего тридцать три, - Шейн цокнул языком, посмотрел в зеркало и перестроился в другой ряд, - забавно, как все совпало. Тебе удавалось избегать своей второй половинки больше десяти лет, но, видимо, в каждой вселенной ты находишь время, чтобы посмеяться над Скоттом Хантером и назвать его старым. Илья улыбнулся, в основном из-за слова «вторая половинка».

***

Первый день прошел в основном гладко. То, что Илья не стал с порога вести себя как лучший друг Хейдена Пайка и Джей-Джея, похоже никого не удивило. Хотя первый, как будто и не заметив, начал показывать Илье последние фотографии своих детей. Именно дети Хейдена накрасили Илье ногти на фотографиях в его телефоне, и, как небрежно заметил Шейн за завтраком двумя днями ранее, именно дети Хейдена проводили их первую свадьбу. Они до сих пор хранят пластиковые кольца в форме сердечек на полке в своей комнате с наградами. Илья был уверен, что в присутствии других тренеров он держался чуть более сдержанно, чем обычно. Уайатт Хейс и Зейн Будрам приветствовали его объятиями, а Трой Барретт тепло улыбнулся, чего Илья никак не ожидал от Троя Барретта. С детьми, которых он тренировал, все было по-другому. Они были уверены, что Илья Розанов - крутой и опытный хоккеист. С детьми он мог быть самим собой. Когда прозвучал свисток и Шейн собрал всех для подведения итогов, Илья как раз был в разгаре напряженной игры. Все смотрели на Илью, но Шейн не растерялся и поблагодарил участников за отличную игру и усердную работу, а также сказал, что с нетерпением ждет встречи с ними завтра. - Обычно я произношу речь? - тихо спросил Илья, улыбаясь, когда суровое лицо капитана Шейна смягчилось, а дети разошлись. - Да, - сказал он, - во всем этом ты лучше меня. И так непринужденно, словно это было обычное дело, Шейн наклонился и поцеловал Илью в щеку. На льду все еще были участники лагеря и несколько тренеров. Уайатт Хейс смотрел прямо на них, двигаясь в их направлении. Никто не отреагировал на поцелуй. Никто не вздрогнул, не ахнул и не указал на них пальцем. Хейс остановился, держа в руках стопку рожков. - Вы сегодня куда-нибудь идёте? - спросил он, направляя их в сторону раздевалки, - Хантер пытается собрать всех в каком-то баре в Виллидже, - он взглянул на Шейна, - ничего страшного, если ты не хочешь. Шейн посмотрел на Илью, а Илья - на Шейна. - Ты не против… - начал Шейн, и Илья быстро кивнул. - А ты? - спросил Илья, - в Монреале? Они еще не оправились от твоего ухода? - Да нет, в гей-барах меня по-прежнему любят, - с гордостью улыбнулся Шейн, - в большинстве из них висит моя футболка, а в одном есть напиток, названный в мою честь. Хейс переглянулся с Шейном, явно удивленный тем, что эта супружеская пара никогда не обсуждала эту тему. - Что ж, - сказал Хейс, - я считаю, это здорово, что вы до сих пор проводите лагерь в Монреале, несмотря на то, что «Вояжеры»... - он огляделся, когда они вошли в раздевалку, - ну, вы понимаете. - Было бы неправильно наказывать за это детей, - пожал плечами Шейн. Он опустил глаза, и у Ильи возникло ощущение, что он больше не хочет обсуждать, чем все закончилось в Монреале. - Как Лиза? - спросил Илья, устраиваясь у ящичка рядом с Шейном, который с невозмутимым видом начал развязывать коньки. - Она на неделю уехала в Торонто, - сказал Хейс. Илья гордился тем, что запомнил имя жены Хейса, а Шейн говорил Илье, что Хейс любит поболтать. Шейн мог спокойно убрать оборудование и больше не обсуждать Монреаль, - навестила семью и все такое. Она поехала на поезде, и, по ее словам, все прошло очень легко и гладко. Лиза всегда немного нервничала в самолетах, и, очевидно, после прошлогоднего инцидента с Кентаврами все стало еще хуже… Хейс сделал неопределенный жест рукой и поморщился. Затем он хлопнул Илью по ноге. - Я сказал ей, что вероятность того, что мы оба окажемся в самолете, у которого загорится двигатель, довольно мала, но она расстраивается, когда я напоминаю ей об этом. Илья заметил, что Шейн рядом с ним замер, и мог бы поклясться, что услышал тихое черт. - Детали, - кивнул Илья, - самолет, на котором мы летели. С горящим двигателем. - Да, - засмеялся Хейс, - наверное, вполне справедливо, что это ее расстраивает... Холлзи, я уверен, все понимает. Наверное, получить уведомление страшнее, чем оказаться в самолете, да? Илья кивнул и посмотрел на Шейна. - Шейн. - Да, - тихо ответил Шейн. Он откашлялся, - да, оба варианта мне не нравятся. Это было довольно страшно. Илья наблюдал за тем, как Шейн торопливо раздевается, и его почти забавляла его паника. Он повернулся к Уайатту. - Мы приедем сегодня вечером.

***

- Авиакатастрофа? - спросил Илья, как только они вошли в свой номер в отеле, - я был в самолете, который разбился? - Он совершил аварийную посадку, - пробормотал Шейн, - извини, я… не то чтобы забыл, просто мне до сих пор снятся кошмары об этом каждые пару месяцев. Но я просто не подумал об этом упомянуть, - он почесал затылок, а Илья наблюдал за ним, - это было ужасно. Илья крепко обнял Шейна. - Но все же все были в порядке, да? - Илья был скорее заинтересован, чем напуган. Какую же жизнь он прожил! Шейн кивнул, уткнувшись в грудь Ильи. - Особенно ужасно было то, что мы были в ссоре, - сказал Шейн, и Илья перестал его нежно покачивать. - Из-за чего? - мягко спросил Илья, - из-за того, у кого сильнее удар с разворота? - Это сложно, - сказал Шейн. Он отстранился от Ильи, чтобы посмотреть ему в глаза, - не знаю, придется ли тебе и твоему Шейну когда-нибудь пройти через такое же, потому что ваши отношения развиваются... по-другому, наверное. Я боялся признаться. - А я не был готов?! - выпалил Илья, ошеломленный и едва сдерживающий смех от абсурдности заявления Шейна. Шейн замялся. - Ты был готов иначе, чем я, - осторожно сказал Шейн, - я так боялся, что моя команда узнает и я все потеряю. - Но ты все потерял, - в ужасе сказал Илья, - ты действительно все потерял. Тебе пришлось уехать из Монреаля и... - Илья, ты уже уехал из Бостона, ты уехал из России, ты был один и просто хотел, чтобы твой парень был рядом, - Шейн выглядел очень расстроенным, но его голос звучал спокойно. Илья покачал головой. - Не надо было мне просить тебя отказываться… - Это было не про отказ от чего-либо, Илья, - твердо сказал Шейн, - это было про выбор и мы выбирали друг друга. Мы десять лет пытались втиснуть наши отношения в те крошечные промежутки, которые оставлял для них хоккей, и в какой-то момент нам пришлось что-то менять, если мы хотели, чтобы это длилось долго, - он говорил с такой убежденностью, что Илья невольно кивнул. - Ты сказал, парень, - заметил Илья, пытаясь что-то подсчитать, - не жених? Когда я… - Ты? - резко перебил его Шейн, - кто сказал, что ты сделал предложение? Отвали, я сам спросил. Сразу после того, как ты вернулся в Оттаву после всей этой истории с самолетом. - О, - сказал Илья, чувствуя, как все его тело наполняется теплом и трепетом. Шейн Холландер сделал ему предложение! Он улыбнулся Шейну и поцеловал его, - ух ты. Что ж, я тебя опережу, когда представится возможность. - Предложение руки и сердца не обязательно должно быть соревнованием, - сказал Шейн, закатив глаза. - Для нас все соревнование, - напомнил ему Илья, - на этот раз ты победил.

***

Илья никогда не был в гей-баре. Он спросил у Шейна, что ему надеть, и тот сначала посмотрел на него с грустью, а потом радостно ухмыльнулся. Шейн порылся в своем чемодане и бросил ему обтягивающую черную футболку. В ней не было ничего скандального, но она так плотно облегала тело, что были видны соски, а рукава грозили порваться. - Мне нравится эта футболка, - сказал Шейн, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своим выбором, - и еще джинсы Levi’s. В них твоя попа выглядит хорошо, - он сделал паузу, - в смысле, лучше. Твоя попа всегда выглядит хорошо. Илья невольно покраснел, вдруг осознав, что он гей, женат на мужчине и они идут в гей-бар в Монреале со Скоттом Хантером, Троем Барреттом и еще полудюжиной хоккеистов. Он глубоко вздохнул и поправил волосы перед зеркалом. Шейн подошел и встал рядом. Шейн, конечно же, надел скучную серую футболку и скучные черные джинсы. Он поправил в зеркале черную бейсболку с символикой сборной Канады. - Нейтрально, - кивнул Илья, - очень умно. На случай, если мы встретим толпу разъяренных фанатов Вояджеров. Шейн улыбнулся. - Ты уверен, что готов к этому? - спросил его Шейн, когда они надевали обувь, - мы можем не пойти. День был долгий и… - Мне будет полезно, - сказал Илья, ободряюще сжимая плечо Шейна, - я бы хотел узнать, каково это. Оказалось, что прийти в гей-бар с Шейном Холландером под руку - было ... нормально. Хантер забронировал большой стол в глубине зала, и они сидели там и громко обсуждали хоккей под нарастающий шум с танцпола. Одна компания угостила их стопкой шотов, уточнив, что это для Шейна Холландера. Хейден и Джей-Джей громко запротестовали, что им тоже должны принести выпивку, поскольку они все еще играют за этот город, но все отмахнулись от них. Все это казалось таким странным, таким обыденным. Странно было чувствовать ладонь Шейна на своей ноге, странно было положить руку на плечо Шейна. Странно было не бояться, что кто-то вот-вот посмотрит на него, ткнет в него пальцем, заглянет в его мысли и скажет: «Я знаю». Но они и так знали. Все знали, кто он и кого он любит, и никому из них не было до этого дела. Он возвращался в отель, обнимая Шейна, слегка подвыпивший и невероятно счастливый. Ему хотелось плакать и поцеловать Шейна прямо там, на глазах у Будрама, Хантера и Хейса, пока они ждали сигнала к началу забега. Он так и сделал, и Шейн не стал сопротивляться, и ни одна машина не затормозила с визгом, и ни один из их товарищей по команде не бросил на них ни единого взгляда.

***

Они не ходили куда-то каждый вечер, потому что Шейн Холландер был слишком ответственным для этого. Но каждый день Илья чувствовал, что у него появляется новый друг. В каждом случае это был кто-то, кого уже знал, с кем Другой Илья уже подружился, но все равно было приятно уходить от Прайса с новой шуткой, понятной только им двоим. Было здорово объединиться с Будом, чтобы обыграть скучную команду Шейна и Скотта Хантера на тренировке. После последнего дня в лагере они собрались еще раз. Это место было темнее и шумнее, и разговаривать было гораздо сложнее. Уайатт кричал Илье в ухо, что собирается посмотреть какой-то фильм на следующих выходных, а Скотт Хантер стоял у барной стойки и зевал. - Здесь очень шумно, - сказал Шейн. - Хочешь уйти? - спросил Илья. Ему пришлось наклониться, чтобы Шейн его услышал. Шейн покачал головой. - Думаю, нам с тобой стоит потанцевать, - сказал он, - всего одну песню. Илья нахмурился. Такого он не ожидал. Шейн не был похож на человека, который танцует в клубе. Илья позволил ему увести себя, и они, прижавшись друг к другу, двинулись сквозь толпу. Илья выпил всего пару бокалов, но у него закружилась голова. Он танцевал с парнем в переполненном зале. Если кто-то и снимал его на видео, это не могло быть использовано для шантажа или унижения, разве что в качестве безобидного материала для местных папарацци. СЕНСАЦИЯ: Супружеская пара танцует в клубе Монреаля. Он был здесь со своим мужем, который прижимался к его груди и улыбался. Илья поцеловал Шейна Холландера прямо на танцполе, на глазах у друзей и незнакомцев, и ничего страшного не произошло.

***

В тот вечер дорога до отеля далась им с трудом. Хантер и Прайс ушли домой пораньше, но остальные ребята остались. Буд шел впереди и разговаривал по телефону с женой, болтая о том, как сильно он по ней скучает. Уайатт, Барретт и Джей-Джей замыкали шествие, погрузившись в беседу. Хейден Пайк стоял между Шейном и Ильей, обнимая их за плечи. - Я так вас всех люблю, - невнятно произнес он, - даже тебя, Розанов. - Спасибо, Хейден, - сказал Илья, - ты тоже ничего такой. - Шейн лучший, - продолжил Хейден, - он просто супер. Черт, я скучаю по Шейну. - Ладно, - сказал Шейн, - может, теперь ты сможешь доехать до дома на такси. Я могу написать Джеки и сообщить, что ты... - Я люблю Джеки, - просиял Хейден, - мне нравится быть отцом. Когда ты станешь отцом, Шейн? - он повернулся к Илье, - ты ведь хочешь детей, да? - Мы уже раз десять это обсуждали, - сухо сказал Шейн. - Ну да, - ответил Илья, мельком взглянув на Шейна. Его лицо смягчилось. Хейден подозрительно хмыкнул. - Тогда действуй, чувак! - Не думаю, что для нас это будет так же просто, - нахмурился Илья, - может, подождем, пока не выйдем на пенсию? Он снова посмотрел на Шейна, ища поддержки. Шейн лишь пожал плечами. Хейден остановился как вкопанный, уставившись на ярко освещенную витрину. Это был круглосуточный тату-салон. - Надо сделать татуировку, - сказал Хайден, -в честь моей Джеки.

***

- Он всегда может его снять, - ухмыльнулся Илья, глядя в зеркало в ванной и любуясь маленьким золотым колечком, которое теперь висело у него в ухе. Он отложил зубную щетку, а Шейн все еще не мог поверить своим глазам. Он выплюнул ополаскиватель для рта и, глядя на отражение Ильи, склонил голову набок, прежде чем позволить себе улыбнуться. - По-моему, это даже сексуально, - признался Шейн, - я попробую его уговорить оставить его. - Лучше, чем татуировка с банкой джема у Хейдена, - сказал Илья, - что она вообще означает? - Это анаграмма. Аббревиатура? - Шейн покачал головой и начал перечислять имена, - Джеки, Эмбер… Джейд, Артур, Руби. (В оригинале, Хейден набил себе jam jar - банку с джемом, что складывается из первых букв имен его жены и детей. Кроме буквы m.) - А где М? - спросил Илья. - Не знаю, - рассмеялся Шейн, - М - это лучший бомбардир Монреальских Вояджеров Хайден Пайк. Илья фыркнул, и Шейн строго посмотрел на него, как будто это Илья подшучивал над составом Вояджеров. - Надо было просто написать имя Джеки на сердечке, как я хотел сделать для тебя, - сказал Илья, обнимая Шейна за талию и целуя его в шею, - но ты не позволил. Такой строгий. Шейн прильнул к нему. - Мне нравится и эта сережка, - сказал он, слегка задыхаясь, когда зубы Ильи коснулись его шеи, - не могу поверить, что ты смог стать еще горячее.

***

Всю дорогу до коттеджа Шейна Илья чувствовал себя собакой, которую вот-вот усыпят. Его ждет последнее развлечение: его накормят сочным стейком на косточке, а потом мягко заберут его жизнь. Он попытался улыбнуться, когда Шейн взял его за руку в машине, и поклялся, что сделает все возможное, чтобы запомнить это место, на случай если больше сюда не вернется.

***

Коттедж был огромным и уединенным, несмотря на стену из окон, выходящих на озеро. - Думаю, тебе нужна еще одна экскурсия, - весело сказал Шейн. Он улыбнулся Илье, слегка прищурившись, как будто смотрел на солнце, - это странно. - Да, Холландер, - кивнул Илья, - все это странно. Я застрял в другой вселенной с мужем, о гомосексуальности которого я узнал всего три недели назад. Шейн фыркнул и проводил его в их комнату.

***

В этом доме тоже повсюду висели фотографии. Некоторые из них были такими же, как в их доме в Оттаве - свадебные фотографии, поцелуй на матче всех звезд - но были и новые, незнакомые Илье. Он рассматривал их, восхищаясь той жизнью, которую они построили. - Это печально, - сказал Шейн, - у нас почти нет совместных фотографий за первое десятилетие наших отношений, - он окинул взглядом стену, скрестив руки на груди, - нам приходилось все удалять на случай, если один из наших телефонов потеряется, его взломают или что-то в этом роде. Кроме того, у нас было не так уж и много времени, когда мы встречались, так что не тратили время на фото. Илья почувствовал жалость к Шейну и Другому Илье. Трудно было не завидовать им и их идеальной жизни, но вот еще одно доказательство того, что их путь был тернист и полон иного одиночества, нежели того, с которым сталкивался Илья. - Ты неплохо постарался, чтобы исправить это, - сказал Илья, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал весело. Он окинул взглядом стену и встретился глазами с самим собой, улыбающимся с рождественской фотографии на диване Холландеров. Он задумался, сколько еще рождественских праздников ему придется пережить, прежде чем он получит такую фотографию. Может быть, если ему повезет, или, если он правильно разыграет свои карты, они с Шейном смогут оказаться там через пару лет.

***

- Спорим, я гораздо спокойнее его, - сказал Шейн, рассматривая чистый бокал для шампанского из посудомоечной машины. Илья приподнял бровь, но ничего не ответил, - твой Шейн не будет так спокойно относиться, например, к гей-тематике. Да и к большинству тем, если честно. Ты помогаешь мне отключать эту часть мозга, так что поначалу тебе придется быть с ним терпеливым. Пусть иногда он психует, если ему нужно. - Хорошо, - кивнул Илья, - а как мне помочь ему не распсиховаться? Шейн поставил бокал и задумался. - Не знаю, - сказал он, - ты просто как будто… знал. Иногда ты прикасаешься к моей спине. Начни с этого, а потом просто следуй своим инстинктам, ладно? Он вернулся к разбору посудомоечной машины, а Илья рухнул на столешницу. Вот тебе и «Уроки Шейна». Видимо, он должен был просто инстинктивно понять, как стать парнем мечты Шейна Холландера. Шейн посмотрел на него, держа в руках стопку тарелок. - Илья. Шейн поставил тарелки на стол и подошел к Илье, чтобы успокаивающе погладить его по спине. - У меня нет таких инстинктов, как у твоего Ильи, - сказал он, отводя взгляд от Шейна. Тот схватил его за подбородок и развернул к себе. - Вспомни первый день, когда ты только оказался здесь, - сказал Шейн, - когда ты проснулся и подумал, что тебе это снится. Илья покраснел. - Да, - сказал он, - очень запутанный день. - Ну, прежде чем ты понял, что не спишь, ты обхватил мое лицо руками и коснулся моей щеки так, как будто точно знал, как дать мне понять, что с тобой я в безопасности, - он прижался губами к губам Ильи, - доверься мне, хорошо?

***

Они сидели у костра, и Илья позволил Шейну укутать себя в одеяло и положить его голову себе на колени. - Надеюсь, что, если мы правы и это обмен один к одному, ему удалось получить приглашение в коттедж, - задумчиво произнес Шейн, проводя рукой по волосам Ильи, - это, пожалуй, единственное место, которое у нас с твоим Шейном может быть общим, не считая дома моих родителей. - Там нет уединения, - сказал Илья, - на этой неделе я бы хотел провести с тобой время наедине. - Если ты проснешься в Бостоне, ты ведь пойдешь его искать, да? - не в первый раз спросил Шейн. - Да, - ответил Илья. Он бы это сделал. Он знал, что сделает. Возможно, ему понадобится несколько дней, чтобы собраться с духом. А может, и пара недель. Возможно, даже имеет смысл подождать до начала сезона, когда они с Шейном смогут встречаться после игры и Илье не придется сразу же изображать идеального парня. Но он бы связался с Шейном. Он мог бы это сделать. - Думаю, он будет очень напуган, - сказал Шейн, - он подумает, что ты не захочешь быть с ним. Даже если Илья все сделает правильно, я все равно не смогу за месяц избавиться от своих странных тревожных мыслей. Я буду думать, что это была какая-то случайность и что было безумием просить самого отъявленного плейбоя лиги остепениться и встречаться со мной. Он посмеялся про себя, но Илье было не до смеха. Он перевернулся на спину и посмотрел на Шейна. Его лицо подсвечивали звезды. - Я тоже напуган, - сказал Илья, - мне кажется странным, что он захочет быть со мной. Если не считать курения и плохого настроения, я трус. Я не знаю этого Илью Розанова, за которого ты вышел замуж, но он, кажется, очень смелый. Я не знаю, как стать таким, как он. Он отвернулся от Шейна и уставился на ночное небо. - Нет, ты знаешь, - сказал Шейн. В его голосе не было ни огорчения, ни беспокойства. Он был спокоен и уверен в себе. - Ты не можешь... - Да, могу, Илья, - перебил его Шейн, - я знаю тебя и знаю его, и я люблю тебя в любом обличье, и знаю, что ты будешь любить меня в любом обличье. Даже если я все еще буду отказываться от углеводов во время плей-офф или что-то в этом роде. Илья закрыл глаза и позволил Шейну нежно погладить себя по волосам. - Углеводов? - спросил он через некоторое время, - но ведь углеводы это энергия. Тебе нужны углеводы. - Илья, я один из самых высокооплачиваемых игроков в лиге, и первое десятилетие своей карьеры я провел в постоянном напряжении из-за своего главного соперника, испытывая тревогу и бог знает что еще, что творилось у меня в голове, - Шейн рассмеялся, - у меня выработались нездоровые механизмы преодоления трудностей. - Если хочешь быть нездоровым, просто кури, - сказал Илья, - из тебя получился бы очень сексуальный курильщик. Шейн закатил глаза и серьезно посмотрел на Илью, поглаживая его по щеке большим пальцем. - Надеюсь, ты понимаешь, что я не шучу, когда говорю, что ты ему нужен. Без тебя он не сможет быть собой. Он никогда не будет счастлив, если не узнает тебя, - Илья сглотнул. Он попытался кивнуть, но не смог. - Что, если твой муж сделал слишком много хорошего? - тихо спросил он, - что, если я разочаровывающая пародия на лучшего человека? Шейн покачал головой. - Единственное, что могло бы меня разочаровать - это если бы ты меня не хотел, - сказал он, - со всем остальным можно справиться. - Ладно, - сказал Илья. Он попытался улыбнуться, - а что, если он вернется, а я останусь здесь? У тебя будет два Ильи Розановых. От этого предложения Шейн на несколько секунд замолчал. - Было бы здорово… - продолжил Илья. - Это несправедливо по отношению к твоему Шейну, и ты это знаешь, - сказал Шейн, откашлявшись, - межвселенское распределение Розановых должно быть равномерным. - Ладно, - сказал Илья, - я вернусь и буду разочаровывающим парнем для грустного малыша Шейна. - Видишь. Того, что ты уже начал с «парнем», будет достаточно, чтобы он обрадовался, - пожал плечами Шейн, - тебе не о чем беспокоиться, Илья. Готов поспорить на годовую зарплату, что он изнывал по тебе всю свою карьеру. Он будет как мастика в твоих руках. - Что такое мастика?

***

Илья мог бы придумать и похуже способы разбить себе сердце, чем обсыхать на частном причале Шейна Холландера, любуясь идеально сложенным телом своего соперника/товарища по команде/мужа/родственной души, пока с него стекала вода, а солнце освещало его кожу. - Я думаю о том, что ты сказал мне пару дней назад, - сказал Илья, скользя взглядом по груди Шейна и его плавкам. - Да? - спросил Шейн. - Я изнывал по тебе всю свою карьеру, - сказал Илья, - кажется, я уже говорил тебе об этом, но это хорошее слово - изнывать. - Это то, что вас может сблизить, - улыбнулся Шейн, - спроси его, что он думает о твоей улыбке. - А что не так с моей улыбкой? - спросил Илья. Шейн покачал головой. - Ничего, - сказал он. - ты сам все услышишь. Да, и спроси его, что он думает о твоих руках. Ему они нравятся. - Руки как у хоккеиста? Или то, как я умею ими дразнить? - спросил Илья. - Или как... - он замолчал, увидев, что Шейн приподнял бровь, - и то, и другое? - И то, и другое, - кивнул Шейн, - очевидно, и то, и другое.

*

После тренировки в спортзале, которая переросла в страстный секс, Илья спросил Шейна о некотором противоречии. - В тот день, когда я появился здесь, - выдохнул он, - мне казалось, что я сплю. - Угу, - кивнул Шейн, ложась на коврик для йоги, который они только что испортили. - Я попытался разбудить себя, слегка шлепнув по лицу, и ты очень на меня разозлился, - вспомнил Илья. Он посмотрел на Шейна, который нахмурился, вспомнив об этом, и кивнул, - но сейчас ты, кажется, был не против дать мне пощечину. - Ладно, это… это другое. Верно? - Шейн обеспокоенно посмотрел на Илью, - тебе ведь понравилось, когда я это сделал, да? - Да, - рассмеялся Илья, - мне понравилось, Шейн. Ты же слышал. Это было горячо. - Ладно, - Шейн пожал плечами. - тебе нельзя себя бить, но мне иногда можно. Когда ты этого хочешь. Илья хмыкнул, соглашаясь. - Ты такой строгий, Шейн.

***

За день до своего тридцать первого дня рождения Илья поцеловал Шейна, пожелав ему доброго утра, а потом расплакался в душе. Как, черт возьми, он мог построить такую прекрасную жизнь? Он собирался вернуться в свое тело и все испортить. Он подведет Шейна, разобьет себе сердце и станет еще несчастнее, чем раньше. Эта жизнь была божественной, и ему хотелось бы никогда не знать, чего он лишается. Шейн пытался скрыть волнение, но Илья видел это по его лицу. Он хотел вернуть своего Илью. Своего идеального, смелого, эмоционально развитого, гордого Илью. Лишь легкий блеск в глазах Шейна позволил Илье немного расслабиться. Он не хотел уходить, но сделал бы это ради Шейна. Шейн заслуживал лучшего Илью Розанова, и Илья знал, что он не такой.

***

Илья помог Шейну испечь праздничный торт, несмотря на тяжесть в желудке. Шейн покрыл торт глазурью, воткнул в него свечи и с непроницаемым выражением лица посмотрел на свое творение. - Все в порядке, - сказал Илья со всей уверенностью, на которую был способен, - я отправлю его к тебе, обещаю. Шейн кивнул. Он обхватил лицо Ильи руками и крепко поцеловал. Илья старался запомнить каждую мелочь. - Я люблю тебя, - твердо сказал Шейн, отстранившись. - Ты - тот человек, в которого я влюбляюсь в каждой вселенной, ясно? - Надеюсь, - ответил Илья. - Я так рад за него, - улыбнулся Шейн. Его глаза заблестели от слез. - он должен влюбиться в тебя. - Может быть, - ответил Илья. - Илья, - сказал Шейн. Илья покачал головой, глядя на столешницу. - Шейн, - сказал он, - я люблю тебя, - он сказал это, потому что был трусом и надеялся, что так ему будет легче сказать это своему Шейну. Если у него вообще будет возможность сказать это своему Шейну. Если его Шейн сможет его полюбить, - я люблю тебя. Шейн кивнул, улыбнулся и обнял Илью. Он повторил это на русском, и у Ильи перехватило дыхание. - Можно я открою тебе секрет? — тихо спросил Шейн, уткнувшись Илье в шею, - я скучаю по своему мужу, но рад, что случайно привел сюда тебя. Илья сглотнул, не зная, что сказать. - Ты заслуживаешь знать, что можешь жить так, как хочешь. Илья кивнул и потянулся за спичками. Задувая свечи, он загадал желание вернуться в свою настоящую жизнь. Он загадал, чтобы муж Шейна вернулся в эту идеальную жизнь, которую Илья ненадолго у него отнял. Он загадал, чтобы у него и Шейна, с которым он едва успел обменяться рукопожатием, все наладилось.

***

- Я нервничаю, - признался Илья, когда они с Шейном лежали в постели и ждали, когда их одолеет сон, - а вдруг не получится? - Тогда попробуем что-нибудь другое, - сказал Шейн, хотя при одной мысли об этом его лицо помрачнело. Шейн прижался к Илье и провел большим пальцем по маминому крестику и обручальному кольцу, которые висели на цепочке, - не волнуйся. Он поцеловал Илью в грудь, прямо над сердцем. - Надеюсь, твой муж сказал Шейну, чтобы тот не ждал многого, - пошутил Илья. Шейн вздохнул и посмотрел на него влажными глазами. - Лучше бы ты этого не говорил, - тихо сказал он, - ты станешь лучшим, что было в его жизни. - Я буду стараться, - пообещал Илья, - каждый день буду стараться. Он не стал бы ждать окончания межсезонья. Если бы он проснулся в Бостоне, то первым же рейсом полетел бы в Монреаль или Оттаву, сел бы за руль и появился бы на пороге коттеджа, умоляя Шейна полюбить его. - Люблю тебя, - тихо сказал он, закрывая глаза.

***

Илья проснулся до рассвета. Шейн спал, отвернувшись от него. Он потянулся к уху и обнаружил, что оно не проколото, а взглянув на руку, увидел, что тату гагары исчезло. Сработало. Он вернулся в свое тело. Осторожно сев, Илья опустил голову. Он не был готов встретиться взглядом с Шейном. Он посмотрел на прикроватную тумбочку, на которой больше не было свадебной фотографии. Вместо нее лежал конверт с его именем, написанным кириллицей. Рядом лежала сигарета. Он еще раз взглянул на затылок Шейна, взял сигарету и конверт и вышел из комнаты.

***

Илья, Если ты читаешь это, я очень рад, потому что это значит, что я снова с мужем, а ты вернулся в свою прежнюю жизнь! Прости, что ты не смог остаться с ним, но ты должен понимать, что разлука с ним убила бы меня. А если все это кажется тебе бессмысленным и ты просто две недели пролежал без сознания или застрял в какой-то другой плохой вселенной... найди Шейна Холландера. Поговори с Шейном. Он попытается тебе помочь. С днём рождения! Может быть, сегодня утром мы проснулись в одинаковых постелях. Надеюсь, что так. Это моя любимая кровать в мире. Это моё любимое место в мире. Я собираюсь многое написать и надеюсь, что ты мне доверишься. Я ненамного старше тебя, но думаю, что я мудрее. Общение с Шейном пошло мне на пользу, и теперь я планирую многое заранее. Я бы хотел дать тебе подробные инструкции, чтобы твоя жизнь была в точности такой же, как моя, потому что я действительно счастлив, но знаю, что это невозможно. Наши жизни всегда будут разными! Ты не получишь всего того счастья, которое было у меня, а я не получу всего того счастья, которое ждет тебя впереди, верно? Прежде чем я перейду к Шейну, я попрошу тебя сделать несколько менее важных дел. Позвони Свете. Я знаю, что ты по ней скучаешь. Свяжись со Скоттом Хантером. Он хороший парень и будет на твоей стороне. Пригласи его поработать тренером в лагере следующим летом. Ты знаком с Райаном Прайсом? Пригласи и его. Я не знаю, с кем этим летом подпишет контракт Трой Барретт, но постарайся с ним подружиться. Будь добр к Хейдену Пайку. Иногда он меня раздражает, но он любит Шейна, а его жена Джеки станет твоей подругой. Не знаю, что еще я могу тебе посоветовать. Может, я и так уже слишком много наговорил. Это твоя жизнь, а не моя! Я не знаю, как рассказать тебе о нем. Даже не знаю, с чего начать. Я хочу записать все, но это займет слишком много времени, и я не хочу рассказывать тебе о нем все, потому что хочу, чтобы ты сам все понял. Влюбиться в него - лучшее, что случалось со мной в жизни, и мне, можно сказать, пришлось сделать это дважды. Он самый странный, самый добрый, самый лучший человек на свете. Ты его заслуживаешь. Ты отвернешься, закатишь глаза и скажешь себе, что не заслуживаешь такого мужчину, как Шейн, но это не так. И что еще важнее, он хочет тебя. Ты ему нужен. Влюбись в него. Заставь его есть тост на завтрак и подари ему чувство безопасности, когда мир вокруг слишком шумный для него. По статистике, ты играешь в хоккей чуть лучше меня, и у тебя, наверное, больше спортивных машин, но я знаю, что ты несчастлив. Но ты можешь быть. Выбери Шейна. Выбирай его каждый день! Я не знаю, как именно это сработает у вас, но это сработает, если вы выберете друг друга. Если ты не позволяешь себе быть счастливым ради себя, сделай это ради него. Я люблю тебя, и я люблю его, и он любит тебя, и ты любишь его. Илья

***

    - Шейн, - Илья заговорил с порога. Он выглядел взволнованным и держал в руках конверт и несколько листков бумаги. Его глаза были красными и опухшими, как будто он плакал. - Илья, - сказал Шейн, и они шагнули навстречу друг другу. Шейн замешкался, не зная, что Илья написал Илье и что нужно Илье. Он подумал, что объятия - лучшее начало. Но Илья не колебался. Одной рукой он обхватил Шейна за талию, другой за шею и поцеловал его так, словно тот был единственным человеком в мире. Их губы двигались в унисон, словно они знали друг друга как свои пять пальцев, и в каком-то смысле так оно и было. Шейн думал, что уже привык к тому, как поцелуи Ильи Розанова заставляют его таять, но это было что-то совершенно новое. - Шейн, - снова сказал Илья, отстраняясь и обхватывая лицо Шейна обеими руками. Он искал в глазах Шейна ответ на невысказанный вопрос, и Шейн снова кивнул, целуя Илью и увлекая его за собой на кровать.

***

Они долго лежали в обнимку, пытаясь разобраться в странных событиях последнего месяца. - Ты знал с самого начала? - спросил Шейн, - ну да, наверное, должен был, раз проснулся в его постели. - Да, - рассмеялся Илья, - я думал, что мне это снится. Проснуться замужем за Шейном Холландером. Вот это жизнь. - В какой-то момент мне тоже показалось, что я сплю, - сказал Шейн, краснея, - то, что Илья Розанов признался мне, что ему нравятся парни, было моей самой заветной мечтой с тех пор, как я тебя встретил. Илья ухмыльнулся. - Мне кажется, здесь твои веснушки выглядят красивее, - сказал он, рассматривая лицо Шейна, - а может, дело в том, что теперь они по праву мои. Он наклонился, чтобы поцеловать их, и Шейн закрыл глаза. - Все твое, - сказал он. - Ya tebya lyublyu, - голос Ильи был едва слышен, его губы скользили по щеке Шейна и спускались к его губам. - Ya tebya lyublyu, - машинально ответил Шейн. Он репетировал эту фразу несколько дней. Илья замер, и Шейн открыл глаза, чтобы увидеть его широко раскрытые от удивления глаза. - Это единственное, что я знаю. - Черт, Холландер, - выдохнул Илья, - я люблю тебя. Он по-настоящему поцеловал Шейна, и прошла целая минута, прежде чем Шейн смог ответить. - Я люблю тебя, - сказал он, затаив дыхание. Он рассмеялся, - еще месяц назад мы даже не были друзьями. Илья уткнулся ему в шею. - Ты прав, Холландер. Не будем торопить события, - он отстранился. - Ты хочешь провести следующие десять лет, встречаясь со мной в гостиничных номерах раз в несколько месяцев? - ухмыльнулся Шейн. Он бы согласился, если бы это был единственный выход. Он бы согласился не раздумывая.

***

Шейн не строил планов на будущее, потому что не позволял себе надеяться, что Илья окажется рядом и сразу же станет его. Через полчаса после начала дня у него уже было несколько вариантов. Он удивился, когда узнал, что у Ильи тоже есть идеи. Он подаст запрос на обмен в Оттаву. На вопрос «почему?» он ответит, что у него есть личные обстоятельства, и изящно покинет Бостон, даже если болельщики будут его за это осуждать. Шейн будет рядом, в Монреале. У них все получится. Шейн выслушал план Ильи, и его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. - И я думаю, что в этом году нам стоит выйти из шкафа, - сказал Шейн, - по отдельности или вместе, я не против. Но я бы хотел открыться, если ты не думаешь, что это может все испортить. Илья покачал головой. - Я с радостью, - сказал он. Он откинулся на спину и уставился в потолок, улыбаясь так, как Шейн никогда не видел, чтобы улыбался Илья: непринужденно, блаженно и радостно. Шейн положил голову на руку Ильи и провел ладонью по его груди, чтобы коснуться ожерелья, которое, как он теперь знал, когда-то принадлежало матери Ильи. Он вспомнил о своем одиноком желании, загаданном много недель назад, и о том, как оно, пусть и с неожиданными осложнениями, сбылось вопреки его самым смелым мечтам. - О! - сказал Шейн, садясь и глядя на Илью, - С днем рождения! - он потянул Илью за собой. Нельзя же провести весь его день рождения в постели! К тому же с прошлого вечера остался торт!